Новости сайта

 

03.04.2026

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

15. Август 1943 г.

Мы сидим в бункере и ждём, что произойдёт. Предполагалось, что новое крупное наступление русских произойдёт в течении ближайших нескольких дней. Фронт несколько беспокойнее обычного. Русский много стреляет из танков и артиллерии, ночь за ночью сбрасывает фосфорные бомбы¹. Дома горят повсеместно, часто часами. Тем не менее я пока ещё не очень верю, что противник предпримет большое наступление на нашем участке.     

В этом году уже снова становится довольно прохладно, однако настоящее русское августовское солнце приходит в полдень.  С наших позиций открывается прекрасный вид на противоположную сторону долины, вплоть до Великой Камышевахи. В связи с прекрасной погодой люди настраиваются на мысли о мире. Я редко слышал так много сплетен, предположений и слухов, как сейчас. В основном все хотят развеять свои опасения и увидеть быстрый счастливый конец. Мы всё ещё дурачим и вводим в заблуждение самих себя, до сих пор используя политику страуса. Впрочем, я тоже не верю, что война ещё может продолжаться четыре года. Но какой будет конец, каким этот конец ещё может быть!?  

В настоящий момент никто не может уйти от политики, теперь она занимает всех. Одни озабоченны общей судьбой Германии, другие потерей личного состояния и имущества. Третьи думают о страшных разрушениях и опустошениях на родине, четвертые об уничтожении культурных ценностей. Всё, что англичане и американцы уничтожили до сих пор в Германии и Италии в областях достижений искусства и культуры, — это больше, чем оба эти народа вместе взятые когда-либо сотворили или сотворят, и до, и после. Жутко борется Земля, страшась потерять свои достижения. Пролетаризация и сплочение возрастают. Решающим внутренним вопросом для Германии теперь будет состоять в том: сможет ли она и её представители сохранить себя, свою самобытность и свой путь, заявив об этом хотя бы в разбитом виде на руинах, в тисках между большевизмом и американизмом. Но мы ни в коем случае не должны, несмотря на всю горечь потерь и поражений, упускать из вида наши идеалы. Скорбь давит тяжело, очень тяжело «Триумфа не будет, только много падений без достоинства»². Но всё же здесь Георге ошибается. Наш народ по-прежнему сохраняет достоинство и хладнокровие. И пусть он ошибётся в своем страшном пророчестве: «Светловолосая толпа, знай, что твой Бог поражает тебя незадолго до победы»³. Мы должны верить в немецкую природу и доблесть: Германия должна пройти достойно через всё, выжить и жить, даже если ею будут управлять самые бездарные, неумелые и некомпетентные политики. —

Фронт снова оживает. Германия отвечает, в небе полно готовых атаковать немецких самолетов. Тем не менее, я не верю в сегодняшнее или завтрашнее русское наступление.  —  

 _________________

Примечание:

¹ Фосфорные боеприпасы применялись во время Первой и Второй мировых войн. Начинка вещества с включением белого фосфора производит дополнительное действие воспламенения и горения до температуры, превышающей 1200 °С. Территория распространения поражающего действия может достигать нескольких сотен квадратных метров. Горение вещества продолжается до тех пор, пока не прекратится доступ кислорода или не выгорит весь фосфор. Поэтому тушение водой не эффективно. Применение белого фосфора даёт комплексный эффект: серьезные физические увечья, медленная смерть и психологический шок.

С 1972 года зажигательное оружие условно отнесено к оружию массового поражения.

² «Триумфа не будет, будет только бездна падения без достоинства» — «Kein Triumph wird sein, nur viele Untergänge ohne Würde» — Цитата из поэмы Штефана Георге «Война», написанной между 1914 и 1916 годами в которой поэт предсказал мрачный исход для Германии в первой мировой войне. Штефан не влился в общую военную эйфорию и оказался прав: в августе 1918 года последнее наступление немецкой армии провалилось, и Верховное командование признало продолжение войны «безнадёжным».

Штефан Антон Георге (1868 - 1933) был одним из крупнейших немецких поэтов и переводчиков, вождём немецких символистов, оказал большое влияние и на многих русских символистов (Валерий Брюсов, Вячеслав Иванов, которые переводили его на русский язык). Под влиянием символизма у Георге появилось отвращение к реализму и натурализму, которые были очень популярны в Германии в то время. На рубеже веков он отвернулся от чистого эстетизма «искусства для искусства», и стал центром творчества, названного в его честь «Круг Георга», которое было основано на его собственных эстетических, философских и жизни реформаторских идеях. В этот круг входили многие известные люди своего времени. В частности, братья графы фон Штауффенберг, один из которых, Клаус, полковник вермахта, был основным участником заговора на жизнь Адольфа Гитлера 20 июля 1944 года и осуществивший это покушение, окончившееся неудачей. Был казнён.

Среди поклонников Георге, среди широкого круга молодежи были как националистически настроенные, так и республикански настроенные молодые люди; молодые люди, увлечённые сионистскими идеями, а также антисемиты.

Национал-социалисты попытались привлечь Георге на свою сторону; однако Георге мыслил исключительно о духовном перерождении общества и был противником тоталитаризма. Он отклонил предложенную Геббельсом должность президента новой немецкой Академии и всячески избегал контактов и связи с нацистами. Поездка его в Швейцарию перед смертью, многими рассматривается, как поиск политического убежища.

³ Отрывок из стихотворения Стефана Джорджа: 

«Ihr habt, fürs Recken-alter nur bestimmte Und Nacht der Urwelt, später nicht bestand. Dann müsst ihr euch in fremde Gaue wälzen Eur kostbar tierhaft Blut verdirbt Wenn ihrs nicht mischt im Reich von Korn und Wein.

Ihr wirkt im andren fort: nicht mehr durch euch, Hellhaarige Schar! Wisst dass eur eigner Gott Meist kurz vorm Siege meuchlings euch durchbohrt.» 

  

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  15.08.43 г.    

Итак, завтра с утра в наступление. Сегодня утром несколько батальонов провели разведку боем. По указанию Маршала Василевского, руководящего операцией, успешное продвижение батальонов было приостановлено и завтра наступление.

 

Из письма к родителям от 15.8.43 г. 

         «…    получил мамино письмо от 29.08, на несколько дней позже письма от 3.08. Вот такие причуды почты!

         Меня радуют ваши успехи и просто уже томит желание скорее повидаться – хоть парочку бы часов! Увы, пока невозможно. А всё-таки впереди огни. Увидимся! 

         У меня всё в порядке. Желаю вам всего наилучшего. … […] …»

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

15/16. Август 1943 г.

Я на страже, сижу и жду. Прекрасная полная луна почти прогнала тьму — ночь подходит к концу, мрак отступает. Русский беспокоен. Мы, наконец, получили неограниченное количество боеприпасов, и провели немало времени снаружи на позициях, наблюдая за нашим ответным артиллерийским огнём. Дивизия стягивает все имеющиеся в наличие резервы вооружения и личного состава в наш сектор и ожидает здесь центр тяжести русского наступления. Я не особо в это верю, по крайней мере в ближайшие дни. У наших солдат прекрасный боевой дух и решительное настроение. Последние десять дней боёв значительно укрепили и повысили их уверенность в себе. К сожалению, у нас чуть ли не каждый день случаются некоторые потери. —

Вчера встретился с двумя унтер-офицерами и несколькими офицерами из моего старого батальона. Отчасти радость, отчасти гнев и раздражение. Солдаты на переднем крае остро реагируют на разницу в пищевом снабжении со штабным и тыловым контингентом. Я очень рад, что не обязан нашему полку никакой благодарностью за мои недавние награды, что знак «За уничтоженные танки» получен был мною от разведывательного отделения дивизии¹, что Железный Крест I Класса мне вручил сам генерал. Моя полоса везения всегда начинается лишь тогда, когда я поворачиваюсь спиной к полку.

Моя текущая ситуация сейчас не совсем радужная. Однако в какой-то момент они должны будут дать под моё командование роту или отправить меня на учебные курсы повышения. У меня больше нет желания дальше оставаться при штабе. Я не хотел бы вечно быть адъютантом, и я очень рад, что наконец-то опять очутился в действующих войсках, и на передовой. —

1. представляет из себя довольно причудливый облик, типичный представитель старшего адъютанта. Довольно умный и расчётливый, эгоистичный, чрезмерно усердный, но при этом хорошо осведомлённый и знает дела солдат. Внешне он маленький и изящный, без особой внешности, слегка напоминает портняжку. Военный, но не солдат. И это его первый боевой опыт. Он везде ищет он опоры и поддержки, педантичен, осторожен и слишком добросовестен. Забота о карьере делает его ответственным, но тяжёлым. Тем не менее, он испытывает тягу к К., видя в нём героя. Несмотря на титул барона, настоящим аристократом он уже давно не является. —

Снаружи идёт беспрерывный дождь. Бедные солдаты в своих окопах и землянках. Но ещё несчастнее жертвы бомбёжек, принуждённые без всякого имущества и крова блуждать по всему божьему свету. Существует ли Бог, кто мог бы ответить за такое перед Ним? Меня снова и снова охватывает безумная ярость. Иногда она даже перерастает в ненависть к людям и властям. Бедный наш народ! — 

Часто я даже не нахожу удовольствия смотреть на фотографии Роланда, потому что они, в основе своей, всего лишь его жалкая замена. Для Эльзабе эти личные и общие волнения чрезмерно велики. В этом она особенно похожа на свою мать, но при этом она всегда очень вразумительна, хладнокровна, собрана и решительна. Но кто может ей помочь? Мы все разучились смеяться. Однако мы должны выстоять, справимся и пройти через всё это во что бы то ни стало. Народ, который переносит подобные тяготы и страдания, который способен на такие жертвы, не приходя при этом в отчаяние, никогда не должен погибнуть. Германия будет жить, если только эти круглые дураки и идиоты не погубят её окончательно. Если бы я только мог помочь. Но должен же быть найден какой-то выход. — 

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  16.08.43 г.

С утра в 101-м провёл два митинга. В 9 часов утра артподготовка. К концу её замечательно играли Катюши, но вообще артподготовка слабее, чем я ожидал. Небо заполнено нашими самолётами. В 12 часов дня должны мы начать наступление.

         Отправлен в 101-й полк. Неорганизованность жуткая. Нет связи, нет взаимодействия. Много раненных ещё до соприкосновения. Кроме наших самолётов небо заполнило ещё и не меньше немецких, благодаря чему пришлось «побомбиться».

...  17.08.43 г.    

С утра несколько бомбёжек. Сбили на моих глазах три самолёта. Из 1-го «мессера» выпрыгнул на парашюте лётчик и был приведён к нам. Вместе с ним на командный пункт дивизии, причём сделал большой круг и натёр ноги. Обратно во главе с замполитом Юдиным в 100-й полк. Но получилось так, что в 101-й.

  

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

Страница 134:

Оборону здесь осуществляла уже известная читателю 7-я рота 2-го батальона 457-го пехотного полка 257-й дивизии вермахта.

„Во второй стадии оборонительных боёв на Донбассе² штабс-фельдфебель Варвел из 14-го батальона 477-го пехотного полка был награждён Рыцарским крестом. Утром 16 августа 1943 года он со своей артиллерийской батареей был размещён на высоте, расположенной позади линии обороны 7-й роты своего полка. По этому участку вёлся сильный артиллерийский и миномётный огонь. Атака русской пехоты казалась неизбежной. Со своего наблюдательного пункта штабс-фельдфебель Варвел установил, что 10 русских Т-34 и 2 KВ I готовятся к атаке перед немецкой позицией. Он тут же развернул одно из своих орудий на месте, скрытом краем высоты, и приказал другому орудию своим огнём отвлечь внимание противника в ложном направлении. Сам он сел на орудийное сиденье и вместе с обер-ефрейтором Мейнике, сменившим его через 15 минут, в то время как фельдфебель Карч руководил огнём, штабс-фельдфебель Уорвел поразил два KВ I и восемь Т-34, семь из которых были подожжены, а восьмой потерял башню. За 20 минут было выпущено 300 противотанковых кумулятивных снарядов (Stielgranate 41), которые обер-ефрейтор Моог смог обеспечить, сменив под сильнейшим огнём противника трижды позиции своего орудия. Два уцелевших Т-34 повернули назад, и русская пехота, лишившись танкового прикрытия, больше не решалась атаковать. Смелые и предусмотрительные действия Варвеля и грамотное маневрирование его артиллерийских расчётов, не только спасли 7-ю роту от тяжёлых потерь, но и дали относительное спокойствие всему сектору полка на весь день. … […]… .”

___________________

Примечание:

¹ знак «За уничтоженный танк» – нем. Pz – Vernichtung Abzeichen. 

Разведбатальон дивизии Вермахта (Aufklärungsabteilung) был разведывательным подразделением размером с отдельный батальон, прикрепленный к немецкой дивизии во время Второй мировой войны. Разведбатальон был глазами и ушами дивизии Вермахта, в его состав входили конные и механизированные подразделения, которые определяли тактическую обстановку и оберегали основные силы дивизии от неожиданностей со стороны врага.

Во время наступления разведбатальон, дополненный подразделениями сапёров и истребителями танков, наступал в авангарде, образуя мобильную группу, задачей которой было нейтрализовать разведку противника, оперативно обнаружить основные силы неприятеля, быстро овладеть ключевыми объектами: мостами, перекрёстками, господствующими высотами и др.

Во время отступления разведбатальоны применялись в качестве последнего резерва, для усиления обескровленных подразделений пехотных дивизии, прикрытия флангов и заградительных отрядов.

² Донбасская наступательная военная операция Советских Войск Юго-Западного фронта против группы армий Юг нацистской Германии (13 августа — 22 сентября 1943) была произведена с целью освобождения Донбасса. 

 

Дневник  

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

18. Август 1943 г.

Наступление под Изюмом¹ началось. В первые два дня русский даже добился некоторых успехов. Своим крайним правым крылом противник наткнулся на наше правое крыло. Только на линии фронта нашего корпуса нашим собственным оружием было уничтожено 200 русских танков. Однако следует сказать, что русская пехота на этот раз оказалась существенным образом лучше, и теперь возникает большой и критический вопрос: намеренно ли противник сдерживает свои лучшие силы для зимнего наступления, или дела его плохи и хороший человеческий материал ему действительно уже трудно достать, и у русских он теперь обнаруживается только в виде исключения. Но я боюсь, что мы должны уже быть готовы к любому сюрпризу со стороны русских, и не можем обольщать себя ложными надеждами в этом отношении. Если бы только у нас была бы сейчас наша великолепная армия 1941 года! Россия теперь была бы близка к своей финальной битве. Если бы мы сумели продержаться в грядущую зиму, то возможно к весне у нас могли бы сохраниться кое-какие перспективы. Всё будет зависеть от нашей возможности выстоять и от нашего отечества.

Сицилия оставлена, хотя возможное грядущее поражение Италии для нас не была внезапностью, но всё-таки это тяжёлый удар, потому что остров уже относится к Европе. Важными и принципиальными вопросами будущего остаются: что станет с Италией и с Балканами, сможем ли мы их удержать, сможем ли мы положить конец бомбардировкам родины, выдержит ли родина? —

Наконец пришла почта от Элизабет. В пути от Фемарна² до Берлина она пережила страшные вещи и всё мужественно вынесла. Я ничем не могу ей помочь. Она держится стойко, одна с малышом. Её имущество и всё, чем она владела, пропало. То, что у нас ещё осталось, находится под высокой угрозой исчезновения. При этом мы, как и прежде, привязаны к каждой вещи, к каждому предмету. Мы, вероятно, должны быть более стойкими, более самоотверженными и более терпеливыми, чтобы достичь победы, потому что то, что наш народ до сих пор претерпел, вынес и свершил ещё недостаточно для достижения наших целей. Решающим фактором для нас должны являться и оставаться наши высшие цели и ценности, ради которых мы всё снесём и преодолеем с достоинством и с самообладанием. — 

Солдаты снова и снова возвращаются в своих мыслях к родине.  Беспокойство снедает их. И все же они проявляют мужество и выдержку. Если даже уверенность в победе уже часто не так велика, всё же ещё есть желание выдержать всё до последнего. И в таком случае существует гарантия вечного существования нашего народа. С такими бойцами солнце Германии никогда не закатится и будет светить вечно. — 

На данный момент у нас замечательные дни позднего лета, с их мягким мерцанием меланхолии они уже слегка настраиваются на ранний осенний период. Но только ли для меня в данные мгновенья вся сияющая красота этого времени становится памятником быстротечности? Она натолкнула меня на то состояние, в котором ко мне пришли несколько мелких фрагментов мыслей, идей и побудительных мотивов для романа. Я действительно не одержим тем, чтобы писать его сейчас, однако он никогда не оставит меня в покое. И среди всего, что здесь происходит и что окружает, я как на смех обдумываю и переживаю его в себе безо всякого смысла. Так мучают себя люди без всяких причин. —

Моё личное положение на данный момент не совсем приятно. Что касается «моего специального использования», я мало что могу с этим сделать, только ждать. У меня не сложились правильные отношения с майором. Он очень умён, не будучи образованным, и при этом натянул на себя маску прирождённого вояки, не имея при себе ни качеств, ни способностей настоящего солдата. Я также скучаю по той атмосфере уверенного спокойствия, которую мог создавать такой замечательный командир, как Бекманн с помощью преимуществ своего характера. Массенбах ни в коей мере не способен даже близко сравниться с Бекманном, да и я не могу компенсировать недостающего. Полковник для меня мало что значит. В своей неуверенности он теперь присоединился к Колрепу (капитан, позже майор), с которым у него много общего, несмотря на аристократическое имя последнего. Оба карьеристы и образцы исполнительности, хотя и из разных слоёв общества.

Лично я чуть было совсем не избаловался в Мечебеловке с моим добрым и чересчур заботливым денщиком. Здесь, в бункере, при уже чувствительной ночной прохладе, я снова страдаю от сильных болей в почках и от ревматизма. Это выливается в самые настоящие страдания в следствии чувствительного здоровья, к тому же сердце моё снова даёт о себе знать при ходьбе через окопы и по позициям. Всё это надо преодолевать, потому что мы хотим, и мы должны. — 

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  18.08.43 г.

         Итак, мне 26 лет. Начало неважное. Пошли в 100-й полк, и попали под миномётный обстрел. Как приходится встречать-то годовщину!

 _________________

Примечание:

¹ „… «Донбасская операция» — сражение во время Великой Отечественной войны на германо-советском фронте с 16 августа по 22 сентября 1943 года. Советские войска Южного фронта форсировали реки Северский Донецк и Миус, прорвали немецкие рубежи обороны в районе южной границы России и Украины. По сути, это было успешное возобновление наступления «Миусской наступательной операции», которая произошла незадолго до этого и в значительной степени не достигла своих целей. Впоследствии Красная Армия отвоевала значительную часть экономически важного Донбасса, в том числе города Мариуполь, Таганрог и Сталино. Значительные части немецкой группы армий «Юг» были вынуждены отойти за Днепр. … […] …“ (*⁰⁵²)

² Фемарн (нем. Fehmarn, дат. Femern) — немецкий остров в Балтийском море, третий по величине остров Германии, принадлежит к району Восточный Гольштейн, земля Шлезвиг-Гольштейн. В 18-ти километрах к северу от Фемарна расположен большой датский остров Лолланн. Судя по всему, Элизабет, жена Брандеса, родом с острова Фемарн. 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

19. Август 1943 г.

В настоящее время я чувствую себя одиноко, и испытываю настоящую тоску по родине. К этому вечная забота о семье, имуществу и дому, но более всего о Германии и её будущему. Из-за всего этого я постоянно терзаюсь, тщетно изыскивая возможность хоть как-то что-то изменить. Как не легко без проблеска надежды и дальше уверенно и достойно жить. — 

Если только можно было бы избавиться от всех этих забот! Но как редко получается воплотить по-настоящему высокую, достойную цель, как редко встречается по-настоящему массовое участие и единство, всё это требует общего и одновременно единого напряжения абсолютно всего народа. Так люди мучают себя в повседневной жизни, рискуя задохнуться посреди суетности. Пожалуй, я всегда был слишком чувствительным и сентиментальным. Тем не менее, я уверен, что уже очень много выстрадал и претерпел за эти ужасные четыре года войны. А самое страшное было бездействие и беспокойство о будущем. И мне пришлось страдать и от того, и от другого, когда все остальные кричали «Осанну»¹. Я не хочу пережить ещё четыре года войны. Они не смогли сломить мой идеализм, но стоили мне бесконечного количества сил и воодушевления.

Один из наших связных родом из Баварии, работал смотрителем во дворце герцогини Карла Баварской³, Бад-Кройт². Он очень интересно рассказывает очаровательные и роскошные истории о герцогских приёмах и кофейных вечеринках. Прекрасная ночь в стиле бидермейер⁴, полная обаяния, очарования и чувственного настроя, которая в наше время ни коем образом больше не вписывается в безрадостную действительность. — 

Русский относительно спокоен. Только спорадический беспокоящий огонь. Но всё же у нас продолжаются потери, ежедневно выбывают из строя один – три человека. —

 _______________________

Примечание:

¹ Осанна (на иврите: הוֹשִׁיעָה נָּא) — в иудейской литургии мольба, призыв к спасению, или повторяющееся заклинание, обращённое к Богу в хвалебных псалмах, переводится «Пожалуйста, помогите!». Христиане в католических, православных богослужениях, и в протестантской литургии поют это заклинание в Вербное воскресенье, Вечеря Господня.  

² Maria Josepha von Portugal und ihr Gatte Herzog Carl Theodor

„… Мария Жозе Португальская (Жозе Мария Джоана Эулалиа Леопольдина Аделаида Изабель Каролина Микаэла Рафаэла Габриэла Франциска де Ассис де Паула Инеш София Тереза Бенедикта Бернардина) (родилась 19 марта 1857 года в Броннбах-ан-дер-Таубер; умерла 11 марта 1943 года в Мюнхене) была инфантой Португалии. …

Мария Хосе была дочерью португальского короля Михаила I и его жены, принцессы Адельхайд фон Левенштейн-Вертхайм-Розенберг. 29 апреля 1874 года она вышла замуж за Карла Теодора Герцога из Баварии, брата императрицы Елизаветы Австро-Венгрии. …

Карл Теодор получил медицинское образование в Мюнхене в 1880 году, сдав государственный экзамен и получив оценку «отлично». Он специализировался на офтальмологии и долгое время работал с профессорами Фердинандом фон Арльтом в Вене и Иоганном Фридрихом Хорнером в Цюрихе. В течение 15 лет он работал попеременно в Мюнхене, на озере Тегернзее и в Меране. Мария Хосе, которая с самого начала поддерживала своего мужа в его врачебной профессии, посоветовала ему открыть собственную глазную клинику, в которой прежде всего должны были бесплатно лечиться нуждающиеся в лечении глаз малоимущие пациенты. Это привело их к решению приобрести недвижимость по адресу Nymphenburger Strasse 43 в Мюнхене, где в 1895 году они открыли благотворительную глазную клинику». Приобретение, переоборудование и эксплуатация клиники финансировались за счет личных средств Карла Теодора.^[1]

Герцог Карл Теодор умер в 1909 году. Мария Хосе пережила его более чем на 30 лет и умерла 11 марта 1943 года в возрасте 85 лет. Она похоронена в погребальной часовне замка Тегернзее. … […] ….“ 

³ Бад-Кройт — (нем. Wildbad Kreuth) Вильдбад Кройт является частью общины Кройт, расположен недалеко от озера Тегернзее в Верхней Баварии, округ Верхняя Франкония, принадлежит герцогам Баварии из дома Виттельсбахов. Это место, отличающееся прекраснейшим климатом, использовалось монастырем Тегернзее, как курорт для больных с хроническими заболеваниями с 1857 года и привлекало гостей целебными источниками. 

⁴ „… Небесные тона бидермейера. В изобразительном искусстве периода бидермейера преобладали жанровые и пейзажные картины. Стиль был реалистичным, изображения часто напоминали фотографическое изображение. Закаты в стиле бидермейер в Европе отличались невиданным великолепием.

Был ли искомый результат псевдореализмом, ведь действительность часто идеализировалась и преувеличивалась, иногда живопись пересекалась с поздним романтизмом. Акварельная техника достигла очень высокого уровня; литография теперь все чаще использовалась для книжной иллюстрации. … […]  ….“ (*⁰⁵⁴)

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  19.08.43 г.

Ночью готовил наступление в третьем батальоне 100-го полка. Какие замечательные ребята. Какие безобразно плохие командиры. Какой бардак, неорганизованность. И в результате большинство из нас вышло из строя при невероятно высоком проценте убитых. Боже мой, ведь это просто позор: такое превосходство во всём, кроме одного, и это одно – никуда не годный комсостав – приводит к такой неудаче и к таким жертвам.

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

19/20. Август 1943 г.

Ночь и ясный лунный свет. Я сижу на вахте и смотрю. Только что сильный русский разведотряд, глубоко проникший в наши тылы, пытался пробиться обратно к своим позициям. После обнаружения один из них был застрелен. Русские бежали и всё ещё бродили, как призраки, в отдалении позади нас. Войска были подняты по тревоге. — 

Поразительно, но именно сейчас, помимо политики, мысли мои опять и всё более заняты искусством. Если у меня есть время и муза, устремляются мои мысли туда, назад, в воспоминания о прекрасных книгах и ещё более об архитектуре и картинах. Здесь, в культурных областях будущего сильные стороны немцев должны находить себя. В настоящее время, правда, мы мало чем можем всё это продемонстрировать. Однако, мы должны остаться хранителями для тех, Великих, которые придут после нас, вслед за нами. На данный момент немецкий народ тяжело истомлён войной и поглощён политикой, но однажды вновь найдётся время, чтобы полностью посвятить себя искусству и культуре. Высшей задачей Германии станет сделать мир снова красивее, счастливее и лучше! —  

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

20. Август 1943 г.

Настоящий осенний день с туманом и холодным ветром. Не много ещё времени продлится, и наступит период грязи и слякоти. — 

Война и политика остаются неизменными. Постепенно, мало по малу, изнуряешься и притупляешься. Но надежда умирает последней, и когда мы получаем тяжёлые новости, то немного успокоившись, снова обретаем чаянья, упования и иллюзии. Это, наверное, единственное, что сопровождает людей до гробовой черты. — 

Я часто думаю о красивых картинах и графике. Я, в частности, хотел бы владеть многими из современных художественных работ. В этом отношении моя страсть к коллекционированию после четырёх лет войны так же велика, как и раньше. Очевидно, я не смогу уйти от этого, как не могу уйти от планов к моему роману, которые я, на самом деле, также не оставляю. — 

На фронте кроме беспокоящего огня и оживлённой авиационной деятельности противника, спокойствие. По-видимому, наступление под Изюмом пока не распространится на нас. — Моё личное положение на данный момент меня ни коим образом не устраивает. Мало работы, мало обязанностей и нет правильных отношений с майором. Но может быть я просто слишком чувствительный. —

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

21. Август 1943 г.

Медленно крадутся дни, мы все счастливы, если они не приносят новых потерь и разрушений. В противном случае всем сердцем своим ещё более цепляешься за почту и за самую высокую мечту – отпуск домой. Наибольших ожиданий и планов больше не существует. Все счастливы, когда солнце всё ещё светит, и холода не наступают слишком рано. В остальном мы избегаем друг друга, не зная, как правильно общаться, обходиться и взаимно сосуществовать между собой. Русский, за исключением небольших перерывов, спокоен. Однако он отлично пристрелялся по нашим позициям. Мы коротаем время до следующего наступления русских и продолжаем изнашиваться. — 

Старший лейтенант Фридланд:

...  21-22.08.43 г.         

Почти безрезультатные атаки с большими потерями. Нет, по крайней мере, на нашем участке воевать ещё не умеют.

 

Из письма к родителям от 22.08.43 г. 

         «… наконец-то получил мамино письмо от 3.8. Всё же вы пишите реже, чем мне нужно. Пишите почаще. Деньги мне здесь совершенно не нужны. Поэтому не беспокойтесь. А если в них появится необходимость, то естественно сумма перевода уменьшится.

         У меня пока всё в полном порядке. Желаю вам всего наилучшего. Будьте здоровы. … […] …»

...  23.08.43 г.    

Итак, из всей дивизии осталось нас менее строевого батальона, не считая артполка и спецчастей. Неделя, и дивизии нет. А какие хорошие были ребята.

Люди не умеют воевать и не чувствуют ответственности за жизни людские.

         Харьков взят.

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

23. Август 1943 г.

Русский стал более беспокойным. Наш III батальон снова участвует в самых тяжёлых ожесточённых оборонительных боях и несёт большие потери. Единственный сын полковника погиб. Каждый может рассчитать, сколько ещё времени кому осталось. Но мы продолжаем ждать и обороняем наши позиции. —

Этим утром русские снова орали и бурно ликовали в своих окопах, при этом они размахивали знамёнами до такой степени интенсивно, что мы подумали, что сейчас начнётся атака. Но этого так и не произошло. Взамен мы узнали, что наши войска сдали Харьков. Ещё один очередной тяжёлый удар. Борьба продолжается на всех участках фронта с неумолимой остротой. Солдаты даже поговаривают, что Сталино также необходимо будет оставить. Но сильные грозы назревают вместе. — 

Похоже 1943 год грозит стать самым страшным годом в истории Германии. Такую цепь несчастий, падений, поражений и тяжёлых потерь редко приходилось переживать одному народу за столь короткое время. К этому прибавляются непрекращающиеся варварские бомбёжки родины. Уже нигде больше нельзя заметить хотя бы проблеска надежды для немцев. Но даже и сейчас далеко не все разбираются в событиях и не могут ясно видеть происходящего. Леденящим кровь ужасом вырисовывается будущее нашего народа. И всё же для германцев есть вещи куда страшнее, чем смерть, гибель, крушение и разруха. Сейчас мы можем лишь держаться до последнего, стараться у стоять, и, в случае необходимости, достойно пасть. Но при этом необходимо не забываться и всегда, ежедневно трезво контролировать ситуацию, надеясь, что какой-то источник силы, либо положение звёзд всё же поможет нам выстоять и вдохнуть в нас новую жизнь. —

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

24. Август 1943 г.

Каждый из нас наслаждается последними прекрасными летними днями. Никто не любит думать о зиме, несмотря на то что мы к ней всесторонне готовимся. Падение Харькова может иметь для нашего участка фронта плохие последствия. Южнее, под Изюмом, идут ожесточённые бои, но и у нас русский очень беспокоен, снова усилились воздушные налёты. —

Бомбардировки Берлина тяжело придавили всех. Элзабе и я можем легко оказаться в нищете после этой войны. К тому же мы привязаны к каждой самой незначительной вещи. Может быть, с моей чувствительностью, я действительно вижу всё в чёрном свете. Если бы только хоть что-то можно было изменить, или хотя бы чем-нибудь помочь, чтобы сдержать катастрофу, остановить её бег. Страдания достигают необычайных размеров. Но беда идёт своим ходом, а правительство вынужденно всё это созерцать в бессилии и бездействии. Вот Германия после десяти лет национал-социалистического владычества и четырёх лет войны!! Право, мы все хотели другого. Изменений к лучшему в настоящее время не предвидится. Пусть судьба будет к нам более милостивой, чем мы можем ожидать, и более снисходительной, чем мы того заслуживаем. Тем не менее Германия не будет подчинена и не должна растить свой народ на протяжении нескольких поколений в руинах. Эта борьба не должна быть снова напрасной! —

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  24.08.43 г.    

«Да, Харьков взят. Слева от нас танки солидно продвинулись. Немцы отходят, мы продвигаемся. С пленными к Донцу. Оказывается, у них было так слабо, что на помощь бросили 2-й батальон 81 пехотного полка с 15-ой пехотной дивизии Вермахта.

         Тем больший позор и спрос с наших «военачальников».

         Эх, горе, горе! Пялов и Панкин погибли.»   

 

В начале августа нашу дивизию перевели в состав 1-й гвардейской армии. В течение второй половины июля и в августе наша дивизия по приказу штаба армии пыталась вести наступательные действия против противостоящего противника, но, не имея достаточных сил и средств, успеха не имела и несла большие потери. Особенно тяжёлыми были бои с 15 по 22 августа, когда в результате безуспешных атак, из всей дивизии осталось менее одного стрелкового батальона, не считая артиллерии и спецчастей. «Неделя и дивизии нет…», записал я в своём дневнике.

         А вот что, вспоминая об этих боях, писал, командующий 8-й гвардейской армии, в последствии Маршал Советского Союза В.И. Чуйков в своей книге «Гвардейцы Сталинграда идут на запад. М., 1972»:

         «... Мне тяжело вспоминать картину боя. К середине дня наступление 6-й армии уже захлебнулось. Ценой тяжких потерь нашим войскам удалось продвинуться за восемь часов боя лишь на один – два километра. 

         На второй день наступающие цепи топтались на месте. Атака в лоб без каких-либо попыток сманеврировать, изменить направление    удара, бы-ла безуспешной … […] …»

Перед нашей дивизией была поставлена боевая задача, овладеть населёнными пунктами Сухая Каменка, Тихоцкий, Викнино. Сосредоточившись в лесу, западнее села Большая Ерёмовка, части дивизии в 15.30 16 августа перешли в наступление. В течении четырёх дней шли ожесточённые, кровопролитные наступательные бои. Овладев ценою больших потерь населёнными пунктами Тихоцкий, и, Сухая Каменка, части дивизии вели безуспешные бои по овладению Викнино.

         20 августа 35-я дивизия вышла из подчинения 4-го корпуса и перешла в подчинение 26-го стрелкового корпуса 6-й армии. В течение 21-23 августа продолжались безуспешные попытки овладения Викнино. К исходу 23 августа в частях дивизии осталось 2 896 человек из 7 132, числившихся на 1 августа 1943 года. Ввиду малочисленности 102-го полка, его личный состав, кроме командования и тылов, был передан 101-му полку, а его остатки были выведены из боя.

         В боях с 16 по 22 августа вышли из строя: командир 100-го полка гвардии майор Стахов, командир 102-го полка гвардии подполковник Пискарёв, его заместитель по строевой части гвардии майор Русинов, начальник штаба 102-го полка гвардии майор Рябцев, командир учебного батальона дивизии гвардии капитан Жулев, командир дивизионной роты разведки гвардии старший лейтенант Басов, заместитель командира  37-го противотанкового истребительного дивизиона по политчасти гвардии майор Навощиков. Все они были убиты или смертельно ранены. Были ранены заместитель командира дивизии по строевой части гвардии подполковник Палаткин, командующий артиллерией дивизии гвардии полковник Лукъянов, заместитель командира 100-го полка по строевой части гвардии капитан Терентьев и многие другие (Архив МО, ф. 1124). 

 

   Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

Страницы 134 - 137. Воспоминания капитана Визе:

„В то время как обстановка перед сектором 257-й стрелковой дивизии успокоилась после выпрямления фронта в связи с оставлением села Долгенькая, южнее, в районе расположений 46-й пехотной и 23-й танковой дивизий, бои продолжались ещё в течении довольно долгого времени с неослабевающей интенсивностью. Поэтому для отражения русского прорыва туда был направлен 4-й дивизион 257-го артиллерийского полка. Капитан Визе, один из командиров батарей подразделения, поделился воспоминаниями о том, что произошло во время этого сражения:

«В ночь на 24 августа дивизион, оставив на наших позициях 12-ю батарею, выдвинулся через Барабашевку-Вернополье-Бражовку-Сулиговку, в наш старый район, который мы хорошо знали с зимы 1941/42 года. За исключением атаки российских истребителей, марш наш прошёл без происшествий до самой конечной цели нашего пути. Однако здесь, перед Бражовкой, 10-я батарея должна была расположиться на высоте 205, которую противник мог видеть, и которая находилась в пределах досягаемости его артиллерии. У тяжёлых орудий не было другого выхода на огневую позицию. Приказ необходимо было выполнять, и он был исполнен, батарея преодолела опасный маршрут, несмотря на угрожающую проницаемость от артиллерийского огня со стороны противника, преодолела высоту, вышла и развернулась в указанном месте. Подвижной состав из конных упряжек доставил тяжёлые орудия по отдельности галопом, по рытвинам и ухабам, через неравные промежутки времени. Таким образом удалось без потерь, своевременно, доставить батарею на боевую позицию, откуда 24 августа в 10.00 командир отрапортовал о готовности к ведению огня. Наблюдательный пункт был устроен в густых рядах живой изгороди, прямо перед селом Долгенькая, занятом русскими. Примерно в это же время передовой наблюдатель также достиг своей оперативной зоны.

Перед наблюдательным пунктом разразился настоящий ад!

Мы лихорадочно работали, чтобы окопаться и построить боевые фортификационные позиции. Однако противник не дал нам времени на подготовку и тут же предпринял танковую атаку, которая была отбита нашими танками, сконцентрировавшимися за рядом кустов впереди нас. С прорвавшимися вражескими колоссами расправились противотанковые орудия. Только в районе нашей видимости наблюдения остались гореть восемь русских танков.

На огневых позициях тоже было жарко!

Противник атаковал позиции нашей пехоты с использованием сменяющих друг друга волн штурмовиков, но, к счастью, не нанес нам большого ущерба. Ночью с обеих сторон также проводились массированные воздушные налеты.

25 августа атаки русских пикирующих бомбардировщиков на село Долгенькая и её окрестности начались ещё в 6 часов утра, и усилились в 7 часов утра, поскольку в этом районе наблюдалось большое скопление наших танков. Не ограничиваясь этими сильными налетами авиации, противник всеми своими остальными силами и средствами пытался расширить свои прорывы и расшатать наш фронт.

Мы думали, что находимся в чистилище!

Примерно в 11.00 волны наших пикировщиков и бомбардировщиков He-111 чередовались с атаками российских штурмовиков типа Ил-2. Но так как противник, очевидно, понял, что его попытки прорваться здесь не увенчаются успехом, он произвёл дополнительные атаки своих танков и пехоты и на других фронтовых позициях. В связи с этим наш передовой наблюдатель был назначен во 2-й пехотный полк в районе села западный Перекоп.

Уже в 04.30 26 августа противник начал новые боевые действия. Он использовал артиллерию, танки и авиацию. С 7-ми часов утра он каждый час предпринимал атаки при поддержке танков, но они неоднократно отбивались. Передовой наблюдатель 10-й батареи не остался от этого в стороне. Под руководящим им огнём удалось отделить русскую пехоту от сопровождаемых ими танков, нескольким из которых удалось прорваться, но из-за отрыва от пехоты им пришлось отойти в тыл. — Во время этого прорыва один танк так близко подошёл к передовому наблюдателю, что погнул антенные стержни его рации. — К вечеру возобновились атаки бомбардировщиков «Юнкерс 87» румынской авиации, которые, наконец-то, несколько разрядили накал сражения.

Расход боеприпасов в тот день был колоссальным! Только в этот день лишь один наш передовой наблюдатель направил 150 выстрелов!!

С наступлением сумерек русская пехота вновь пошла в атаку уже без танковой поддержки, но была отбита нашим метким артиллерийским огнём».

Опасность здесь была предотвращена, но продолжала существовать южнее, так что нашему подразделению вновь пришлось сменить позиции, переместившись в юго-западном направлении, в районе села Курулки 1. Там 4-му дивизиону в следующие дни предстояло принять участие в ожесточённейших боях по отражению крупномасштабных атак противника. Особенно жарко стало 3 и 4 сентября. Капитан Визе продолжает:

«Уже в 5 часов утра 3 сентября русские накрыли наши позиции всеми калибрами своей артиллерии. Через 20 минут огневой подготовки противник начал атаку пехоты, которая рухнула под огнём наших стволов. Российские штурмовики, снова нацелились на наши огневые позиции, и наши Юнкерсы, вылетевшие на встречу противника, завершили сражение. Потери у нас были незначительными. Однако сосредоточенный огонь русских снарядов доставил нам не мало хлопот. Несмотря на многочисленные попытки противника атаковать нас, мы сохраняли контроль над ситуацией. Когда пошёл дождь, мы подумали, что нашли союзника, который восстановит спокойствие. К сожалению, мы были разочарованы. В 13.00 русские снова пошли в атаку, в которой им при поддержке танков удалось прорваться, но успех противника был тут же блокирован штурмовыми орудиями, стоявшими недалеко от основного боевого рубежа, и наша контратака восстановила равновесие на поле боя. Пехота нервничала из-за этого прорыва, она вызывала артиллерийский огонь по каждому замеченному русскому. В 17.30 произошла ещё одна атака, противник бросил в бой до батальона солдат на позиции 9-го батальона 60-го гренадёрского танкового полка. Передовой наблюдатель 10-й батареи сумел перехватить этот удар, направив на русских огонь нашей артиллерии. В следствии беспокоящего огня, который мы организовали после нападения, противник был лишён желания действовать дальше. Русские попытались ответить на наш артиллерийский огонь, но снаряды их попали по не занятой нами части леса.

Около 09.00 4-го сентября противник снова забарабанил всеми калибрами по нашим позициям. Наши бункеры тряслись, как подводные лодки в бушующем море. IV-й артиллерийской батарее удалось сосредоточенным и массированным огнём оттеснить атакующую русскую пехоту от наших позиций вправо. Сразу же после этого наступила райская тишина, особенно полезная для наших нервов. Эта передышка была нам также крайне необходима, так как на наших позициях оставалось очень мало боеприпасов, а новые запасы снарядов всё ещё поступали. Но этот вздох облегчения был недолгим. Уже в 12.00 противник снова двинулся вперёд после предшествующей сильной артиллерийской подготовки, но нам удалось отразить эту, а затем и повторившуюся в 13.45 атаки, и огнём прикрыть наших пехотинцев. В 13.30 противник отошёл от нашего основного боевого рубежа, к которому он так настойчиво стремился. Стало ясно, что он изучает нашу линию обороны, пытаясь найти в ней слабые места. После этого по соседним участкам велась только артиллерийская и миномётная стрельба, а в нашу сторону больше не стреляли. Ближе к вечеру очень близко от нас произошло несколько ожесточенных обстрелов. Но атак больше не последовало.

7-го сентября дивизион вернули в расположение нашей дивизии». … […] …“ 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

25. Август 1943 г.

Гиммлер, министр внутренних дел: «Всё развивается по программе. Мы продолжаем идти по предначертанному нам пути»! Но «Конца судьбы не избежать...». Сомнения в том, действительно ли это назначение способно воодушевить миллионы пострадавших от бомбёжек, придать им бодрости и побудить их к дальнейшей стойкости. Сейчас это может быть опасным. В то же время наш народ никогда ещё не был таким воодушевлённым, окрылённым такими великими идеями, такой твёрдостью, таким самоотвержением, не пребывал в такой готовности к борьбе, к действиям, желанием приносить такие жертвы, как на пороге с 4-го по 5-й год войны. Но теперь будет лучше совсем не говорить о политике, о своих страхах и тревоге, о Германии. Но разве можно на самом деле отогнать от себя тревожные думы! —

Русский здесь очень беспокоен. У Изюма начались контратаки немцев, поддерживаемые «Штуками»¹. Стрельба и тяжёлые взрывы были слышны здесь. Кроме того, у нас ежедневные потери по несколько человек, и, к сожалению, много выбытий вследствие лихорадочных заболеваний. Помимо этого, мы передвинули наш обоз дальше в тыл и принимаем меры предосторожности на тот случай, если нам придётся всё же отступить. С сегодняшнего дня Риделя с его ротой переводят в состав нашего батальона. 

___________________

Примечание:

¹ «Штука [нем. Stuka, Junkers Ju 87]» — название Штука обычно связывают с немецким двухместным пикирующим бомбардировщиком и штурмовиком Junkers Ju 87, который активно использовался во Второй мировой войне. Он был одним из самых известных и эффективных боевых самолётов люфтваффе. Применялся для непосредственной авиационной поддержки войск.  

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

25/26. Август 1943 г.

Снова полночь, я сижу в бункере на вахте, дежурю и бодрствую. Надвигается холодная ночь, солдаты замерзают в своих землянках. Здесь уже настоящая осенняя погода и по-осеннему холодно. Прошедшие недели были подобны пробным камням для привыкания солдат и проверки их на прочность. В таких тяжёлых боях и в неблагоприятных условиях выдержать могут только жёсткие, закалившиеся люди. Кроме того, огромная гнетущая эмоциональная нагрузка на всех. Но я сегодня чувствую облегчение, так как кажется прямо сейчас избавился от малярийной лихорадки. Настроение в целом хорошее. Для меня прогулки по окопам и общение со старыми солдатами зачастую являются единственным отдыхом и восстановлением сил за весь день. — 

Снаружи сильно стреляют. Русский опять работает с фосфором. Впервые за долгое время наша артиллерия также оживлена и активна. За последние дни много частей было выведено с нашего участка и видимо ожидается, что посредством более интенсивной стрельбы немецкая артиллерия инсценирует их недостающее число, создав необходимое впечатление плотного фронта. Как ни странно, здесь русские пребывают в относительном спокойствии, в то время как на севере и юге всё пылает и грохочет. — 

Чтобы сократить долгие часы, я продолжаю писать. Но разве это единственная причина, по которой я это делаю? На самом же деле ведение дневника давно уже стало для меня приятным, повседневным занятием. У меня больше нет никого, с кем бы я мог поделиться своим мнением и выразить свои самые сокровенные переживания. Отечество, в настоящее время, переживает свой самый страшный и тяжелейший кризис, и, я не хочу ещё больше обременять и отягощать немецких солдат своими невесёлыми разговорами. Ведь иные – в том числе и многие, даже самые умные головы считают, что самые слабые намёки мои на подобные мысли и размышления – являются чем-то очень опасным для них, чуть ли не государственной изменой. Тем не менее меня снова и снова тянет докапываться до причин, доводить мысли до конца. Но часто я не решаюсь записать свои последние мысли, чувства и результаты размышлений, и не могу доверить их даже себе самому, и это вполне можно объяснить. Кто в момент истинной трагедии не надеется до последнего на счастливый исход? Но одиночные цепочки мыслей почти полностью отдаляют человека от окружающего мира. Люди часто пугаются или вовсе не понимают моих слов, так сильно их охватывает сладкая иллюзия. Я ничего не могу с этим поделать. Я тоже хотел бы идти более широким путём и не мучить себя так сильно. —

Недавно при бомбёжке погиб лейтенант Киш из офицерского резерва. Он был хорошим товарищем и человеком, жаждущим знаний. Я ценил его и его основательность и находил в нём не только внимательного слушателя, но и горячего почитателя. Я рад, что всегда старался помогать ему и быть для него хорошим товарищем. Ведь ему было тяжело в жизни, и он действительно заслуживал сочувствия.

Наша мебель и ценные вещи в Берлине, наше уцелевшее имущество в Гамбурге, акции Гамбургской электроэнергетической компании, наши деньги в Гамбурге и Берлине, ещё не оплаченные гамбургским государством, — я поражаюсь тому, что всё это мы смогли спасти от войны. Мы были привязаны ко всем этим по-настоящему красивым вещам и действительно ценили то, что имели. Любили ли мы это слишком сильно? Возможно, это была наша ошибка — слишком привязать сердце к красоте; теперь мы за это слишком тяжело заплатили. Пусть судьба будет к нам благосклонна и не позволит Эльзабе стать нищей. Я едва ли могу рассчитывать на долгую жизнь и писал бы эти строки с большим удовольствием, если бы знал, что моя жена и ребёнок находятся хотя бы в относительной безопасности. Но наша маленькая судьба тесно связана с судьбой немецкого народа и от этого нам никуда не уйти. —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

26. Август 1943 г.

Четыре года, как я солдат¹. Если бы кто-то рассказал мне об этом в 1939 году, меня бы охватило отчаяние. —

 ________________

Примечание:

¹ Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года и окончилась 2 сентября 1945 года. 

 

Старший лейтенант Фридланд – из письменных воспоминаний:

         26 августа в дивизию поступил приказ штаба 26-го корпуса о передаче её позиций 25-ой дивизии и выходе во второй эшелон в районе Сеничено. Здесь части дивизии в течение последующих восьми дней приводили себя в порядок, получали пополнение личного состава и вооружения.

         Командиры, политработники, партийные и комсомольские организации проводили большую работу по сколачиванию подразделений, подготовке их к предстоящей наступательной операции по освобождению левобережной Украины, выходу к Днепру и его форсированию.

         Ещё в ходе битвы на Курской дуге Ставка Верховного Главнокомандования в своих директивах ставила задачу освободить богатейшие районы Левобережной Украины, важнейший промышленный район страны – Донбасс, выйти на Днепр и захватить на его правом берегу плацдармы. Верховный Главнокомандующий неоднократно подчёркивал, как важно форсировать Днепр с ходу. И вот теперь, в самом начале августа, Ставка своим решением приказала войскам Юго-Западного фронта развернуть наступление в направлении Днепропетровска и Запорожья с тем, чтобы в ближайшее время переправиться на западный берег Днепра и закрепить там за собой плацдармы (А. Василевский. Дело всей жизни. М., 1973).

В последней неделе августа слева от нас наши части прорвали фронт немцев. В прорыв вошли танки и создали угрозу окружения противостоящим нам вражеским подразделениям. Немцы начали достаточно планомерный и организованный отход. В нашу дивизию, не успевшую оправиться после тяжёлых боёв и получить полностью пополнение, поступил приказ перейти в первый эшелон и включиться в преследование отступающего противника.

 

         ...  27.08.43 г.

         Вчера нас сменила 25-я дивизия. Мы идём на формировку. А у меня похабно на душе: уже скоро 5 месяцев как я здесь работаю, а не чувствую я себя как следует. Неужели это будет мне всю жизнь сопутствовать? И неужели причина во мне? А тут ещё работа такая: находишься с ней в таких условиях, что получается, зря деньги получаешь! Эх, тяжело. 

         ...  28-31.08.43 г. 

Прошло совещание, посвящённое итогам. Я хотел выступить, но не попал в число назначенных, хотя, говоря без хвастовства, а в результате подытоживания всех выступлений, надо сказать, что так глубоко проанализировать причины и выявить основу всех недостатков, как это сделал я, не сделал никто, в том числе и сам Саковский. И вот в результате всех размышлений я принял решение, которое в будущем, если я останусь жив, должно повернуть весь ход моей жизни. Изменять всё начну через 1 – 1,5 месяца, если какое-нибудь исключительной важности событие не помешает этому.

 

 

26.02.2026

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

Страницы 132 – 134:

„Унтер-офицер Шульц из 14-го батальона 477-го пехотного полка вермахта, описал в своем дневнике свои переживания и опыт применения противотанкового орудия при своём первом оборонительном бое следующим образом:

„20 июля 1943 года в 3.30 утра выдвигаемся мы из села Петровская через Грушеваху, где нас атакуют русские бомбардировщики, в Великую Камышеваху, где первым делом мы подтягиваем и маскируем передок пушки и пушку в изгороди из вишнёвых деревьев. Низколетящая авиация, артиллерия и миномёты противника не дают нам покоя. Под градом фосфорных бомб горят все хижины и застройки на каждом повороте и во всех закоулках села. Оттуда, где протекает Северский Донец, доносится сплошной треск из всех стволов пехотного оружия. Мы знаем, что там идёт ожесточённая битва, битва, в которую, насколько нам известно, мы скоро будем втянуты. Я привожу в порядок пушку, засоренную едким, летучим песком и грязью. Во второй половине дня мы меняем позицию, переезжая в Барабашевку. Мы прибываем в село в сумерки: горящие дома, которые дико полыхают, охваченные пламенем, это первое, что предстаёт нашему взору. Несколько часов назад русских снова выбили из села. Перед Северским Донцом бушует ад пехотного боя. Прибегает вестовой: "Приготовиться к выступлению на позицию!" Затем мы въезжаем в ночь, наполненную огнём и шумом боя. С боку яркий свет от пылающего колхоза. В центре новой атаки советских войск, мы занимаем позицию, наспех копаем ямы для укрытия, но едва успеваем закончить, как с рёвом влетает тот же вестовой и передаёт приказ: «Перейти в тыл, чтобы сменить позицию!» На поле, заросшем сорняком, на два часа засыпаем беспокойным сном.

В час ночи пробуждение. Мы должны примкнуть к 1-му батальону, который собирается сменить батальон СС. На каждой остановке встречаем мы эсэсовцев, которые возвращаются с фронта и хотят напугать нас описаниями страшными боёв на той позиции, на которой мы должны сменить их. Что же, теперь всё это мы увидим сами … Мы заблудились, и когда подъезжаем к перекрестку, от которого наш водитель должен привезти нас на нашу позицию, над полями уже сгущаются сумерки. Ещё, или уже опять, со всех сторон бухает, и когда мы, наконец, останавливаемся у живой изгороди из кустов и сходим на землю, то с другой стороны отчётливо слышен скрежет танковых двигателей. Через ряд кустов проходит окоп высотой в человеческий рост: линия передовой обороны. Залёгшие здесь на позициях пехотинцы в стальных шлемах, с винтовками наизготовку, сердито кричат ​​нам, что мы направили на них огонь «Ивана» из-за нашего «Мули», контуры которого всё отчётливее и отчётливее начинают проступать сквозь ночной туман. Мы это знаем сами, и, подкатив пушку к ряду кустов, быстро начинаем выгружать боеприпасы. Но как бы мы ни торопились, русский уже увидел, что мы делаем. Я смутно вижу чёрную тень, выходящую из серого утреннего тумана, потом короткий, лающий треск. Я чувствую сильную колющую боль в правом плече и в ту же секунду уже ощущаю себя лежащим рядом со скользящими гусеницами нашего «Мули»¹.

«Прямое попадание»: — прихожу я в сознание, и мысли мои снова начинают работать. Кровь стекает вниз по стенкам вездехода, крики и стоны достигают моих ушей. Я вскакиваю на ноги, вижу свежие вмятины на исцарапанных и расколотых боковых стенках «Мули». Вуссов, маленький трудолюбивый Вуссов, мертв. 2-й, 5-й и 6-й стрелки лежат все в крови и стонут. Один из солдат бесследно исчез. Невредимы только мой наводчик и водитель. Вместе извлекаем мы раненых и мёртвого Вуссова из-под фургона, перевязываем, как можем, живых. Двух тяжелораненых отправляю я в тыл на машине, двигатель которой, слава богу, уцелел, а затем вместе с моим наводчиком относим третьего, легкораненого, на носилках в ближайший перевязочный пункт. Затем мы возвращаемся к орудию, которое товарищи из пехоты, тем временем, уже затолкали в живую изгородь из кустов. Я пробираюсь через окопы к командиру взвода и узнаю от него, что мы находимся перед селом Заводское, половина которого уже захвачена русскими, а орудие Поммеранца всё ещё стоит на позиции у входа в село. Пока я с ним разговариваю, снова подаётся сигнал танковой тревоги. Снова слышим мы скрежет, грохот и неприятный шум движения русских танков в наших ушах, а когда приподнимаем голову над краем окопа, видим, как со стороны Изюма на наши линии обороны катится волна Т-34. Некоторые передовые танки, похоже, уже перекатываются через немецкие позиции. Мы мчимся обратно к моему орудию, через укрытие к укрытию, и, пока командир взвода хрипло ревёт, передавая команды, поворачиваем ствол нашего верного 7,5-cантиметрового противотанкового орудия, обслуживаемого тремя товарищами. Снаряд за снарядом летят в сторону враждебных целей, которых полно вокруг, со всех сторон. Мы с удовлетворением прикончили по меньшей мере двух безобразных колоссов. Также фельдфебель Кракау, стреляя рядом с нами, тоже поджог Т-34. Тем временем из Заводского пришли плохие новости: орудие унтер-офицера Поммеранца было перевёрнуто, попав под гусеницы Т-34, команда едва успела спастись от огня преследующих их танков. Все артиллеристы стягиваются к моему орудию, которое теперь достаточно укомплектовано, чтобы его эффективно обслуживать. Огонь и выстрелы вокруг нас не прекращаются ни на мгновение. Раненые беспрерывно пересекают окоп, следуя к перевязочному пункту. Командир 1-го батальона 477-го пехотного полка майор Глазер пал с пистолетом в руке, когда бросился на танки, катившиеся на его командный пункт. Село Заводское было оставлено, а бои за близлежащий слева хутор Средний продолжаются. Мы были совсем истощенны, когда нас, наконец, вывели с поля боя поздним вечером. Немного поодаль от линии пехоты, мы занимаем новую позицию на небольшой возвышенности, единственный плюс которой был недостроенный бункер. … […] …“

 

__________________

Примечание:

¹ «Muli» — „Maultier («Мул») — немецкий полугусеничный грузовой автомобиль (тягач) времён Второй мировой войны. 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

21. Июль 1943 г.

Утром, в отсутствии обоих командиров, мощная атака русских танков. Начали они с того, что обошли нас с востока, затем перекатились через наши позиции на юге, и, под конец, заперли нас в котёл на западе. Мне удалось призвать кучку пехотинцев к спокойствию и благоразумию, а затем добиться, чтобы несколько артиллерийских команд вернулись к своим противотанковым орудиям. Комиссарам не удалось заставить русскую пехоту пойти в атаку на наши высоты. Таким образом не было настоящего сражения, и мы имели дело только с танками, пять из которых на нашей позиции мы подбили своими собственными штатными противотанковыми пушками, причём, часто, на очень близкой дистанции. Ещё два сожгло наше орудие прямым попаданием. Я собрал вместе два противотанковых отряда, с которыми мы уничтожили пехоту русских после того, как они обошли нас. Так как наш сосед тоже очень хорошо стрелял, низина вновь и вновь покрывалась подбитыми и сожжёнными танками, и это великолепное достижение для нас, потому что всё без дивизионной артиллерии и наших собственных танков. С российской стороны неразбериха, растерянность и тупое безобразие. Русская пехота полностью деморализована. — 

Поскольку, вероятно, русские боялись контратаки с нашей стороны, то они всю вторую половину дня покрывали нас артиллерийским огнём. К сожалению, у нас были тяжёлые потери. Мне тоже осколки мины попали в руку и в ягодицу. Но несмотря ни на что жизнь снова доставляет удовольствие. Знаешь, для чего ты здесь и что это имеет смысл. —

 

 План поля боя из дневника лейтенанта Брандеса

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

22. Июль 1943 г.

Тяжелейшие круглосуточные артиллерийские обстрелы наших позиций. Много прямых попаданий. К сожалению, у нас почти нет укрытий, и мы лежим на земле, как рыбы на песке. Русский расходует огромное количество боеприпасов. Их танки сегодня уже не отважились войти в наш овраг. Поддержка от эсесовских противотанковых орудий. К сожалению, только немного целей. Великолепное зрелище: вражеский танк, разлетевшийся на мелкие огненные части после прямого попадания нашего снаряда. Представлены все типы русской бронетехники, включая английские «Черчилль»¹. Наши пехотинцы преодолели страх перед танками. К сожалению, опять тяжёлые потери. Вечером тремя группами контратака на русские позиции. Двадцать пленных. Русская пехота деморализована. Только комиссары и танковые экипажи в качестве специалистов. Невозможно удержать отбитые у неприятеля траншеи, поскольку мы слишком слабы. Однако русские потери существенно выше наших. Они, в своих окопах, стоят по колено в убитых. —

________________

Примечание:

¹ „ «Черчилль» («Churchill»), A22 — пехотный танк армии Великобритании периода Второй мировой войны, тяжёлый по массе. Поставлялся в СССР по программе ленд-лиза. Спроектирован в 1939—1940 годах, серийно производился с 1941 по 1945 год и стал одним из наиболее многочисленных британских танков Второй мировой. Как все «пехотные» танки «Черчилль» отличался невысокой скоростью, однако мощное бронирование (лобовая броня 101 мм, позднее доведённая до 152 мм, обеспечивало эффективность боевого применения вплоть до конца войны. К концу 1950-х годов «Черчилль» был снят с вооружения, но некоторое количество этих танков в огнемётном варианте принимало участие в Корейской войне. … […] … .“ (*⁰³⁶)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

23. Июль 1943 г.

Беспрерывный дождь, что наряду с непрекращающимися артиллерийскими и миномётными обстрелами действуют подавляюще. Мы копаем позиции и стремимся укрыться в твёрдой, как камень земле. Но это довольно тяжело. Опять у нас много потерь. Больше нельзя надеяться на замену, поскольку все части дивизии находятся в бою (даже службы снабжения) и почти все они сильно потрёпаны. Также абсолютно все части эсэсовской дивизии "Викинг" постепенно просочились в наши ряды для усиления и резервом больше не являются. Мы, к сожалению, больше не имеем достаточных сил, чтобы очистить все захваченные русскими участки, и уже не можем вернуться к Донцу. В нашем распоряжении нет ни малейших резервов. Тем не менее обстановка ни в коем случае не была критической, потому что все наши люди сражались замечательно. Даже локальный сбой, как недавно, слева от нас, или неврастения некоторых командиров, не причинили нам серьёзного вреда. — 

Поздно вечером большое наступление русских справа и слева после смертельной артиллерийской подготовки. Противник тщетно часами пытается отрезать нас справа и слева от тыла. Наши окопы, как кулак врезаются в глубь их позиций. В такие критические моменты, я, как и раньше, снова и снова продолжаю благодарить судьбу за то, что являюсь офицером, имею власть над людьми, и могу действовать на них успокаивающе, либо — как это имело место быть сегодня — грубо, с угрозами принуждаю их к действиям.

Русский действует довольно бесцельно и отупело. Он несёт очень тяжёлые потери, но у него больше людей и бессчётное количество боеприпасов. Такого ураганного огня, как в эти дни, я ещё не испытывал на протяжении всей войны. И всё же комиссары больше не имеют реальной власти над подчинёнными. Если бы только у нас теперь ещё была бы наша великолепная армия 1941 года! 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

24. Июль 1943 г.

Тяжёлая артиллерийская атака, русских танков мало. Неприятель стреляет без устали. Целый день напролёт переговоры с артиллеристами и подготовка для контратаки. Наша артподготовка была опять слишком короткий. За несколько минут до наступления загадочная чёрная женщина на ничейной земле. Шпион или шпионка?.. Контратака при поддержке штурмовых самоходных орудий. До первых русских позиций был сильный вражеский огонь. К сожалению, слишком поздно начали. Наступившая темнота помешала успеху.   

Песня Сольвейг¹.

__________________

Примечание:

 

¹ Solveigs Lied – песня Сольвейг из симфонической пьесы известного норвежского писателя Г. Ибсена «Пер Гюнг» (1867 г.) на музыку его также уже известного соотечественника Эдварда Грига. В произведении выступает народная Норвегия с её удивительной природой, сказками, поверьями, старинным бытом. В симфонии глубоко национальные образы в виде любви, верности, надежды, отчаяния, воспоминания, радости, простые человеческие чувства возникают во всей их простоте и силе. 

... Прекрасная девушка Сольвейг ждала своего возлюбленного Пера долгих сорок лет! И он вернулся к ней ... Изнемогающий от усталости пер Гюнт видит поседевшую, но празднично одетую Сольвейг, которая представляется ему теперь олицетворением любви и верности. Изнемогающий от усталости Пер Гюнт склоняет голову на колени Сольвейг. Под звуки песни Пер Гюнт засыпает. Во сне незаметно приходит смерть.

Песня стала символом любви и верности.

 

Зима пройдёт, и весна промелькнёт,

И весна промелькнёт;

Увянут все цветы, снегом их занесёт,

Снегом их занесёт...

И ты ко мне вернёшься – мне сердце говорит,

Мне сердце говорит,

Тебе верна останусь, тобой лишь буду жить,

Тобой лишь буду жить...

Ко мне ты вернёшься, полюбишь ты меня,

Полюбишь ты меня;

От бед и от несчастий тебя укрою я,

Тебя укрою я.

И если никогда мы не встретимся с тобой,

Не встретимся с тобой;

То всё ж любить я буду тебя, милый мой,

Тебя, милый мой...

 

Судя по всему, песню передавали по патефону с усилителями над немецкими окопами, для поднятия духа у солдат вермахта.

  

Старший лейтенант Фридланд:

...  24.07.43 г.

«… Пришлось дежурить. Часика в 4 прилёг заснуть, в начале 7-го проснулся. Странный сон видел я перед тем, как встал: будто меня перевели в 20-ю дивизию. И тут наша 35-я дивизия начинает наступать. Но дело не идёт: нужно влезать почти на отвесную укреплённую гору. И тут ко мне заезжает вновь назначенный инструктор в 35-й дивизии, который, однако, почему-то мнётся и не хочет ехать туда, и что-то разузнаёт у меня. Я предлагаю возвратить меня в 35-ю дивизию, и, получив согласие, приезжаю туда. Нужно сохранить тайну этой замены, и вот я решаю вырезать языки двум ребятам, что-то вроде рупористов или разведчиков. Слёзы застилают глаза мне, я плачу, но берусь за нож. Но вместо того, чтобы лишить их зрения, я пытаюсь убить их. Нож попадает в левую руку и втыкается всё вокруг сердца. Я весь дрожу, но непрерывно наношу удары, а убиваемый всё время поправляет меня, указывая, куда нужно бить. Кровь хлещет струёй, а затем они встают и уходят... Проснулся. Чёрт знает что … […] …»  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

25. Июль 1943 г.

Пять дней без сна. Замена немыслима. Чудовищно много работы в нашем разношерстном батальоне. Я не очень гармонирую с капитаном Лёкером. Он упрямый, неотёсанный шваб¹, правда правильный и надёжный, как скала. Жаль, что майора Бэкманна здесь нет. С ним было бы веселее. При прощании он сказал мне, что вместе со мной ему было «особенно приятно» работать. —

Много бумажной волокиты, отвлекающей от основных дел. Потери людей, оружия, лошадей, пополнение, предметы снаряжения, продовольственное снабжение и так далее. Всё это очень отвлекает. Из брошенных в бой 210 офицеров, унтер-офицеров и рядовых за 7 дней выбыло из строя 119 человек (31 убит, 88 в лазарете). К этому надо ещё добавить около тридцати легко раненных или поцарапанных, как я, которые остались в строю. Мы должны быть очень бережливы с боеприпасами и продовольствием, потому что поставки не приходят. — 

Утром разведвылазка на ничейную полосу для поиска тела вчерашней чёрной женщины, но тщетно. —

Надеюсь, Эльзабе никогда не услышит о здешних локальных боевых столкновениях, и не встревожится. Я ничего не буду писать ей об этом. Беспечные, или даже бессодержательные письма всегда лучше, чем драматические. Это на самом деле, в их текущем положении, не принесёт им ничего хорошего. Кроме того, в фантазиях на расстоянии, опасность возрастает во много раз больше. Если же она услышит об этом много позже, всё это прозвучит для неё, как история из прошлого. Зачем на данный момент обременять нашими бедами ещё и других людей? В любом случае дома и без того достаточно всего, что трудно преодолевать. —

Я здесь не устаю радоваться тем большим доверием, которое ко мне проявляют почти все окружающие люди. Наконец-то я нахожусь в своей настоящей стихии. Среди тех, кто меня окружает, есть по-настоящему хорошие ребята. Здесь все ещё теснее сближаются друг с другом. Вчера мне случайно довелось поговорить по телефону с Риделем, он находится приблизительно в 10 км западнее от меня.

 

Примечание:

¹ Швабы — это этническая группа южных немцев, живущих на юге Германии, которые имеют свой особый южно-немецкий диалект, который в свою очередь подразделяется на множество под вариантов, так что почти каждый швабский город и его предместья имеют своё особое произношение. Происходят швабы от древнего германского племени Suebe. Швабия, это — историческая область на юго-западе современной Германии в верховьях Рейна и Дуная, современные Баден-Вюртемберг и западная Бавария с окрестностями вокруг.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

26. Июль 1943 г.

Опять большие потери из-за утренних ураганных артиллерийских обстрелов. Все наши офицеры по крайней мере легко ранены. Каждый может приблизительно рассчитать, когда придёт его черёд. — 

Поездка в дивизию вместе с Бэкманном. Произвели ликвидацию второй роты. Предоставление отчёта генералу и начальнику штаба дивизии. Остался там на завтрак и обед. Смог реализовать все представления к наградам (24 на 118 человек!!). Назад с приказом о замене. Пребывание в дивизии всегда интересно, если не слишком долго. —

Тяжёлый обстрел, но большая радость от множества наград. —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

27. Июль 1943 г.

Несмотря на тяжелейшие артиллерийские и миномётные обстрелы в течении всего дня, нет ни убитых, ни раненых. Мы готовимся к замене. В последний раз с тяжёлым сердцем и глубокими эмоциями побывал в каждой ячейке, в каждом окопе и в каждой землянке. Сбор и упаковка всего оружия, боеприпасов, обмундирования и имущества. Целые горы испорчены за эти несколько дней. Для размышлений и сна всё ещё нет времени. —

Получил Нагрудный знак «За ранение». —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

28. Июль 1943 г.

 Опять тяжёлые потери из-за обстрелов. Последние убитые и раненые. Из-за тесноты в бункерах и траншеях раздражённое настроение у всех (включая офицеров). Наконец в 9.00 замена. —

_________

 

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

Страница 145:

„I-му батальону 477 пехотного полка под командованием майора барона фон Массенбаха пришлось выдержать ожесточённые ближние бои во время общего отступления в болотистых лесах дельты реки Берека, в которых капитан Штрювен особенно отличился. Всех раненных с немецкой стороны товарищам удалось вынести с поля боя и эвакуировать, в то время как русские добивали своих раненых и отставших, а тела их сбрасывали в реку Берека. … […] …“

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

29. Июль 1943 г.

Около 3.00 утра мы, наконец, смогли отойти к обозу, где после мытарств последних десяти дней смертельно усталые повалились на солому. Весь батальон наш в спешке расформирован. Только часть обоза отправляется со мной в Мечебеловку для окончательной ликвидации. —

Во второй половине дня в дивизию и, затем, в наш полк. Хорошо мне там уже не будет никогда. — 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

30. Июль 1943 г.

Мы все остаёмся пассивными, как будто плывущими по течению. Это реакция последних напряжённых дней. Мы спим, дремлем и думаем, всё ещё пребывая среди отдельных боевых моментов. —

Вечером встреча офицеров. Лёкер завтра уезжает. С тех пор, как бои закончились, он стал очень вежливым и общительным. Мы, и остальные офицеры, остаёмся здесь в качестве командного офицерского резерва. —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

31. Июль 1943 г.

Много работы с ликвидацией батальона в перерывах между сном, едой и купанием. После мытарств последней недели только сейчас чувствуется, как утомлена и измучена плоть. Хотя сердцем своим я мало что ощущал, но теперь в первый раз я столкнулся с тем, как сильно распухли мои ноги. Я с трудом смог выбраться из сапог. —  

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  31.07.43 г.     

„Едва легли спать в четвёртом часу, как начался огневой налёт. Под таким я ещё, пожалуй, на Донце не был. … […] … .“

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

1. Август 1943 г.

Как всегда, после больших событий, лишь нынче обрушивается на меня своего рода похмелье¹. В настоящий момент я думаю о наших неимоверно чудовищных потерях, о множестве погибших в батальоне, которых мы в большинстве случаев едва ли могли похоронить, которые часто уже на второй день издавали зловоние и были изъедены личинками. Кто жив, тот прав! Я был ужасающе шокирован, ощутив только в последний день, что ни одного из них мы не проводили ни единым добрым словом, ни единой молитвой. Мы теперь не сможем определить, где лежит каждый из них, потому что мы часто не могли даже взять у погибших ни солдатской книжки, ни опознавательного жетона. У нас не было даже воды, чтобы омыть себя от трупного яда. А мучения раненых! Но нашим первым долгом должно было оставаться лишь ведение боя и отражение атак русских. — 

Удивительно, насколько хорошо на этот раз было налажено снабжение и обеспечение войск боеприпасами. Артиллерия, противотанковые орудия, бомбардировщики и даже пикирующие бомбардировщики всегда оказывались на месте точно и в решающий момент. Русские понесли огромные потери. Значительную часть войск их сосредоточения и развертывания нам удалось разгромить собственными пехотными средствами дивизии. Превосходство немецкого солдата проявлялось на каждом шагу. Это, пожалуй, было самым сильным впечатлением участия в настоящем сражении. Каждый вновь осознал свою силу и превзошёл самого себя. Удивительно, на какие достижения ещё способен немецкий народ на пороге пятого года войны. Немного воодушевления, убеждённости и увлекающего порыва — и почти каждого солдата можно было вдохновить на наивысшую самоотдачу. При этом я лично с радостью заметил, что, несмотря на долгие годы службы адъютантом, в глубине души я всё же остаюсь человек строевой части. —

Сам русский тяжело пострадал. У его пехоты больше нет ни стимула, ни духа, ни побуждения, ни силы, ни воли. Но сейчас он в состоянии выставить реальный материал для борьбы: нескончаемые людские ресурсы и огромное количество боевой техники. Если бы только наша собственная армия не растаяла так ужасно за две зимы и не была, по крайней мере отчасти, бессмысленно принесена в жертву. Теперь пришло время закончить восточную кампанию, но у нас больше нет для этого войск. —

Особенно высоки потери среди офицерского состава дивизии. Лютгерт пал. Он был почти единственным в нашем полку, с которым я дружил, о котором думал, и к которому испытывал чувство сильнейшей привязанности, наряду с Риделем и немногими другими. У него было сильное чувство человечности, и он был единственным, кто помог мне в моих мучениях год назад. Я также глубоко опечален, когда я думаю о слезах и страданиях, которые вновь прошли по всему миру. Наш немецкий народ истёк кровью во Второй Мировой войне. Это уже слишком тяжёлый опыт. Никто больше не сможет быть по-настоящему счастливым. Это гложет и пожирает меня, терзает и лишает спокойного сна. С ужасом думаю я о будущем. Только необходимость и чувство долга всё ещё держат меня в вертикальном положении. Существует сила отчаяния, которую невозможно победить. Как счастливы были все те, кто погиб в Польше и во Франции, с оптимизмом и верой в победу. Сейчас Шюддерумп² шагает по Европе, и всё больше и больше людей слышат его скрипы и стоны. Мир смертельно устал от войны, однако потоки крови всё ещё должны течь до тех пор, пока мирное сосуществование не будет завоёвано. Страдания людей возрастают до бесконечности. Высокомерие и безрассудство необратимо побеждают. Где пребывает тот лидер — мудрый, рассудительный, с горячим, трезвым сердцем, который спасёт свой народ от всех этих мук? —

_________________

Примечание:

¹ Похмелье (на немецком языке Katzenjammer) — в дословном переводе означает — кошачий вопль, плачь, стенание. То есть на лейтенанта Брандеса после тяжёлых боёв и страшного напряжения обрушилась тяжёлая эмоциональная реакция от перенесённого.    

² «Der Schüdderump» — роман Вильгельма Раабе, опубликованный в конце 1869 года. Шюддерумп — грубая деревянная телега смерти без крыши, на которой в XVII веке перевозили чумные трупы, и выбрасывали в общие ямы, засыпая землёй.

Краткое содержание романа: «Прекрасная Антония Хауслер, внучка деревенского парикмахера, отказывается выходить замуж за дворянина ни при каких обстоятельствах. Молодая девушка отвергает настойчивые предложения и предпочитает умереть медленной смертью». 

Раабе, Вильгельм (1831 — 1910) — известный немецкий писатель-романист, представитель поэтического реализма в социальной тематике.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

2. Август 1943 г.

В саду между картофелем и подсолнухом цветёт кроваво-красная мальва. Это зрелище странным образом трогает меня. Если бы ещё я не был таким выжженным и измученным, то мог бы при виде этого заплакать. Но нужно твёрдо держать своё сердце, оставаться загрубевшим и жёстким только потому, что ты слишком сильно любишь людей. Наверное, нет ничего более ужасного, чем иметь сострадательную душу. —   

Итальянская трагедия развивается стремительно. Ждали её давно, но всё же не такую спокойную и беспечную, равнодушную и без боя. Муссолини всегда вызывал у меня определённую симпатию, но его уход я не вполне могу понять. Диктатор, которого под занавес ощипывают, как курицу, мне отвратителен. На протяжении десятков лет высокопарно болтать, фиглярничать и выхваляться, а после этого позволить себе покинуть свой народ, сидящим в величайшем дерьме, это дёшево. Теперь итальянцы, пожалуй, забьют его камнями, но через несколько лет будут снова чествовать, а через десятилетия, возможно, попробуют опять осуществить его программу. Для нас же это падение — тяжёлый удар "Le commenment de la fin" – «начало конца». Народ боится подобных событий. При этом от войны устали уже все, а тяжёлые бомбардировки терзают нервы. Война вырождается в эпоху безумия, но завершить её уже не может никто. В конце ждёт катастрофа. Политики неспособны, а правителям не хватает благоразумия. При этом постепенно становится слишком поздно, так как мы идём от поражения к поражению. То, против чего мы боролись, теперь гнездится в наших рядах, то, чего мы хотели избежать, теперь мы сами везде насаждаем. От гибели западной цивилизации нас отделяет теперь совсем немного. Но не относимся ли мы сами к войскам Главного Лесничего¹?  И где тогда найти свободный народ Альта-Планы²?? С такими мыслями и терзаниями невозможно больше спать, это уже не жизнь. С тех пор, как мы вернулись с битвы, все эти мучительные идеи вновь обрушились на меня с новой, ужасающе невиданной силой. —

____________________

Примечание:

¹ Старший Лесничий, народ Альта-Планы² — из художественного романа «На мраморных утёсах» - «исторического фэнтези» Эрнста Юнгера. Эрнст Юнгер — был немецким писателем, чья личность и творчество сформированы участием в Первой Мировой войне, философом, мыслителем, солдатом, путешественником, учёным. Участвовал в двух мировых войнах, 14 раз ранен, кавалер высших орденов почти всех государств Европы, личный друг Пикассо и многих других известных людей, желанный гость в самых элитных литературных салонах Парижа. {«… я обнаружил, что, кроме таких незначительных вещей, как рикошеты и царапины, я получил в общей сложности четырнадцать ранений, а именно: пять винтовочных пуль, два осколочных ранения от снарядов, четыре осколка от ручных гранат и три шрапнельные пули. Эти ранения оставили входные и выходные отверстия в моём теле в количестве двадцати шрамов. … […] … Юнгер».} Эрнст Юнгер решительно выступил против Веймарской республики. Хотя он не присоединился к НСДАП (Национал-социалистической немецкой рабочей партии) и отверг их расистскую идеологию, после 1945 года его сочли интеллектуальным пионером национал-социализма и одним из самых противоречивых авторов Германии.

Краткое содержание романа:

«Главный лесничий и свободный народ Альта-Планы — в романе Эрнста Юнгера «На мраморных утёсах».

«В романе 1939 года «На мраморных утёсах» Эрнст Юнгер описывает вымышленное общество в период потрясений, распада и гибели. В центре повествования находится высокоразвитая цивилизация на берегу Внутреннего моря, Великая Марина. Она поддерживает тесные связи с полукочевым скотоводческим народом, чьи пастбища лежат на севере, разделённые мраморными скалами. Дальше простирается лес Главного Лесничего, убежище для бандитов, преступников и неудачников. Рассказчик, описывающий происходящие в романе события от первого лица, он живёт уединенной жизнью со своей семьёй и братом Отоном в Рутовом Ските на Мраморных Утёсах и посвящает себя ботаническим наукам. Идиллической жизни угрожает эрозия ценностей и традиций. Главный Лесничий пользуется культурным упадком, чтобы захватить территории под свой контроль. Фюрст Сунмира становится мучеником и гибнет, пытаясь защитить старый порядок, после чего Главный Лесничий позволяет культуре Великой Марины также погибнуть в катастрофическом пожаре. Роман можно понять, как притчу о национал-социализме ... Работа считается типичной для эстетизма Юнгера, который противопоставляет безмятежности – борьбу, уничтожению – сопротивление и подчинению – эмиграцию. Отношение к жизни Юнгера исходит из опыта Первой Мировой войны: он обречён, но предпочитает встретить надвигающуюся гибель сохранив свои ценности. Рассказчик от первого лица оглядывается на свою жизнь в стране Великой Марины с её старыми портовыми городами, виноградниками и прекрасной Кампаньей на севере. В романе можно выделить четыре основных части:

• Старинное крестьянское и пастушеское общество, их традиции и законы (главы 1-9).
• Период распада общества, духовный кризис власти и беспорядки, вызванные бандами «Лесных Стражей», подстрекаемых Главным Лесничим и его Мавританцами (главы 9-19). На эти описания наложены три воспоминания о прошлом.
• а) прежняя духовная близость рассказчика идеологии власти и борьбы Главного Лесничего, его принадлежность к Мавританскому элитарному тайному военному ордену (глава 7),
• б) воспоминания о неудавшемся походе против свободолюбивого сельского народа, населяющего горы Альта-Планы, в котором рассказчик и Отон приняли участие в качестве Пурпурных Всадников. Там у героя был роман с дочерью Лампусы Сильвией, матерью его сына Эрио (глава 5),
• в) возвращение рассказчика в Марину семь лет назад (глава 13).
• Битва в рядах государя Сунмира фон Нойбургундского, с Главным Лесничим (глава 20) и поход рассказчика с пастухом-патриархом Беловаром в лесной край (главы 21-25). Последующее завоевание и разрушение Кампаньи и Марины ополчением Главного Лесничего (главы 26-29).
• Переселение братьев из оккупированной Марины в Альта-Плану к югу от внутреннего моря (глава 30). … […] …” (*⁰³⁸)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

3. Август 1943 г.

Из заявлений перебежчиков и других источников выявлены следующие подробности: наша дивизия была атакована пятью советскими пехотными дивизиями, тремя танковыми бригадами, одним танковым полком и одной моторизированной стрелковой бригадой. Все они жестоко пострадали и должны были быть частично выведены из боя. Наши собственные потери могут быть объяснены только после того, если учесть, что мы должны были выдерживать ураганный огонь по меньшей мере сорока батарей и полка многоствольных артиллерийских орудий залпового огня. Кроме того, ежедневно происходили налёты приблизительно ста самолетов противника. Мы вправе гордиться успехами нашей обороны. Но всё же впервые в этой войне русские решились наступать летом. —  

Письма Эльзабе всегда очень сильно трогают меня, беспокоят и тревожат, несмотря на то что они на самом деле повествуют в основном об их жизни и о ежедневных мелочах. Но, как она пишет об этом ... В своих взглядах на жизнь она всё более и более становится похожей на свою мать. Но эти взгляды более раннего периода, которые навряд ли вписываются в наши пролетарские дни. Их жизнь не легка. И при этом я им совсем не могу помочь. —  

Я занимаюсь повседневными делами: умываюсь, принимаю пищу и пытаюсь спать, но всё это не делает меня счастливым. Я бы предпочёл разобраться в том, что происходит, взять всё в свои руки в это брутальное время, когда всё висит на волоске, попытаться найти путь к спасению. —

_________________

Примечание:

¹ многоствольные артиллерийские орудия залпового огня, это так называемые Катюши и Андрюши. Солдаты Третьего Рейха называли их «органами Сталина». 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

4. Август 1943 г.

Своеобразная трагедия заключается в том, что национал-социализм возвысился благодаря немецкому среднему сословию, искавшему в нём спасение от большевизма и американизма. А теперь национал-социализм должен сам себя уничтожить в этой войне. Таким же образом обстоит дело и в политике. До 1933 года Россия была великой державой второго ранга. Только в схватке с нами выросла она до её сегодняшнего величия и мощи. Удастся русским вышвырнуть нас из основного русского пространства – а уже сегодня мы находимся почти на самом краю её – преобладание России станет ужасающим. И мы сами дали ей возможность приобрести такое значение в Европе. Отразит она это немецкое нашествие, никакой противник в ближайшие десятилетия не будет ей страшен. Если же счастье будет на нашей стороне, мы сможем удержаться на обширных пространствах буферных стран между нашей национальной границей и собственно русской территорией и отстоять собственные границы. При этом возникает вопрос, не могли бы мы с помощью искусной политики выиграть и достичь всего этого более дешёвой ценой, без войны и без этих колоссальных жертв. Но во всех случаях, 22 июня 1941 года Германия на десятилетия, если не на все столетия, обременила себя русской проблемой. При этом я не смотрю мрачно на происходящее, но всё же ещё имеются в запасе более подходящие решения.

Во время верховой прогулки охота тройки русских истребителей Ratas¹ на всадников и коней. В конце концов мы вынуждены были спешиться, оставив лошадей убегающими, а сами спрятались в камышах. Вечером большой налёт русских бомбардировщиков. Один немецкий Ju² был подбит, и горящим упал на землю. — 

Гамбург вновь сильно бомбили. Это уже слишком! Постепенно понимаешь, что выхода больше нет, и подозреваешь, что тоже самое чувствует наше правительство. Каждый день приносит лишь новые печальные вести. Очевидно, 1943 год хочет стать самым чёрным годом во всей немецкой истории. —

________________

Примечание:

¹ Ratas — Советский одномоторный истребитель, и истребитель-бомбордировщик Поликарпов И-16 (в просторечии — «Ишак», «Ишачок», Франкисты называли И-16 — Rata (крыса). Составлял костяк советских ВВС в начале Второй мировой войны.

² Ju. [Junkers] Юнкерс Ю-87 — «Штука» — немецкое название «Юнкерс». (*⁰⁴¹)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

5. Август 1943 г.

Вдали вновь слышна канонада. Кроме того, где-то там же, сверх оживлённо работает русская авиация. Надеюсь, противник не будет атаковать нас снова. Мы слишком слабы. К этому, очередные мрачные сообщения, на этот раз о сдаче Орла. Почти два года назад я участвовал во взятии этого города, почти без боя. Вскоре я был награждён Железным Крестом 2 класса. Всё это касается меня, как ирония судьбы. Как раз сегодня, только что, я получил Железный крест 1 класса.  Около двух лет моя старая дивизия, после отступления 1941-1942 годов, защищалась в этом городе. Оставление, или правильнее сказать сдача его — для нас тяжёлый удар. Число поражений всё больше накапливается и выхода не видно. —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

6. Август 1943 г.

Тяжёлое, гнетущее, грозовое настроение. Дивизия СС-Викинг снова проходит через расположение нашей дивизии, на этот раз они идут из Миуса¹ на Харьков. И так в течение недели немногие наши резервы перебрасываются непосредственно за передовой то в одно, то в другое место. Для крупной компании у нас теперь нет достаточных сил. В первый раз русские осмеливаются перейти в наступление летом. —

Сегодня я услышал, что Лютгерт умер в полном сознании. Наконец-то нашёлся один человек, который рассказал пастору и врачу правду.  —

Празднование в честь моего Железного Креста 1-го класса. —

 

Примечание:

¹ Миус — „ «Миус-фронт» — укреплённый оборонительный рубеж вермахта во время Великой Отечественной войны на западном берегу реки Миус. Создан в декабре 1941 года. …

С 17 июля — 2 августа 1943 года проводилась Миусская фронтовая наступательная операция войск советского Южного фронта против немецких войск в Донбассе с целью прорвать рубеж «Миус-фронта». В результате упорных боёв с участием крупных танковых и моторизованных сил с обеих сторон, ко 2 августа немецким войскам удалось ликвидировать прорыв советских войск и вновь выйти на рубеж реки Миус. …

Советским войскам удалось прорвать Миус-фронт лишь утром 31 августа 1943 года в ходе Донбасской наступательной операции 18 — 31 августа, когда войска Южного фронта прорвали немецкий рубеж обороны силами частей 96-й гвардейской стрелковой дивизии, которой командовал гвардии полковник Семён Самуилович Левин. … […] … .“ (*⁰⁴²)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

7. Август 1943 г.

Кроваво-красное солнце зашло. Её лучезарное сиянье резким контрастом отличалось от страданий этого мира. В первой половине дня тяжелейшие воздушные атаки на протянувшиеся мимо нас подразделения эсесовских войск и наши дивизионные расположения. Все дороги были почти полностью разрушены. Это был леденящий кровь хаос из мертвых и раненых немцев — русских. Пронзительные крики, сцены дикого смятения между взметавшимися фонтанами огня и беспрестанно возникающими кратерами бесконечных воронок и развалин. Одна и та же картина неоднократно повторялась каждые два-три часа. —

Во второй половине дня поездка в дивизию, в полк и в старый батальон. Одна и та же картина на всех дорогах и улицах, и во всех населённых пунктах. Мы многократно должны были бросать нашу машину и искать укрытия в траншеях и канавах. В нашей старой деревне Красная Долина вчера ночью прямо на мою кровать упала бомба. На этот раз у русских повсюду были хорошие попадания. Мы, на нашем пути, встречали только растерянных солдат, обезумевших гражданских, и очень серьёзные разрушения. По возвращении перед деревней мы столкнулись с жителями Мечебилово, обременённых мешками и тюками. Мы были единственными, кто остался на ночь в старых квартирах. Но это была очень беспокойная ночь.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

8. Август 1943 г.

Сильные воздушные налеты продолжаются непрерывно. Люди и животные не в силах больше сдержать свои нервы. Уже не решаешься высунуться из укрытия. Несмотря на это сегодня утром я всё же пошёл купаться, после того как уже несколько дней отказывал себе в верховой езде, и, пережил в воде без одежды, во время налёта, ужасных полчаса. Проходящие мимо эсесовские части тоже жестоко пострадали. Удивительно преступная безответственность, никакого прикрытия, уже четвёртый день они движутся без сопровождения противовоздушной зенитной защиты. — 

Политика и война всё ещё остаются очень мутными и мрачными. Как уже давно мы не слышали хороших вестей. После Орла теперь Белгород. Ко всему прочему опять новая тяжёлая борьба за Харьков. Также и на других участках Восточного фронта вновь разгораются бои. Потери русских должны быть ужасающими, однако и мы тоже тяжело страдаем. Единственно чего бы только я пожелал нашей дивизии, чтобы она когда-либо вновь не прошла десяти подобных дней кошмарной бойни.  

Награждён знаком за уничтожение танков. На этот раз мне почти слишком везёт с наградами. Кроме того, получено уведомление о том, что из резерва фюрера я вновь возвращён в полк. Однако пока я остаюсь здесь, при батальоне, поскольку полк получил много молодых офицеров, которым предстоит проявить себя на фронте. Я и сам не знаю, радоваться ли этой перемене или огорчаться. Но на сегодня с меня достаточно, как часто говорят солдаты, у меня просто больше нет желания. Впрочем, от этого я мало что выиграю, да и пользы мне это не принесёт. — 

 

 Старший лейтенант Фридланд:

         ...  8.08.43 г.        

Нас заменяет 20-я дивизия, а мы, вероятно, скоро будем наступать. За последние дни наши имеют большие успехи на Брянском и, особенно на Харьковском направлении. Взяты Орёл, Белгород, Кромы, Злочев, Грайворон, Богодухов. Надеюсь, что и мы будем иметь успехи. Надеюсь, справиться с задачами, которые стоят передо мной.

 

Из письма к родителям от 08.08.43 г. 

         «… уже давненько, дней 6, не имею от вас писем. Не объясняется ли это тем, что в последнее время я, занятый работой, не смог регулярно и подробно писать вам? Надеюсь, что нет. Ведь дальше я буду ещё больше занят и тогда что ж прикажете, не получать совсем писем? Нет, серьёзно.

         Надо сказать, что в перспективе у меня большая загруженность регулярно, и помногу я писать не смогу, и, тем более хочется регулярно и побольше получать от вас письма. А для этого я попрошу установить очерёдность: писать сначала, допустим, мама. Через два дня Лиля, потом папа, потом сначала. Таким образом, каждые два-три дня я буду иметь от вас письмо.

         У меня, как всегда, всё в порядке, живём, не тужим, и радуемся успехам нашим, к которым надеемся и свои прибавить.

         Желаю вам всем всего наилучшего. Будьте здоровы. …»

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

9. Август 1943 г.

«Только бы не предаваться одному лишь профессиональному занятию! Это мне противно. Я хочу всё, на что способен, совершать играючи — так, как оно приходит, и пока длится к тому влечение. Так я играл в юности — бессознательно; так желаю продолжать — уже сознательно — на протяжении всей остальной жизни. Полезно? — Польза — это ваше дело. Вы можете пользоваться мною; но я не могу сообразовываться ни с куплей, ни со спросом…» (Гёте). — 

___________________

Примечание:

¹ Цитата из письма Иоганна Вольфганга Гёте к Римеру, Фридриху Вильгельму, написанного в первых числах января 1807 года.

Первоисточник: "Nur nichts als Profession getrieben! Das ist mir zuwider. Ich will alles, was ich kann, spielend treiben, was mir eben kommt, und solange die Lust daran währt. So hab' ich in meiner Jugend gespielt unbewusst; so will ich's bewusst fortsetzen durch mein übriges Leben. Nützlich? — Nutzen, das ist eure Sache. Ihr mögt mich benutzen; aber ich kann mich nicht auf den Kauf oder die Nachfrage einrichten. ..." (Goethe).   —  

Ример, Фридрих Вильгельм был немецким филологом, писателем, библиотекарем в Веймаре, а с 1814 года секретарь Иоганна Вольфганга Гёте, с 1841 года — тайный советник при дворе Веймара. 

 

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  9.08.43 г.        

Отправил Корнели. Приказ № 0118. Послан в 102-й полк для совместного передвижения. Везёт! Конечно, бардак. Во 2-м батальоне кухни ушли куда-то, и люди, с обеда ничего не евши, шли всю ночь.

         В 3-м батальоне немного лучше.

Откуда такая безответственность, пренебрежение к людям. Хлеба на завтра нет.

 

...  10.08.43 г.

Пренебрежение к людям, к труду людскому (лошади на огород) и просто жуткая несознательность снизу и доверху. Люди растянулись, отстали, ботинки стары и жмут, а верхи едут на лошадях и засчитывают 2-х и больше часовые переходы. А к этому ещё прибавились изменения – пропасть расширилась. Сознательной дисциплины почти нет, палочную ещё не в силах насадить.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

14. Август 1943 г.

Несколько дней не мог я делать записи в дневнике.

С девятого августа поездки то в полк, то в дивизию. Кроме того, тяжелые российские воздушные налеты в Мечебеловке. Новый командир капитан Розенброк¹. 

10 числа, согласно приказу дивизии, снова возвращён в полк. В полдень — доклад полковнику. Как обычно, на этот раз мне почти вынужденно пришлось проявить уважение к полковнику — в основном из-за новых наград, которые я получил! По идее, я должен был принять командование 2-й ротой, где кое-что было не в порядке, но полковник пока оставляет там своего любимчика. Так что я направлен в I батальон как «для особого распоряжения» и остаётся только ждать. Командир — майор Фрайхерр фон Массенбах, главное внимание в произношении — на «Фрайхерр». Он явно не мой человек. —

Всё время пребываю то в бункере, то на местности, то на позициях. Русские много стреляют с применением артиллерии и миномётов. Позиции у нас хорошие, но заняты незначительными силами. Люди решительно и мужественно настроены, но мысли у всех пребывают в основном дома. В ближайшие дни ожидается новое крупное наступление русских. Однако наблюдаемые признаки прифронтовых передвижений, по моему опыту, предвещают скорее обратное. К сожалению, мы каждый день несём некоторые потери в личном составе.

На данный момент, однако, всё это лишь незначительные заботы по сравнению с ситуацией на родине. Я не могу избавиться от переживаний по этому поводу уже в течение многих недель. Ни один город ещё не пострадал так сильно, как Гамбург. Но то же самое теперь, вероятно, предстоит и Берлину. А мы не можем ничем ни помочь, ни исправить положение. Всё это ужасно парализует и лежит тяжким бременем на всех нас. Германия пребывает в тяжело больном состоянии вопреки всем нашим успехам в обороне. Кругом вижу я лишь «Главного Лесничего», хотел бы ошибаться и тщетно ищу «свободные Народы Альта Планы»³.  —  

 ___________________

Примечание:

¹ Капитан Розенброк [Hauptmann Rosenbrock] — с? по август 1943, исполняющий обязанностями командира 2-го батальона 457 пехотного полка 257 дивизии вермахта.

С августа 1943 года по? — командир полевого-запасного-батальона 257 [Feld-Ersatz-Bataillon 257]. (*⁰⁴⁴)

² Фрайхерр — (Freiherr, сокращённо Frhr.) — один из видов титулованного дворянства в Германии и Австрии, аналог титула барон.

³ Ещё одно упоминание Главного Лесничего и народов Альта Планы из художественного романа Эрнста Юнгера «На мраморных утесах». "Главный Лесничий" — антигерой, воплощение всеобщего зла, насилия и власти, повелитель варварских банд тайного ордена «Мавританцев», обитателей Лесного Края. „Свободные народы Альта Планы" — население прекрасной, сказочной страны, олицетворяющие гармонию мира, противостоящие Главному Лесничему. 

  

Старший лейтенант Фридланд:

...  14.08.43 г.      

Сейчас находимся мы почти непосредственно на исходной позиции для наступления в лесу и на горе. Сколько скрыл этот лес. Войска всё прибывают. По дороге, возле которой мы стоим, движение не уступает московскому на важной улице.

         Мы опять подчинены 6 армии, чему я от души рад.

 

Из письма к родителям от 14.8.43 г.  

         «… давно уже не имею от вас писем, что мне очень не нравится. Сам, правда, тоже давненько не писал. Но это объясняется недостатком времени. Много работы, не успеваешь оглянуться. Но от вас, милые мои, письма жду с нетерпением и жадностью, а посему прошу писать почаще и побольше.

         У меня всё в порядке. Будьте здоровы … […] …»

  

 

 

29.01.2026

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim“

Воспоминания капитана Колрепа, 18 июля 1943 года. Страница 132:

„Капитан Колреп, командир 3-го батальона 466-го пехотного полка 257 пехотной гренадёрской дивизии вермахта имел аналогичный капитану Розенброку опыт тяжёлых боёв. Его батальон, располагавшийся в тылу дивизии, как резерв, 18-го июля был погружен на грузовики и брошен в один из критических участков узлового пункта сражения, чтобы выручить находившуюся в тяжёлом положении, почти блокированную русскими, 2-ю роту того же полка:

В стремительной контратаке, в присутствии командира дивизии и командира полка, которые лично прибыли в это критически опасное место, обескровленная рота была спасена от грозившего ей полного окружения и уничтожения, и к исходу дня контратака была перенесена на берег Донца. Плата была высокой. Старший лейтенант Лютгерт и старший фельдфебель Иппен пали вместе со многими другими храбрыми товарищами. Несмотря на серьезные потери, батальону пришлось отправить свою 10-ю роту на соседний опасный участок, чтобы помочь ликвидировать прорыв русских. …“

 

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

воспоминания Hauptmann Rosenbrock 18 июля 1943 года. Страницы 120 – 125:

„Восемнадцатого июля утром разведка сообщила о развертывании советских войск на захваченном хуторе Средний. Танки были переброшены через новый понтонный мост, возведённый рядом с церковью, расположенной на юго-западной окраине села Червонный Шахтёр на берегу реки Северский Донец. В 10.00 вестовой 6-ой (левой) роты сообщил: русские танки продвигаются через хутор Средний на юг, чтобы обойти артиллерийскую позицию позади нашего фронта. Примерно в то же время пришло сообщение, что русские танки при поддержке пехоты, атаковали село Заводское с востока. Благодаря вмешательству старшего лейтенанта Штейнеманна, командира 8-й роты, которой была поручена местная оборона, и хорошей эффективности противотанковой пушки, удалось отразить атаку после короткого тяжёлого боя. Два вражеских танка были подожжены. С запада 12 тяжёлых русских танков в сопровождении сильного отряда пехоты катились вперед, к западной окраине села Заводское.

Как буднично звучали эти слова, как мало могли они описать всё из того, что принесло нам то далёкое утро, с точки зрения нужды и забот, борьбы и победы, волнений и усталости, надежды и отчаяния. Соседний блиндаж был засыпан. Мы отчаянно копали, спасая погребённых товарищей. Слишком поздно! – На месте наших работ взорвалась глубинная авиационная бомба. В образовавшемся отверстии легко смог бы исчезнуть фургон с сеном. Я стоял на краю огромной воронки и был лишь засыпан песком. – Гренадёр оттащил павшего товарища, перевернул его на спину и положил к моим ногам. Он ничего не сказал, просто заплакал и вернулся на позицию. – Тяжело раненый солдат лежал, истекая кровью из глубокой раны, на краю окопа сообщения. Когда резервный взвод подкрепления прошёл мимо него, он крикнул, обращаясь к ним, с искажённым от боли лицом: «Торопитесь, товарищи, а то русский прорвётся!». – Рядовой рывком стянул меня в окоп, когда я стоял, выпрямившись и тупо смотрел, на катившийся прямо на меня танк, и, наверное, тем самым спас мне жизнь. – На соседней позиции кто-нибудь уцелел? Я никого там не видел. – Печальная новость требовала уточнения. Старший фельдфебель Хеег, мой военный писарь, молча надел стальной шлем и исчез в дыму и грохоте. – Надо было запросить помощь артиллерийского наблюдателя. Телефонный провод давно был перебит, а необходимость в огневой поддержке давно назрела. Ни один из вестовых не сказал ни слова, когда Хеег пошёл в адское пламя. Он вернулся, и доложил всё правильно, всё по форме и уставу. В его отсутствии все мы, оставшиеся, просто смотрели друг на друга. – Молчаливые поступки и безмолвные страдания показали величие наших людей. Здесь я снова научился любить немецкого солдата.

Больше сообщений из западной части обороны не поступало. Шум битвы утих. Было ли там всё благополучно? Адъютант попросил меня это прояснить. Отправленная разведывательная группа не вернулась. Время её истекло. На востоке и севере шла борьба, на западе всё было тихо. Я был в пути, чтобы самому разобраться в ситуации, когда встретил бежавшего мне навстречу солдата: «Русские с двенадцатью танками в деревне!» – «Сам видел!?» – «Да, они меня обстреляли» – «Где 6-я рота?» – «Я её не на-шёл» – «Где русские?» – «В ста метрах отсюда: танки и пехота». – Итак, командному пункту батальона непосредственно угрожала опасность: на Донце центральная рота моя была отрезана, судьба левой роты продолжала оставаться невыясненной. Резервов не было, по крайней мере мы об их наличии осведомлены не были. «Капитан, действуйте!»: это читалось во всех глазах. Приказ ротам уступить свои позиции неприятелю уже не был чем-то неблагоразумным в такой ситуации, учитывая неблагоприятный баланс сил, даже если на это было очень сложно решиться. Но решиться оставить свой командный пункт без приказа сверху – это было чем-то чудовищным! Вокруг было спокойно, пугающе спокойно. Все смотрели на меня. В ответ на вопрос, командир разведки сообщил мне, что на демонтаж его радио- и телефонного оборудования потребуется пять минут. Я не видел возможности задержать и остановить вражеский напор на флангах и в тылу с несколькими людьми из моего штаба. Так что, по крайней мере, я должен был попытаться спасти мою 7-ю, центральную роту. Как будто издали я услышал собственный голос: «Подготовиться к отходу». Я отдал приказ? Он вышел из меня сам по себе? – Затем радист принёс мне радиограмму из полка: «Займите оборону вокруг артиллерийской позиции!» Я передал приказ дальше и отвел штаб на указанное место. Заводское было потеряно. Лишь намного позже я понял, что моя интуиция была оправданной. Таким образом штаб батальона и 7-я рота были спасены от уничтожения. 

Солнце неумолимо палило над безлесной степью, через которую пролегал наш окоп и позиция артиллерийской обороны. Село Заводское, занятое русскими, было теперь на 300 метров впереди нас. Совершенно измученные солдаты притаились в траншее. С их силой всё было кончено. Шесть дней без отдыха, полтора дня в упорной борьбе, мозги иссохли от палящего солнца, мышцы наши изнемогли и стали дряблыми. Мы больше ничего не боялись, мы больше ни на что не надеялись и больше ничего не хотели. Все спали: солдат за солдатом, или же смотрели вдаль ничего не видящими, открытыми глазами. Теперь отряд русской разведки легко мог бы нас перебить. Я бегал взад и вперед по маленькому участку окопа, чтобы не заснуть. Как часто я забывался на мгновенье, когда приседал или прислонялся к краю траншеи. Болели все члены тела, горело нёбо, голова готова была лопнуть. Мне очень хотелось воды, и казалось, что следующие 50 метров я уже не смогу преодолеть. Дух и воля угасли, плоть победила. Шесть дней и шесть ночей без сна, шесть дней и шесть ночей терзали меня измученные нервы. Измученная плоть перестала повиноваться. Даже сегодня я содрогаюсь, когда воспоминания о прошлом настигают меня.

В таком состоянии и нашёл остатки батальона старший лейтенант Брозиус, полковой адъютант. Он был тем товарищем, который спас нас, который помог нам снова обрести наш путь. Был полдень.

Посещение адьютанта было очень своевременным. Батальон нужно было перегруппировать, и нам нужно было организовать новую оборону подтянувшихся рот. Вывести солдат из состояния истощения было трудно. Солнце по-прежнему немилосердно жгло землю. Не было воды, которая могла бы нам помочь. Обычные команды в таких ситуациях мало пригодны. Я знал это по собственному горькому опыту. Я обсудил этот вопрос с командирами рот, которые продолжали нести свою тяжёлую работу. Хорошо, если командир сам несёт бремя самого тяжёлого груза вместе со своими подчинёнными, знает и разделяет все тяготы самого последнего солдата, чтобы использовать нужные средства в нужный момент. Но важнее всего то, что в решающий момент он бодрее, чем ведомые им, иначе его лидерская роль, имеющая духовное естество, может быть нарушена физическим истощением.

Связной принёс весть, что прибыл батальон дивизии СС «Викинг» с тяжёлым вооружением, чтобы поддержать нас. Я встретился с его командиром, и мы обсудили безотлагательную контратаку, которой я, несмотря на все перенесённые тяготы, должен был подвергнуть своих обессиленных людей. На короткий миг показалось, что к нам пришло ещё больше помощи! Когда я вернулся на свой командный пункт, то увидел позади нас много немецких танков. Я не хотел верить своим глазам. Мы пехотинцами воевали в России почти два года, но танки видели редко. Самое большее, что изредка бывало, парочка штурмовых орудий, которые помогали нам «ликвидировать» прорыв противника. Но 40 танков — это было что-то невероятное.

Это известие и приказ о контратаке при поддержке батальона СС возымели возбуждающий эффект. В иссохших, усталых сердцах проснулась прежняя агрессия. За нами было сорок немецких танков! Неужели положен конец нашей безнадёжной неполноценности в тяжёлом вооружении и резервах? Неужели Родина наконец-то смогла послать нам то, в чём мы больше всего нуждаемся для ведения нашей борьбы? В то время, как батальон тщательно готовили к контратаке, группируя штурмовые отряды, я связался с командиром танковой части через своего адъютанта. Но что они там нам сказали?! О поддержке атаки не может быть и речи. Их часть была размещена в качестве резерва в тылу одного из решающих узлов сопротивления дивизии. Вмешательство в борьбу строго запрещено. Драгоценные танки не должны подвергаться вражескому обстрелу неприятеля без особого приказа. Я потерял дар речи. При поддержке батальона СС мы должны были штурмовать деревню, которая была занята сильным противником и защищалась как минимум 12-ю танками. А 40 наших собственных танков были в нескольких сотнях метров позади нас и не могли вмешаться! Высшие тактические точки зрения, на которых основывался этот приказ, не имели теперь для нас никакого смысла. После этих дней они были направленны против нас, возмущали и обижали нас. Никакими объяснениями и разглагольствованиями людей нельзя было ни в чём убедить. Поэтому я снова начал вести переговоры. Но всё, чего мне удалось добиться, это то, что нескольким танкам было разрешено выдвинуться вперед с громким шумом двигателей, насколько позволяло укрытие в лощине, то есть до края, где начиналась наша исходная штурмовая позиция. То есть моральная поддержка шумом двигателя! Всегда надо находить и применять что-то стратегически новое! В последствии то, что два-три танка сопровождали нас немного дальше на свой страх и риск, и даже сделали несколько выстрелов по окраине села, мы почувствовали за это благодарность в знак товарищества. 

Наш фронт находился в 300-х метрах от села Заводское, северо-западный край которого был занят большими силами противника, и который был прорезан посередине под прямым углом длинной полосой посадки кустарника, через которую проходила траншея. Ещё вчера это была наша единственная связь с тылом. Я разместил группу бойцов примерно в 150 метрах перед нашим фронтом в качестве прикрытия в этой полосе кустарника, так как это было закрытое и защищённое место между двумя фронтами и особенно хорошо подходило для поддержки при сближении. Когда наша артиллерия сделала несколько залпов перед атакой, первые снаряды ударили слишком близко и поразили нашу группу охраны своим «дружественным огнём».

Таким образом контратака началась с плохого предзнаменования. Атаке предшествовал скромный артиллерийский огонь. Мог ли он оказать сколь-нибудь значимое впечатление на врага и повлиять на исход боя? Роты пришли в движение. Штаб батальона разместился между ротами на передовой линии. Всё шло хорошо. Была ли то уловка русских, позволявшая нам приблизиться, а затем планировалось накрыть нас огнём с близкого расстояния?

Внезапно начался сильный миномётный обстрел, поразивший атакующие передовые цепи правой роты. Атака прервалась. Неудивительно! Рота должна была адаптироваться к новой ситуации и двигаться вперёд семимильными шагами. В этот момент прямо рядом со мной разорвался снаряд, и осколок размером с ладонь поразил меня, ударив непосредственно прямо в лоб, который был защищён стальным шлемом. Оглушённый, я отпрянул назад и как будто во сне услышал зов, шедший издалека: «7-я рота, назад»! Эти слова поразили меня и заставили очнуться. Я бросился вперёд и закричал: «Вперёд, в бой! 7-я рота, стоять! — Полный вперёд»! Команда была передана по цепочке, и рота залегла. Я увидел, как командир роты снова взял бразды правления в свои руки. Огонь ослабел. Рота использовала этот момент, чтобы изменить манёвр, который получил дальнейшее развитие. – Слово, произнесённое нерешительным или напуганным человеком, может иметь самые серьезные последствия в затруднительных ситуациях. –

Я шёл по центру фронта наступавшего батальона, вдоль линии посадки кустарника, мой штаб справа и слева от меня. Попадание в мой стальной шлем было предупреждением о том, что нужно вести себя осторожно. Но истощение делает нас слишком отупелыми и равнодушными, не восприимчивыми, чтобы вести себя, как опытные бойцы несмотря на то, что многое уже давно было изучено нами. Едва ли кто-нибудь из моих людей залегал и снова вскакивал, все упорно и упрямо выпрямившись, рвались вперёд. Несмотря на это, траншея, вдоль которой я шёл, очень привлекала меня. С таким же успехом я мог бы двигаться вперёд в этой траншее. Но моё чутьё предостерегало меня от этого: командир не может уходить в укрытие, если он ожидает, что его люди будут атаковать через открытое поле. С другой стороны меня снова и снова привлекала защита этого укрытия. Поэтому я решил позволить своей команде разведки продвигаться вперёд через траншею, после чего разведчики укрылись в ней и шли вперёд уже защищённые. Таким образом можно самих себя поставить в железные рамки, когда ваше внутреннее слабое «я» становится опасным.

Я не мог понять поведение врага. Хотя он и посылал снаряды по атакующим колоннам из артиллерии и миномётов, сама пехота его никак себя не проявляла. С самого начала я опасался неожиданной контратаки противника через ряды кустарника. Спустя многие годы, оглядываясь назад, эта мысль кажется мне теперь довольно абсурдной, но в то время я посчитал, что должен предотвратить подобную опасность. В то время пока атака моего батальона продолжалась без осложнений, я остался на месте, чтобы организовать и проинструктировать взвод 6-й роты, разместив его в окопе, который должен был послужить подкреплением, если атака наша захлебнётся, и противник контратакует моих измученных людей. Закончив инструктаж, я поспешил как можно быстрее догнать фронт нашего наступления.

Передовые цепи подошли к окраине села. От усталости и нервного истощения мои бойцы шли не пригибаясь, не прячась и без осторожности, упрямые по отношению к врагу. Слева атаковал батальон дивизии СС-Викинг, который получил меньше артиллерийского и миномётного огня противника, чем мы, и смог быстрее подойти к селу, прорвав фронт противника слева. Каждую минуту я ожидал, что вот-вот внезапно полыхнёт кинжальный пулемётный огонь противника, чтобы прервать нашу атаку на последних 100 метрах от края села. Я предчувствовал, что сейчас увижу неминуемое грядущее несчастье, но ничего не мог изменить. Мысленно я уже видел наши разбитые штурмовые колонны, лежащие на краю села, как это случилось с нами в первый год войны в России во время битвы под Уманью¹. Однако вместо того мои роты неумолимо ворвались в село, легко сломив сопротивление врага, и к тому времени, когда наступили сумерки, отбив большую её часть, продвинулись к северной окраине, где заняли нашу старую оборонительную позицию. Однако прочёсывать береговую чащу было уже поздно.

Сидя на деревенской улице, я отдал приказ на ночлег. Атака прекратилась и все сразу упали там, где их застал этот момент. Я тоже тут же заснул. Ночь прошла спокойно. Всеобщее истощение с обеих сторон и неясность текущей ситуации парализовали руку бога войны. Глубокая защитная тьма окутала нас всех. … […] …“. 

 __________________

Примечание:

¹ „Сраже́ние под У́манью произошло в конце июля — начале августа 1941 года, в ходе наступления группы армий «Юг» вермахта на территории СССР. Привело к окружению (так называемый «Уманский котёл») и последующей гибели войск 6-й и 12-й армий Юго-Западного фронта и отдельных частей Южного фронта Красной армии. … […] …“  (*⁰³⁰) 

  

Старший лейтенант Фридланд:

...  18.07.43 г.    

Слева канонада, справа тоже! Оказывается наши 101-й и 102-й полки пытались наступать, но неудачно. Отправился в 101-й полк: «проверил, установил, разъяснил, помог».

 

 Из письма к родителям от 18.07.43 г. 

«… Дорогая мама, сегодня получил три твоих письма. И с каждым новым твоим посланием я вновь и вновь не устаю повторять никогда незабываемые для меня строки Некрасова!

           „Внимая ужасам войны,

           При каждой новой жертве боя

           Мне жаль ни друга, ни жены,

           Мне жаль не самого героя.

  Увы, утешится жена

  И друга лучший друг забудет!

  Но где-то есть душа одна —

  Она до гроба помнить будет.

           Средь лицемерных наших дел

           Средь всякой пошлости и прозы

           Одни я в мире подсмотрел

           Святые искренние слёзы.

  То слёзы бедных матерей,

  Им не забыть своих детей,

  Погибших на кровавой ниве,

  Как не поднять плакучей иве

  Ея поникнувших ветвей.“

Я твёрдо убеждён и надеюсь, что тебе не придётся проливать таких слёз. Я знаю, что ты, мамочка, правильно поймёшь, о чём говорят для меня эти строки! Сколько невыразимой духовной моральной радости и высокого душевного чувства приносят мне твои письма. Не считай мои слова высокопарными – это то, что есть и всегда будет во мне. Это правда и жизнь! И вот поэтому я не могу, физически не могу и не желаю допустить, что по каким-либо причинам мы не увидимся. Как бы долго не продолжалась наша разлука, она окончится!

— Жди меня, и я вернусь! Жди, жди, жди. Это для меня также нужно, как воздух. Вот почему я, зная твоё здоровье, прошу тебя и требую от тебя, а в этом я имею право требовать! — делай всё, что можно, чтобы поддержать себя … […] …

… Уже второй час ночи, я не утерпел и выложил всё, что у меня накопилось … […]  …»  

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

19. Июль 1943 г.

Снова в дивизии день тяжёлых переменных боёв. Большие потери среди офицеров, унтер-офицеров и в рядовом составе. Наш полевой запасной батальон также понёс большие потери. — 

Батальон расформирован. Последние его резервы: штаб со всем обозом, командиры взводов и заместители руководителей боевой школы, все выдвинуты на передовые позиции. Ночью проходим через Грушеваху и Великую Камышеваху, которые подвергаются сильнейшей бомбардировке. Обоз дислоцирован в Петрополье. Сильный артиллерийский огонь, четыре лошади убиты. В небе настоящие воздушные бои. Каждая сторона мобилизовала и пустила в ход очень большие силы. Часто это производит впечатление одичавших стай птиц. Жаль только, что они опаснее. Деревня сильно разрушена. —

 

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

воспоминания Hauptmann Rosenbrock 19 июля 1943 года. Страницы 125 – 127:

„… Фронт теперь огибал центр села. Руины на северной окраине и кустарники до реки были заняты русскими. Восточную часть дуги защищал мой батальон, а западная половина Заводской была занята батальоном дивизии СС-Викинг. В центре дальнейших боёв должны были находиться выход из села на востоке, колхозный двор в северо-восточном углу и глубокая лощина, врезающаяся сквозь высокий берег Донца в село на севере. С приближением сумерек битва разгорелась с новой силой. Заводское опять попало под шквальный огонь русской артиллерии. Мы пока не знали, по каким направлениям вражеская пехота снова начнёт атаковать. В конце концов русские вынырнули из заросших кустарниками лощин Донецкой долины, и, пока солнце слепило наших бойцов своими беспощадными лучами, ринулись к северному фронту. Утром были отбиты две кровопролитные атаки.

Около полудня на востоке, в направлении Андреевки, села, расположенного в трёх километрах юго-восточнее от нас, разгорелся большой танковый бой. Основной удар противника прошёл мимо Заводское, лишь небольшая часть наступающей колоны из русских танков атаковала наш едва защищённый восточный край обороны. Под моим командованием несколько солдат СС с противотанковым орудием сражались храбро, по-товарищески самоотверженно и успешно. Мои усталые солдаты, наблюдавшие за горящими танками и отступлением остальных, воспрянули духом. Мы стали почти дерзкими и безрассудными, воодушевившись нашей успешной защитой. Когда несколько дней спустя нас снова задействовали для тяжёлых боев в районе этого танкового сражения, мы увидели всю мощь этой атаки и размах нашей оборонительной победы. Панорама из шестидесяти подбитых и сожжённых танков врага на секции полка раскинулась перед нами, и чума смарда гниющих в танках трупов продолжалась в течение нескольких дней, отравляя воздух над нашими окопами, которые пролегали посреди поля боя. Победителями дня стали 88-мм противотанковые орудия (8,8 cm Pak) и наша собственная артиллерия.

Но русские не ограничились этой танковой атакой на твердыни села Заводской. Днём они новыми толпами штурмовали наши тонкие линии обороны. На этот раз 6-я рота, которая должна была под предводительством нового командира ликвидировать взлом нашей позиции, образовавшийся после её утреннего отступления, была объектом величайшей угрозы на западе села. Противник продолжал обстреливать наши окопы из миномётов и артиллерии. Потери были очень болезненными. Только контратака соседней 7-й роты смогла немного смягчить ситуацию.

После жаркого боевого дня наступил еще один прохладный вечер. Уставшие бойцы испытывали большое удовлетворение от успехов в обороне, но также и глубокую печаль по поводу ужасных потерь. Один участок рва был усеян мёртвыми солдатами. Здесь никто не выжил: они все были убиты залпами русских реактивных установок.

Глубоко потрясённый, стоял я на краю рва, и пока прохладный вечерний ветер милосердно дул с Донецкой долины и мягко стирал унылую атмосферу красной солнечной глазури, пыли, крови и порохового дыма, словно легким дуновением явился в моей памяти из долгого забвения давно забытый стих древней славы Фермопил:

„Странник, ты в Спарту приедешь,

Поведай спартанцам о нашей кончине,

Верны законам своим

Здесь мы костьми полегли.“

Я продолжал переходить от окопа к окопу, от стрелковой ячейки к ячейке. Я со всеми говорил — бойцов оставалось не так уж и много. Они стояли у своих дыр, держа в руках стальные шлемы, их спутанные волосы прилипли ко лбу. Руки и лица их были чёрными от пыли и грязи. В глазах их отражались последние горящие дома деревни, которые теперь также стали жертвами борьбы. 

Когда уже стемнело, я сидел с несколькими солдатами недалеко от восточного выезда из деревни, в 50-ти метрах от нас стоял подбитый танк. На заднем плане виднелись медленно догорающие многочисленные жертвы великого танкового сражения. Мы говорили о замене, об отпуске, о доме, о том, о чём солдат говорит в такие моменты. Мы говорили о павших товарищах, иногда прозаично, иногда грустно, в зависимости от того, кто как осмеливался пробиться сквозь зачерствелую оболочку своего сердца и дать выход своим волнениям. Настроение было серьёзным, расслабленным и красивым, почти торжественным. 

Внезапно послышался шум двигателя. К нам приближался подбитый танк. С ужасом таращились мы на уродливое чудовище. Танк немного подъехал, потом медленно и неуклюже развернулся. Солдаты схватились за оружие и открыли бессмысленный огонь. Весь фронт пришёл в волнение; начался адский концерт. Вдруг кто-то крикнул: «Стойте!» И, действительно, дьявольская какофония прекратилась. От нас отделились тёмные тени, крадущиеся к танку, чтобы прикрепить к нему магнитные мины. Затем открылись люки, из них вылезли двое русских и исчезли во тьме. Мы провожали их взглядами. Шум битвы стих. Молча шёл я к своему командному пункту. Что принесёт нам четвёртый день? … […]… ."

  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

20. Июль 1943 г.

Ранее установлена связь с 457-м полком. Мой полевой запасной батальон, не смотря на вчерашние громадные потери, и дальше остаётся в бою. Полки выводятся в качестве резерва назад, чтобы использовать их затем, как единое целое. Наши две с половинной роты возвращаются на позиции через артиллерийские обстрелы и налеты самолетов. —  

Атака русских с танками. Отбита, но с большими потерями для нас. В нашем руководстве нет единства, разногласия: капитан Локер против капитана Зоннтага. —

 

Из книги Albert Benary

„Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim

воспоминания Hauptmann Rosenbrock 20 июля 1943 года. Страницы 127 – 131:

„… «Уже с утра возобновился сильный артиллерийский огонь. По нашим позициям и по селу Заводское, непрестанно били реактивные системы залпового огня (Катюши), миномёты и противотанковые орудия. Снова и снова над нашими позициями пролетали вражеские самолеты и атаковали на малой высоте, так близко, что порой видны были лица пилотов. Снова утром две кровавые атаки противника на северный фронт села Заводской, которые были отбиты 7-й ротой с большими потерями. Наши позиции были удержаны, но давление противника на северную лощину с каждым часом возрастало. Около 14.00 по селу Заводское и нашим позициям внезапно начался сильный подготовительный огонь, а затем атаки противника беспрестанно катились через северную лощину.» (Боевой отчёт 2-го батальона).

Северная лощина была преграждена тонкой баррикадой. По левому и правому склону и в окопах, проходивших за препятствием, находились защитники из 7-й роты. Поскольку на расстоянии 100-200 метров лощина переходила в котёл, здесь был установлен крупнокалиберный пулемёт, который мог стрелять через баррикаду в балке. Однако странным и важным для боевых действий было то, что овраг делал небольшой изгиб, так что крупнокалиберный пулемёт не мог полностью его простреливать. Но и вражеский танк, стоявший в противоположной стороне оврага для поддержки атаки русской пехоты, тоже оказался не вполне способным поразить наш крупнокалиберный пулемёт.

Я хорошо знал эту позицию и знал здесь все слабости нашей обороны. Но тщетно просил я у батальона СС пулемётную группу или хотя бы трёх человек для усиления обороны оврага. Так что мы были предоставлены самим себе, и должны были надеяться только на себя, удерживая наш тонкий, как бритва, фронт. Но командир 7-й роты, старший лейтенант Пасс, был надёжным офицером, а унтер-офицер Грюневальд, командовавший расчётом крупнокалиберного пулемёта на краю оврага, был кавалером Рыцарского креста. И это было единственное, что успокаивало в данной ситуации. 

Было около 14.00, когда вражеский танк внезапно начал стрелять по нашему крупнокалиберному пулемёту. Выстрел за выстрелом раздавался каждые несколько минут. Судя по всему, тщательно прицеливаясь, танк пытался поразить пулемёт. Я сидел в своём командном пункте и каждый выстрел ощущал, как удар молота по моему воспалённому, разрывающемуся от многодневных бодрствований, нервного напряжения и волнений мозгу. Любой выстрел — а достаточно было одного — мог вывести наш пулемёт из боя и тем самым сокрушить оборону. Но тогда противник оказался бы посреди села, и оно было бы потеряно. Удары выстрелов изнуряли. Однако сообщения с других позиций продолжали отвлекать меня. Наконец-то я не выдержал. Я должен был видеть, как работает защита. Из развалин дома посреди села, рядом с крупнокалиберным пулеметом, мне была видна котловина, в которую, как в амфитеатр втекало ущелье и заканчивалось в ней.

Я мчался сквозь окопы, перепрыгивал через кратеры воронок и поваленные деревья, чтобы быстрее добраться до места наблюдения. Потом я вдруг услышал залпы Катюш, и вот уже вокруг с диким грохотом разрывались снаряды. На короткое время я залёг, затем бросился дальше вперёд. Снова характерный грохот залпа Катюш, и снова ливень разрывающихся снарядов. Я потерял своего связного, но не мог позволить себе позаботиться о нём, сначала я должен был узнать, что стало с пулемётом. Танковые выстрелы молотили беспрерывно. Пулемёт всё ещё стрелял в ответ?? Его невозможно было распознать в грохоте залпов Катюш и истощающему огню противника по деревне. Один бежал я дальше. Я был измотан, но я должен был добраться до своей цели. Как только я прибыл, новый залп Катюш накрыл наблюдательный пункт и только чудом остался я невредим. Теперь я должен был убедиться. Раздался новый танковый выстрел, снаряд упал рядом с пулемётом в непосредственной близости от него, так что дым скрыл всю позицию. Теперь снаряд следовал за снарядом. Было похоже, что танк был уверен в своей цели. Открыл ли он сейчас уничтожающий огонь в поддержку новой атаки русской пехоты? В шуме бушевавшей битвы невозможно было распознать огонь отдельного пулемёта. Казалось, что кульминация боя достигнута, и я уже обдумывал своё решение, когда цепи вражеских винтовок справа и слева от склонов лощины прорвутся и уничтожат наш фронт. Внезапно шум битвы стих, и в мёртвой тишине, наступившей после оглушительного грохота, я явственно услышал спокойный, ровный огонь нашего пулемёта. Огромная тяжесть спала с меня. Потом пулемёт замолчал, дым рассеялся, и я увидел, что фронт не изменился. Ещё один момент благодарного успокоения, вздох облегчения, и я должен был пуститься в обратный путь. Как только я вернулся на свой командный пункт, танк снова начал стрелять. С благодарным сердцем, убедившийся, что после десятков снарядов, выпущенных для уничтожение нашего пулемёта, он всё ещё остаётся цел, я вернулся к другим угрожающим вестям на других участках фронта.

То, что я там услышал, снова заняло меня. Новые атаки танков и пехоты с востока! Я собрал всё, что у меня было в резерве, и направил их для защиты восточного входа в село для поддержки противотанковых орудий. К счастью, сообщения, в том виде, в котором они были преподнесены мне, не сбылись. Ведь ложные новости всегда вызывают волнения в системе обороны.

Вражеский огонь по западной части села, занятого батальоном СС, усилился до редкой силы. Казалось, что всё повторяющиеся атаки противника достигли момента своей кульминации. Точной информации получить не удавалось: вестовые на запад больше не доходили и к нам не приходили. Поэтому я решил лично связаться с командиром батальона СС, отдал приказ моему адъютанту и только покинул командный пункт, как встречные солдаты на моём пути доложили, что противник, поддержанный танками, снова прорвался в северо-западную часть села и был уже поблизости. В этот момент наивысшего напряжения прибыл передовой отряд 1-го батальона 444-го пехотного полка и доложил мне, что сегодня вечером их батальон должен нас сменить. Как бы могло такое известие нас порадовать в другой ситуации! Но здесь радость в наших душах проявиться не смогла. — Что ещё произойдёт сегодня вечером? Противник на западе посреди деревни, северный фронт чрезвычайно тонок и напряжён до предела, сообщили, что русские танки опять появились на востоке! Я немедленно развернул передовой отряд 1-го батальона, и, полностью оголяя восточный фронт, дополнил его своими собственными резервами, и этими силами организовал блокирующую позицию в центре села, чтобы перехватить прорвавшегося врага. С неохотой и изумлением наша замена взялась за неожиданное задание. После этого я поспешил на западную часть села окольным путём, чтобы своими глазами увидеть ситуацию. Через полчаса я уже был на обратном пути. Сообщения оказались преувеличены, а прорвавшийся противник тем временем был настигнут нашей контратакой.

Замена! Какие хорошие новости посреди ада! Казалось, они были слишком хороши, чтобы оказаться правдой! Но передовой отряд уже прибыл, я сам им воспользовался. Теперь оставалось только удержать деревню до прихода сменного батальона. Момент надежды между тяжёлыми заботами.

Мне представилась устрашающе красивая и жуткая картина. Заходящее солнце озаряло своими кроваво-красными лучами поверхности горящих руин того же цвета. Нависшая над деревней марево дыма и пыли придавало всей картине фиолетовое свечение. — Внизу, в темноте сгущающегося тумана, немногочисленные немецкие солдаты сражались с превосходящими силами русских масс, штурмовавших деревню со всех сторон. Фронт был оттеснён вправо и влево от села, и только полоса кустарника соединяла нас с тылом. Как долго этот последний краеугольный камень на Донце будет выдерживать такое превосходство? Когда прекратится преимущество России в людях и танках, чтобы мы, наконец, могли сражаться на равных? — Снаряд, разорвавшийся прямо предо мной, заставил меня очнуться от этих грёз.

Я был возле траншеи, где расположился передовой отряд батальона, заменяющего нас. Подозвав командира, я попросил остальных следовать за нами. Мы должны были переговорить о сдаче наших позиций на командном пункте. Но как только я сел, чтобы начать процесс передачи, ворвался посыльный, и, затаив дыхание, доложил, что командный пункт 7-й роты был разрушен прямым попаданием и что командир роты убит. Это означало крушение всей нашей системы обороны, во время боя без твердого руководства опасный фронт с его сложными тактическими условиями невозможно будет удержать! Я должен был сам немедленно прибыть к месту фронта обороны 7-й роты и лично возглавить её командование, пока на этом месте не окажется новый подходящий командир. Я выскочил из укрытия и помчался по прямой, перепрыгивая через окопы, со всей скоростью, на которую только был способен. Скрытый, защищённый проход вдоль траншей занял бы слишком много времени. Предназначенные для меня снаряды летели с воем и грохотом, разрываясь справа и слева, по полю боя пронеслись трассы пулеметных очередей. Мне было всё равно, я их даже не слышал. Мысли мои были с 7-й ротой. Потом мне пришло в голову, что ещё один инженер-лейтенант находится в юго-восточном углу села с двумя группами солдат. Я изменил направление, прибежал к нему и приказал немедленно следовать за мной на командный пункт 7-й роты. И дальше мы двинулись вдвоём в северную лощину. Я споткнулся и упал в воронку от снаряда. Моё измотанное, истощённое тело бастовало, я не мог больше встать. Долгая, изнурительная борьба измотала меня. Нет, только не это, я должен был встать и идти! Я не мог позволить себе даже секундной слабости, я должен был перебороть себя в единый момент, всё теперь зависело только от меня. Эта необходимость придала мне великую силу. Я снова вскочил и устремился дальше, сначала к ущелью, чтобы посмотреть, держится ли ещё фронт. И здесь я увидел командира 7-й роты, стоящего в окопе и разговаривающего с командиром взвода. Он увидел меня и подошёл ко мне. Я бы с удовольствием обнял его только потому, что он всё ещё был жив и был здесь, на этой земле! Он сообщил мне, что ничего страшного не произошло, шквальный огонь артиллерийского налёта, правда, поразил его командный пункт, но никого не задел. Фронт выстоял после семи часов непрерывных оборонительных боев. Я должен был вернуться. Назад я пошёл спокойно. Мне не пришлось беспокоиться 10 минут. Следующие плохие новости могли дойти до меня только на командном пункте. И мы отправились назад с лейтенантом инженерных войск, которому предстояло возглавить 7-ю роту. Судьба освободила его от тяжкого командования. И по пути мы на мгновение присели в воронку от снаряда, и среди грохота битвы мирно и счастливо позволили себе выкурить по сигарете. 

На командном пункте меня ждал передовой отряд сменного батальона во главе со своим командиром, к которому тем временем подтянулся весь штаб. Я предложил ему отправиться на самые ключевые и ответственные участки нашего фронта сразу же, пока не стемнело. Я хотел бы избавить его от артиллерийского обстрела, но не мог, потому что тихих часов в нашем распоряжении не было, и поэтому нам нужно было начинать немедленно. Сначала мы ползли и перепрыгивали через окопы. Я впереди, за мной командир, за ним следовал его адъютант и несколько вестовых. Я хотел привести их к смотровому пункту, чтобы показать основную пулемётную позицию, объяснить ситуацию и дать командиру обзор и общее представление. Мы уже почти прибыли на место, когда среди усиливающегося артиллерийского огня я услышал смутные, но безошибочные звуки залпа дивизиона сталинских органов (Катюш). Я всё ещё кричал: «Всем, всем в укрытие!» — когда на нас обрушился чёртов шабаш, и вверг нас в самый ужас Дантовой адской бездны. Казалось, что всё обошлось, и я показал моим спутникам расположенные рядом руины дома, обозначив их сборным пунктом, и тут снова на нас напал сатана, снова ворвался рой дьявольских снарядов, снова всё заволокло дымом, обрушилось грязью, огнём и шумом — потом наступила тишина. Я встал и увидел, что остался один. Вокруг меня ничего не двигалось. Я кричал, звал и искал, но никого не нашёл, никого не увидел. Было слышно, как русские поднялись в новую атаку. Заговорили пулемёты, застрочили автоматы, послышались выстрелы из винтовок и карабинов. В который же раз за сегодня они пошли на новый приступ, уже, наверное, в сотый раз за этот день? Только когда я снова услышал стрельбу из нашего крупнокалиберного пулемета, я смог спокойно вернуться на свой командный пункт, куда уже возвратилась наша замена и там ждала меня. Но в каком состоянии! Теперь уже было слишком поздно и темно, чтобы заново отправляться в путь. Я был вынужден передать наши позиции командиру сменного батальона лишь на основе карты, и предоставить ему на рассвете тяжёлую задачу — проинструктировать своих командиров рот, которые должны были занять наши позиции сегодня ночью. Смена позиций прошла достаточно гладко при умеренном беспокоящем артиллерийском огне противника на фоне в остальном спокойного фронта. Мой измученный батальон расположился на отдых в овраге, в нескольких километрах за линией фронта.

Но что должно было завтра стать с Заводским? Из обороны были оттянуты два батальона, в том числе сильный батальон СС с тяжёлым вооружением, батальоны, которые уже хорошо знали здесь, на местности, каждую точку, расположение огня вражеских батарей, боевые повадки противника на этом участке. На их место завтра должен был прийти слабый, изнурённый батальон без тяжёлого вооружения, в результате чего соотношение противоборствующих сторон, пожалуй, было изменено с 5:1 до 10:1. Это не могло пройти бесследно. Заводское таким образом невозможно было удержать. Недостаток немецких резервов потянул за собой ослабление сопротивления в узловых очагах сражения. И так было часто во время нашего уже трёхлетнего участия в войне на территории России. В полдень 21 июля село Заводское было окончательно потеряно для наших войск и для Германии.

Мой измученный и истёкший кровью батальон, которому было обещано немного отдохнуть после замены, на следующий день был передислоцирован на другой участок Донецкого фронта. Он удерживал вверенные ему позиции до 25 июля, когда русские на время приостановили своё широкомасштабное наступление. Наше отступление на несколько сот метров от первоначальных позиций по реке Северский Донец был результатом величайших усилий и огромных жертв Красной Армии в живой силе и технике, колоссального применения тяжёлого и тяжелейшего наступательного вооружения, и огромной траты боеприпасов. Нашему батальону были нанесены огромные потери. А ведь мы в то время пребывали лишь в начале многомесячных оборонительных боев! — Я передал подразделение возвратившемуся из отпуска командиру, испытывая гордость за достижения и за успехи временно вверенного мне батальона, но и скорбя о потере многих товарищей, оставшихся навсегда в селе Заводском. … […] …“. 

 

 

 

24.01.2026

Вот и наступил первый маленький юбилей, нам 10 лет! 10 лет - полет нормальный!

 

31.12.2025

С Новым 2026 годом!

 

25.12.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

4. Июль 1943 г.

Утром опять доклад в дивизионной школе о немецкой истории, продолжение. Среди слушателей командующий и некоторые господа из штаба дивизии, которые нашли лекцию чрезвычайно интересной. Я был в хорошем настроении и на этот раз также очень вдохновился средневековой кайзеровской летописью. — 

СС-Дивизия Викинг¹ опять возвращается в наши расположения. Вероятно, уже в ближайшее время начнётся местное наступление. Я предполагаю, что нам придётся выехать из Мечебилово в ближайшие несколько дней, уступив им здесь наши квартиры. Первые предварительные команды об этом прозвучали уже сегодня. —

Вечером вечеринка офицеров с господином майором, который пока ещё находится в дивизионной школе. Во всём батальоне непрекращающееся движение, люди приходят и уходят. Я здесь уже встретился и познакомился с большим количеством офицеров со всей дивизии. В этом отношении эта должность была очень просветительной для меня. Однако в конце концов я надеюсь найти ту часть, в которой остался бы навсегда. —

 ________________

Примечание:

¹ Дивизия СС «Викинг», позже танково-гренадерская дивизия СС «Викинг» и 5-я танковая дивизия СС «Викинг», была танковой дивизией Ваффен-СС во время Второй мировой войны. Это была первая СС-дивизия, в состав которой кроме немцев вошли многие добровольцы, представители из «расово приемлемых» стран Северной, Западной и Восточной Европы, позднее был сформирован батальон из западных украинцев. Однако по многим данным принцип добровольности призыва был относительным, и со временем всё чаще становился принудительным.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

5. Июль 1943 г.

Викинги давят и торопят. Длительные переговоры с их нахальными квартирьерами. Конечно, мы уступим, но только по приказу. Вероятно, это произойдёт уже завтра.

Я читал роман Фонтане "Безвозвратный"¹. Это не лучшее из его произведений. В нём его будущий блистательный талант ещё только угадывается. Но придворные сцены и разговоры отменно умелые. Сама тема заставила меня задуматься. Именно это, пойманное лёгкое дуновение меланхолии и тоски, особенно захватывает и очаровывает. Гертруда Гётце² с удовольствием прочла бы этот роман из-за обилия воспоминаний о Шлезвиг-Гольштейне³ и Дании. Возможно, при её незаурядной начитанности и эрудиции, она его читала. Я, в своей жизни, никогда больше не встретил столь любознательной и осведомлённой женщины. Её ум и образ мысли обобщили абсолютно всё, чем она занималась, в том числе и научно, при этом, нисколько не умалив её женственности. Она была удивительно гармоничной и созданной для счастья натурой. И всё же — или именно поэтому? — её жизнь была преисполнена настоящей трагедией. —

 _________________

Примечание:

¹ Теодор Фонтане (1819 — 1898 г.) — был немецким писателем, поэтом, журналистом и критиком. Он считается важнейшим представителем реализма в немецкой литературе девятнадцатого века и великим романистом.

Действия романа Теодора Фонтане «Безвозвратный» происходят в период с 1859 по 1861 год в герцогстве Шлезвиг. Граф Хельмут Холк живёт с женой Кристиной и двумя детьми в уединённом замке, расположенном в гавани Фленсбург на Балтийском море. Кристина набожная женщина с высокими моральными стандартами, в то время как Холк беззаботный, легкомысленный и весёлый мужчина, который восхищается своей женой, находящейся под влиянием Моравской церкви, но в то же время и страдает от её строгих принципов. Холк занимается сельским хозяйством в своём поместье, и занимает должность камергера при датском дворе. Каждый год граф отправляется в копенгагенский дворец исполнять свои придворные обязанности при датской принцессе. Это жизненное разнообразие ему очень подходит. Но в отличие от предыдущих визитов в датскую столицу, на этот раз его миссия ставит под угрозу супружескую жизнь Холков. В предыдущие годы временная разлука всегда приводила к пробуждению любви между ним и женой, но на этот раз в Копенгагене он сталкивается с двумя молодыми особами, с которыми у легкомысленного графа возникают романы. В начале его внимание привлекла соблазнительная жена капитана Бриджит Хансен, дочь его квартирной хозяйки, но вскоре после этого Холк знакомится с фрейлиной принцессы, Эббой фон Розенберг. Пребывание небольшого придворного общества во дворце Фредериксборг в конечном итоге оказывается роковым для Холка. После рискованного катания на коньках по озеру Арресё, Холк вместе с Эббой проводят ночь, которая имеет драматический финал: в замке вспыхивает разрушительный пожар, но Холку удаётся спасти Эббу, он увлекает свою даму на крышу, где они вдвоём замечены придворным обществом, что становится притчей во языцех. Не спрашивая Эббу, Холк собирается жениться на ней и едет в свой замок, чтобы сообщить Кристине о своём решении. Встреча с женой поначалу потрясает его, но новая страсть решает дело, и супружеская пара расходится. Однако, когда Холк возвращается в Копенгаген, Эбба отказывает ему. Осмеянный и глубоко уязвлённый, Холк отправляется в путешествие. Однако его зять и старый местный священник — бывший воспитатель детей графа примеряют пару. И вот, наконец, отпразднована вторая свадьба, но супруги уже не могут вернуться к прежним отношениям. Через несколько месяцев после кажущегося примирения Кристина, не в силах пережить прошлое, совершает самоубийство, бросившись в море.

² Гертруда Гётце — умершая близкая подруга Брандеса, о которой периодически он вспомянет.

³ Шлезвиг-Гольштейн — земля в ФРГ, расположенная на севере Германии. На севере граничит она с Данией, с которой тесно связана исторически. Предположительно это родина жены Брандеса. 

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  6.7.43 г.        

«… И так началась кампания лета 1943 г. 5-го утром немцы крупными силами перешли в наступление на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. … […] …»

         С началом 5 июля, сражения на Курской дуге, мы увеличили количество выступлений и по ОЗС, и через рупора. Передавали содержание сообщений Совинформбюро о ходе этой гигантской битвы.

         В моём архиве сохранилась листовка Политотдела нашей армии, обращённая к нашим бойцам и командирам. Наверху справа обязательная в те времена фраза: «Смерть немецким оккупантам!». Далее следовало сообщение «От Советского информбюро»: из оперативной сводки за 11 июля. 11 июля наши войска на ОРЛОВСКО-КУРСКОМ и БЕЛГОРОДСКОМ направлениях продолжали отбивать атаки танков и пехоты противника. Нашими войсками на Орловско-Курском и Белгородском направлениях за день боёв подбито и уничтожено 162 немецких танка. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбит 31 самолёт противника.

         Затем следовали более подробные сообщения о боях на обоих направлениях. На Орловско-Курском направлении, против Центрального фронта генерала Рокоссовского, противник вновь попытался крупными силами прорвать советскую оборону. Несмотря на одновременный ввод до 400 танков и большого количества пехоты, атаки гитлеровцев провалились. К исходу дня противник был отброшен на исходные позиции, потеряв большое количество танков и свыше 2000 солдат и офицеров. На другом участке наши штурмовики уничтожили несколько десятков вражеских танков, рассеяли и частью уничтожили до двух полков немецкой пехоты. Сорвав атаку немцев и воспользовавшись дезорганизацией противника, наши части выбили гитлеровцев из двух населённых пунктов. На Белгородском направлении войска Воронежского фронта генерала Ватутина продолжали вести упорные бои с противником. На позиции н-ской части наступало более 100 вражеских танков. Наши бойцы уничтожили 34 танка, 3 бронемашины и 14 орудий противника. Советская авиация прикрывала наземные войска и наносила тяжёлые удары по технике и живой силе немцев.

         Искушённому читателю было ясно, что Рокоссовский успешно отражает натиск фашистов и наносит им ответные удары, а Ватутин старается сдержать немецкие удары, но вынужден отходить. Соответственно обрабатывая эту информацию, мы передавали её немцам в такой редакции, чтобы им становилось ясно, что их наступление на Курской дуге проваливается.

  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

6. Июль 1943 г.

В последнее время у меня решительно ничего не ладится и ничего не удаётся. Беспокойство и тоска грызут и сжигают меня, изводят изнутри. Решения и планы на будущее не приходят. Я вижу всё только в ядовитых и чёрных тонах. При этом сейчас я всегда резок и озлоблен. Везде и во всём вижу лишь страдания нашего времени. В следствии таких настроений, я только теряю себя, и в результате ничего не нахожу. В течении последних нескольких недель ко мне не хотели приходить даже мысли о новых планах для моего романа. Чем дольше длится эта война, тем все вокруг становятся всё более изнурёнными и чёрствыми. Это драгоценное, и во многих отношениях потерянное время, никогда не сможет нам чем-либо возместиться. И это лучшие годы жизни. При этом мы вступаем уже в 5-й год войны, а конца этому даже не предвидится. —  

Говорят, что наше немецкое наступление на Харьков началось вчера. По крайней мере, именно так рассказывают эсэсовцы из дивизии Викинг, которые были здесь в течение двух дней. Надеюсь, это правда. У нас уже было достаточно неудач в этом году. Пора нам что-то предпринять. —    

Офицеры СС удивлены пессимистическому духу, царящему в нашей дивизии. Но при этом они всегда забывают о том, насколько их положение лучше нашего. Уже один вид их пробуждает в наших усталых и измотанных солдатах чувство подлинной классовой ненависти. В наши войска входят те жалкие остатки последнего контингента, которые ещё можно было наскрести в Германии. Они же впитали в себя лучший человеческий генетический материал со всей Европы. Любой их ефрейтор у нас, вероятно, был бы фельдфебелем. В то время, когда у них многие солдаты самостоятельны и инициативны, претендуют на лидерство и подчиняются с трудом, у нас офицер вынужден принимать ответственность, думать и быть инициативным в полном одиночестве, при полной пассивности окружающих подчинённых. При этом эсэсовцы пьют и кутят, а наши солдаты вынуждены время от времени самым настоящим образом голодать. Тем не менее они грабят страну самым бесстыжим образом и занимаются вымогательством, отбирая последнее у местных жителей, а мы снова и снова продолжаем исповедовать благоволение и на деле проводим дружбу с украинцами. У нас за каждый мельчайший проступок сурово наказывают, даже офицеров (как, к примеру здесь, совсем недавно) и сразу заключают под стражу, а СС всегда остаются безнаказанными. Поэтому никого русский так сильно не ненавидит, как эсэсовцев. —

Я всё не могу забыть сентиментальное стихотворение из романа, вызывающее противоречивые чувства:   

„Пожалуй, покой есть лучшее,

Из всех блаженств мира,

Что остаётся от земных радостей,

Что остаётся неизменным?

Роза вянет в грозу,

Которую дарит нам весна,

Кто ненавидит, достоин сожаления,

Но ещё большего тот, кто любит.¹“  

___________________

Примечание:

¹ Стихотворение из вышеупомянутого романа Фонтанэ «Безвозвратный», к которому в своих записях возвращается Брандес, принадлежит перу немецкого поэта Вильгельма Фридриха Вайблингера, скончавшегося в возрасте 25-лет. 

В начале романа в доме Холков исполняется песня на это стихотворение. Кристина (жена Холка), склонная к меланхолии, берёт ноты с фортепиано, и, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Только через две главы мы узнаём о содержании текста; Кристина скопировала его и теперь просит свою подругу Джули фон Добшютц снова прочитать ей первый стих: третья и четвертая строки заменены автором романа. 

Стихи Вайблингера говорят о том, что с каждым годом мы теряем всё больше и больше удовольствия от жизни. Но заменённые Фонтане строки говорят о том, что из-за быстротечности жизни человек должен осознавать, что в ней важно и что является постоянным. Больше всего человек сожалеет о последствиях неправильных поступков, будь то в этом мире или потустороннем. В то время, как Кристина надеется найти счастье в строгом христианском образе жизни, менее захватывающем и интересном, чем если жить, как Холк, в согласии со своими страстями, но которые не приведут, в последствии, к каким-либо сожалениям. Эти разные взгляды на жизнь: практичные, как у Холка, в погоне за мирскими наслаждениями, и «правильным» – образом жизни, ориентированном на вечность, как у Кристины – снова и снова являются причиной споров между супругами, и находят символическое выражение во время исполнения песни. В любовном романе Холка с Эббой, Холк, по своему обыкновению, сдаётся прихоти момента – но всё же он не такой легкомысленный человек мгновения, как предмет его вожделения. Он хочет превратить роман в продолжение, в брак, что Эбба категорически отвергает. 

Для Эббы в любовной интрижке царит момент наслаждения, и она переживает его и радуется ему, но тот, кто хочет увековечить этот момент или даже извлечь из него дальнейшие права, тот перевернёт легитимность с ног на голову. Холк застрял между моментом и вечностью, поэтому он не получает ни того, ни другого. После того, как долгожданное счастье с Эббой не материализуется, он постепенно осознаёт, что потерял постоянную Кристину, и это счастье тоже безвозвратно ушло. 

Только в самом конце романа, из письма читатель узнаёт, что Кристина подчеркнула последнюю строчку первой строфы в своём экземпляре песни. В этой не ясно подчёркнутой строчке была целая история. Маленькая чёрточка рассказывает, как Кристина страдает от того факта, что её жизнь разрушается именно из-за того, что она любит своего мужа. Холк потерял то, что когда-то любил, но Кристина потеряла то, что всё ещё любит …. 

__________

  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

7. Июль 1943 г.

До сих пор не ясно, действительно ли началась наступление под Харьковым. У нас пока всё ещё спокойно. — 

 

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  7.07.43 г.      

Заболел. Видимо у меня что-то серьёзное, только не сейчас! Нет времени даже к доктору в медсанбат съездить.

На Белгородском немцы продвигаются. Говорят, что углубились километров на пять на ширине в двадцать километров. Несут        колоссальные потери.

...  8.07.43 г.      

Стало немного лучше. Еду в 102-й полк. На Белгородском немцы всё продвигаются. Заняли 5 населённых пунктов. Говорят, что ввели 3 танковых и 4 пехотных дивизии, и во втором эшелоне имеют 4 танковых и 4 пехотных дивизии. 15 дивизий на 20 км. Даны потери за 3 дня: 1 500 танков, 62 самолёта, 30 000 человек. Если всё пойдёт нормально, то мы повторим им то, что они сделали в мае 42 г. с нами под Харьковом, но в большем масштабе.

  

Из письма к сестре Лили от 08.07.43 г. 

         «… Дорогая Лиля, хочу остановиться на некоторых вопросах, затронутых в твоих двух последних письмах. 

         Во-первых, о скуке и твоих условиях жизни. Лиля, я всё понимаю, но нельзя же в 24 года становиться старушкой, а тем более плаксивой. Ведь не для этого люди то на свет родятся! Ты должна быть энергичной, если ставишь себе какую-либо цель – добивайся её. Добейся книг, займись этим по-настоящему и запишись в библиотеку. Раз идёт картина интересная – плюнь на одежду и на провожатых и иди в кино. А на счёт одинокого и жалкого существования – это ты совсем загнула. Всё зависит от человека. Если ты себе поставишь достойную цель в жизни, и будешь добиваться её достижения, ты никогда не будешь, одинока, а тем более жалка. Почитай про Крупскую и подумай обо всём, что я написал, и не думай, что я не понимаю тебя, а потому так пишу. Я всё понимаю и надеюсь, что у меня умная (!) сестричка! Ясно? […] …»  

  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

9. Июль 1943 г.

Вчера ездил утром с Бэкманном в дивизию. Обсуждение новых планов и организация нашего батальона. По случаю я узнал, что несколько недель назад меня перевели в офицерские резервы, но сразу же приказали вернуться в дивизию. Некоторое время назад из полка подали заявку на то, чтобы я был единственным, кого вернуть в полк. В любом случае мне придётся остаться в моей прежней должности, и это меня отнюдь не воодушевляет. —

Днем с Бэкманном, посещение СС. Если бы я был на пять-десять лет моложе, я, пожалуй, пошёл бы в СС, был бы сейчас СС-штурмфюрером. Они, без сомнения, узколобые и чрезмерно оптимистичные, но тем не менее молодая Германия будущего живёт в их рядах. При более строгой дисциплине и с большим акцентом на этические основы германизма¹ многое ещё можно было бы сделать с их превосходным человеческим материалом. Несмотря на всё моё глубокое уважение к Бэкманну, я чувствую себя более привлечённым к ним, чем к его пуританско-католическому мировоззрению. Они действительно живут и формируют жизнь, а не просто теоретизируют. Я предпочитаю действия пониманию, даже если я ни коим образом не могу полностью согласиться с их идеями.

Первые русские листовки о нашем наступлении к северу от Харькова. Они содержат, в общем и целом, искажённые сообщения сводок вермахта с неоднократно уже повторяющейся угрозой устроить нам новый Сталинград.

Я читаю новеллы и короткие рассказы Эмиля Штрауса "Завеса"² — действительно довольно мило. Но больше мне у него почти ничего не нравится. Он не великий поэт и далеко не всегда чист в мышлении, выборе материала и суждениях. —

 __________________

Примечание:

¹ Германизм — по идеологии национал-социалистической Германии Третьего рейха — особенности немецкой этнической принадлежности.

Также, согласно нацистской физической антропологии, к ним частично относились «расово приемлемые народы» из стран Европы: Бельгии, Голландии, Франции, Дании, Швеции, Швейцарии, Норвегии, Эстонии, Финляндии, возможно Англии и Италии. 

² Эмиль Штраус (1866 — 1960) — немецкий писатель, рассказчик и драматург.

В 1930 году Штраус вступил в НСДАП. После того, как в 1933 году Прусская академия художеств была приведена в соответствие нацистской идеологии и 40 евреев и других непопулярных членов академии были удалены, для Штрауса освободилось там место. В 1936 году он был назначен Йозефом Геббельсом в Сенат культуры Рейха и получил медаль Гёте и премию Эрвина фон Штайнбаха. Его 70-летие было отмечено в нацистской прессе. В 1944 г. Штраус был в списке богом одаренных людей имперского министерства народного просвещения и пропаганды.

С 1955 года Штраус жил в доме престарелых недалеко от Фрайбурга, где и умер. За несколько месяцев до смерти он сжег большую часть своего литературного имущества и все доступные ему письма.

Герман Гессе писал: «Я иногда замечал его склонность к расовой ненависти, или, скорее, его арийское презрение к другим расам, которое он привез с собой из Бразилии, но никогда не принимал это всерьез. Вскоре после этого он отправился к Гитлеру. …

  

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  9.07.43 г.      

Приехал в 102-й полк. Опять зверская неудача. Передача сорвалась. Настроение моё можно себе представить. Даже наступившая в эту ночь годовщина прохода через линию фронта не сглаживает моей досады.

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

10. Июль 1943 г.

Мой денщик превращает любой опыт, включая войну и политику, в театр. Он всегда и во всём видит только возможности и намерения имитировать деятельность. Не будучи умным или образованным, он довольно интересен. Прирожденная берлинская смекалка и трезвое чувство реальности в сочетании образуют очень критический, но отнюдь не непоэтический взгляд на существование.

Вчера и сегодня сильные дожди и частые грозы. Надеюсь, это не навредит немецкому наступлению. Эсэсовская дивизия "Викинг" вчера вечером выступила, предполагаю для того, чтобы принять участие в военных действиях. — 

 

Старший лейтенант Фридланд:

...  10.07.43 г.    

В сегодняшней сводке передают, что ожесточённые бои продолжаются. При этом резкое снижение числа подбитых танков и сбитых самолётов. В чём дело? Не хочется предположить того, что невольно напрашивается ...

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

11. Июль 1943 г.

Утром, после верховой езды, снова доклад о немецкой истории: от средневековья до Фридриха Великого и Марии Терезы. — 

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

12. Июль 1943 г.

На мотоцикле в Петровская и Грущеваха, в батальон и дивизию. Поездка из-за плохой дороги и постоянно прорывающихся проливных дождей была очень утомительна. Приступы нестерпимых болей в почках. —

Десант американцев в Сицилии¹. Надо надеяться, что их удастся скоро изгнать. Мы должны удержать Италию, если хотим сохранить за собой Балканы. 

 _____________________

Примечание:

¹ „Сицилийская операция, или Операция «Хаски», — операция Второй мировой войны, в ходе которой войска союзников разгромили войска стран Оси (Италии и Германии), расположенные на Сицилии, и захватили остров. За широкомасштабной высадкой последовали шесть недель боёв на суше.

Сицилийская операция стала началом Итальянской кампании Союзников.

Операция началась в ночь с 9 на 10 июля и окончилась 17 августа 1943 года. На момент проведения это была крупнейшая морская десантная операция.

Командование Союзников использовало опыт высадки на Сицилии для более крупной высадки в Нормандии, которая до сих пор остаётся крупнейшей десантной операцией.

Операция достигла поставленных целей: сухопутные, военно-воздушные и военно-морские войска стран Оси были выбиты с острова, средиземноморские морские пути были открыты, а итальянский диктатор Бенито Муссолини был отстранён от власти. Началась высадка войск Союзников в Италии.

По мнению некоторых военных экспертов высадка союзников на Сицилию способствовала отмене начавшегося 5 июля 1943 года немецкого наступления под Курском и заставила Гитлера перебросить часть своих войск в Италию для усиления этого стратегического направления^{[2][3][4][5][6]}. … […] … .“ (*⁰¹³)    

 

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  12.07.43 г.    

Окончательно подтвердилась высадка англичан в Сицилии. Наступают великие дни.

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

13. Июль 1943 г.

С некоторых пор погода уже неприветливая, почти осенняя. Дожди идут едва ли не каждый день и очень холодно. Надеюсь, это не окажет плохого влияния на битву южнее Орла. —

Во время этого учебного курса в нашем батальоне было несколько довольно умных и приятных унтер-офицеров и солдат, с которыми я много общался. Это поразительно, насколько сильно люди нашего времени предпочитают быть ведомыми и ни о чём не думать, полагаясь во всём на других, несмотря ни на что, что бы не происходило вокруг. На этот раз мало офицеров. —

Сегодня в дивизии будут вести переговоры о новых задачах и планах на следующие несколько недель. Майор Бэкманн пока что остаётся и дальше командиром учебного батальона.  —

Я читаю «Жители острова Хемсё»¹ Августа Стриндберга, действительно замечательная типично скандинавская книга. — 

 ____________________

Примечание:

¹ Йохан Август Стриндберг (1849–1912) — был шведским писателем и публицистом. Его драмы читают во всем мире, он считается классиком шведской литературы.

Роман «Жители острова Хемсё» 1887 год, считается одним из шедевров Стриндберга. В нём рассказывается захватывающая и необыкновенная история. Речь идет о том, как бездомный выскочка, пришелец, наёмный работник Карлсон сначала становится слугой, затем любовником, и, наконец, мужем богатой вдовы Флёд на вымышленном острове Хемсё, где всего-то проживают восемь жителей.

Поначалу пришелец добивается определённых успехов. Одаренный организатор, он поднимает пришедшее в упадок хозяйство вдовы, достигает должности официального члена наблюдательного совета горнодобывающей компании. Однако Карлсон сам того не желая, усложняет себе жизнь своим неадекватным, полным противоречий, высокомерным, заносчивым, задиристым, неуживчивым характером и неправильным отношением к людям. 

Островитяне его не любят, хотя он и научил их кое-чему полезному: более эффективно ловить рыбу, осваивать новые рыболовные угодья, опробовав новые приёмы.

Карлсон влюбляется в очень юную девушку, но любовь осложняется тем, что, он не желает идти с ней на равноправный и более широкий духовный контакт, культивируя своё, якобы, умственное «превосходство».

В результате эти отношения заканчиваются для Карлсона несчастливо. Девушка покидает остров, и, как он узнаёт позже, выходит замуж на материке. Карлсон всё более замыкается в себе, становится всё более одиноким и всё более неадекватным.

В конце концов его жена, старуха Флёд, лишает Карлсона наследства за прелюбодеяние.

Так судьба берёт своё …

 

 Старший лейтенант Фридланд:

         ...  13.07.43 г.    

На Орловско-Курском и Белгородском направлениях дела развиваются замечательно.

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

14. Июль 1943 г.

Целую ночь напролёт мы сидели и ждали атаки русских. Огромные скопления войск неприятеля наблюдались на всех плацдармах. Поэтому дивизия ожидала крупного наступления, как продолжения битвы "Белгород – Орёл". Этого пока не произошло, но всё ещё следует ожидать, мы все в боевой готовности и ждём. —

Известия Вермахта мало приятны. Жестокие бои продолжаются на востоке и юге. И это уже летом! Кроме того, продолжаются кошмарные бомбардировки в Рейнской области¹. Это ужасно, наше прекрасное отечество должно быть полностью разрушено. Это отнимает у меня сон, лишь только я подумаю об этом. Неужели с этим действительно ничего не поделаешь? Неужели это начало конца? Неужели всё будет проиграно снова, на пятый год войны? Меня охватывает безумная ярость, когда я думаю обо всём. Вина и судьба связаны между собой воедино. Где искать спасение? С чего мы должны начать? Эти вопросы лишают меня спокойствия и сна, они разрушают меня. Воистину «Блаженны нищие духом»². Как счастливо живём мы, будучи обманутыми и идиотами. Но растёт множество тех, кто знает, чей ясный взгляд пронизывает ужас. Неужели должен действительно прийти конец Запада, упадок старой европейской Культуры? Рассудок вновь и вновь обнаруживает всё новые признаки гибели, но душа и сердце не хотят и никогда не смогут в это поверить! У наших вождей ясные головы, трезвый ум, железная воля, горячее сердце и разум полный воображений и идей. Я могу только помочь. Если бы я смог спасти отечество, я бы с радостью пожертвовал собой, несмотря на то что я люблю жизнь и люблю мою семью. — 

В своей лекции по истории Германии я имел дело со временем от Фридриха Великого до наших дней. В конце концов я так вдохновился собственным докладом, что не смог больше вести лекцию в виде урока или дискуссии, вместо этого я всё более поддавался своей страсти и уже только проповедовал. В эти последние столетия истории Германии: истории долга и страданий, смерти и свершений — моё сердце просто прожгло плоть и вышло из меня. Здесь мы ничего не сможем сделать, кроме как стоять насмерть, сложить головы и пасть. Но также мы обязаны ясно понимать за что мы боремся и что защищаем. Германия ни в коем случае не должна потерять выдержку и снова сдаться, нет, мы должны выстоять посреди руин. В конце концов мы боремся не только за наше жизненное пространство, но и за наш немецкий образ жизни. —

 

_________________

Примечание:

¹„Воздушные налеты британских Королевских ВВС и ВВС США на Рурскую область в воздушной войне во время Второй мировой войны преследовали цель уничтожения производства и транспортировки товаров военного времени нацистской Германии, так как Рурская область была "оружейный заводом рейха". Кроме того, удары были направлены против морального духа гражданского населения в этом мегаполисе.

Бомбардировки союзников не ограничивались городами и населёнными пунктами Рурского угольного округа, но охватили весь современный Рейнско-Рурский регион. Пик ковровых бомбардировок пришёлся на 1943 и 1944 годы, в частности в течении пяти месяцев битвы за Рур. После образования Рурского котла и захвата Рурской области армией США в апреле 1945 г. воздушные налеты прекратились. Разрушение имели множество последствий, которые ощущаются до сих пор. Утилизация последствий авианалетов в регионе и обезвреживание взрывоопасных предметов производятся до сих … […] …“  (*⁰¹⁴)    

 

² «Блаженны нищие духом» — Евангелия от Матфея: Глава 5.3/Нагорная проповедь 

• И увидев народ, Он взошёл на гору; и когда сел, приступили к Нему ученики Его.
• И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:
• Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
• Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
• Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
• Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
• Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
• Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
• Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
• Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
• Блаженны Вы, когда будут поносить Вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня;
• Радуйтесь и веселитесь, ибо велика Ваша награда на небесах: так гнали и Пророков, бывших прежде Вас. …        …        …       

  

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

16. Июль 1943 г.

Локальные атаки русских на некоторых участках нашей дивизии. Вероятно, то же самое происходит и у соседей слева и справа, но пока не ожидается их большого числа. Мы по-прежнему в боевой готовности и ждём. —

Днём и ночью мимо нас катятся танковые дивизии. Все преисполнены беспокойства и ожидания. В некоторых случаях одни и те же части останавливаются здесь уже во второй или третий раз в течение последних четырнадцати дней. У нас, так же, как и у русских, сразу за линией фронта происходят крупнейшие передвижения войск. Ситуация между Белгородом и Орлом до сих пор ещё неопределённая. —

Вчера днем была крупномасштабная воздушная атака приблизительно ста тридцати — ста пятидесяти немецких самолетов на Червонный Шахтер в пределах участка нашей дивизии. Подобные картины я наблюдал во времена французской кампании. Один самолёт был сбит русскими. На наших глазах пилоты выпрыгнули с парашютами и смогли спастись. А сегодня российский воздушный налет на нашу деревню, которая была забита сотнями танков, прямо во время осмотра генералом — абсолютно без потерь.

Позавчера вечером я встретил очень образованного и интеллигентного служащего Организации Тодта¹, с которым я около часа совершал прогулку на лошадях. Он, в мирное время, более 10 лет работал в России и смог рассказать мне много важной информации о Сибири, партии, вермахте и так далее. Поскольку он здесь работает, я, в это время, буду видеть его чаще. —

Сегодня, в качестве командира специального отряда, верхом в Ново-Семёновку. —

Между тем я перечитал ещё раз Рейтера «Из времён моего заключения»².  В эти неспокойные дни для чтения мне не всегда хватало свободного времени. Я нашёл книгу несколько устаревшей, нижненемецкий язык в наше время не абсолютно обходимый и литературно не значимый. Этот серьёзный мотив нужно рассматривать трагически, а не как пустяково — бидермайерский³. В конце концов, этот значительный период также содержал много прекрасного и великого. — 

 __________________

Примечание:

 

¹ «Организация Тодта (нем. Organisation Todt) — военно-строительная организация, действовавшая во времена нацистской Германии. Организация названа Адольфом Гитлером по имени возглавившего её Фрица Тодта с 18 июля 1938 года ^[1]. … […] … .“ (*⁰¹⁶)  

² Фриц Рейтер (1810 — 1874) был немецким поэтом и писателем, писавшим на нижненемецком диалекте. Он является одним из основателей современной нижненемецкой литературы.

«Из времен моего заключения» (Ut mine Festungstid, 1862) — роман немецкого писателя Фрица Рейтера, опубликованный в 1862 году.  

Автобиографическое повествование основано на пребывании Рейтера в тюрьме. В 1832 году, будучи студентом юридического факультета, он познакомился с политическим движением, целями которого была единая демократическая Германия, свержение всех германских княжеств, которые, по мнению братства, были реакционными. 3 апреля 1833 года члены движения устроили беспорядки во Франкфурте-на-Майне.

Рейтер не принимал участия в беспорядках, но 31 октября 1833 года он был арестован и заключён в крепость. Как член революционного движения, он был обвинен в государственной измене. 28 января 1837 года ему был оглашен приговор: «казнь посред-ством обезглавливания», однако приговор в качестве формы милосердия был тут же заменён тридцатью годами тюремного заключения и Рейтер был посажен в тюрьму.

После смерти прусского короля Фридриха Вильгельма III в 1840 году Рейтер был амнистирован сыном и преемником Фридриха, Вильгельмом IV, отсидев в общей сложности семь лет в тюрьме.

Пребывание в заключении явилось для будущего писателя своеобразной школой жизни, которая укрепила его в неприятии режима насилия, но первоначальные жизненные планы и цели его были разрушены, а жизнь исковеркана. Рейтер нашёл свой скромный образ жизни в качестве учителя, а через несколько лет писателя.

В романе описаны тоскливые будни в тюрьме, которые Рейтер делил со своими сокамерниками. Весёлые эпизоды и переживания во многом заставляют читателя забыть о горечи заключения Рейтера. Рейтер описывает анекдотически пародийные сцены и веселые любовные похождения своих товарищей, свои попытки быть художником, попытки готовить еду в камере. Надзиратели могли унизить арестованных или облегчать их участь более гуманным обращением.

Рейтер своей книгой хотел передать быт тюремных будней своих товарищей по несчастью. В центре внимания произведения не сведение счётов со своими мучителями, а скорее гуманизм и восхваление дружбы, которая выдерживает испытание в трудные времена.   

³ „Бидермайер^[1] (нем. Biedermeier) — художественное течение в немецком и австрийском искусстве, главным образом в живописи, графике, оформлении интерьера и декоративно-прикладном искусстве, получившее развитие в 1815—1848 годах, во времена относительного затишья в Европе после окончания Наполеоновских войн (Венский конгресс) и до революционных событий в Германии 1848—1849 годов. … […] … .“ (*⁰¹⁷)

  

Старший лейтенант Фридланд:

         ...  16.07.43 г.    

Наши войска перешли в наступление. Вчера прибыл в Михайловский. Вечером в 101-й полк.

 

ОБСТАНОВКА К НАЧАЛУ ОПЕРАЦИИ.

""""""""""""""""""""""""""""""""

17 - 22 июля 1943 года (*⁰¹⁸)

 

Источник информации:

Из Интернет-портала подлинных документов о Второй мировой 1939-1945 и Великой Отечественной войне 1941-1945 «Память народа» – Министерство обороны РФ и Корпорация ЭЛАР.

https://pamyat-naroda.ru/ops/nastupatelnaya-operatsiya-na-izyum-barvenkovskom-napravlenii/

(03.06.2023__14:45)

(Составителем и соавтором данного издания, была произведена некоторая орфографическая и стилистическая редакция.)

 

НКО СССР

ШТАБ

4-го Гвардейского Стрелкового

КОРПУСА

Оперативный Отдел

"25" декабря 1943 г. -

№ 0551

СТ. ПОМОШНИКУ НАЧ. ОПЕР. ОТД. 8 ГВ. АРМИИ

по изучению опыта Отеч. войны. –

----------------------------------------

Описание боевых действий 4-го Гвардейского

стрелкового корпуса, при прорыве сильно укрепленной обороны противника в районе СРЕДНИЙ-ЗАВОДСКОЙ

в период с 17-22.7.1943 года. -

НАЧАЛЬНИК ОПЕР. ОТД 4-го ГВ СК

Гвардии ПОЛКОВНИК:                    /ДУДНИК/.-

17 - 22 июля 1943 года. -

__________________________

 

„… в ночь на 16 июля 1943 года корпус занял исходное положение в лесу, западнее города Изюм. Крупный лесной массив давал возможность скрытно от наблюдения противника, произвести сосредоточение корпуса и частей усиления.

Река Северский Донец, по левому берегу, который противник занимал оборону, являлась серьёзным препятствием для наступающего и форсирование было возможно только с помощью переправочных средств. Ширина реки 40-75 метров, глубина от 2 до 7 метров, скорость течения равнялось 0,9 метров в секунду. В полосе наступления корпуса имелись два брода: один брод — 0,9 метра глубиной, второй 1,5 метра.

Превосходящим являлся правый берег: крутой и обрывистый, возвышавшийся непосредственно у реки, с гребнем высот, ограничивающих наблюдение глубины обороны противника и способствующий скрытому маневру резервов противника, затрудняющий подъём, особенно артиллерии после форсирования. Передвижение артиллерии после переправы было возможно только вручную, с дополнительным нарядом пехоты.

На левом фланге корпуса правый берег был покрыт лесом на 0,5-2 километра от реки.

Местность характеризовалась наличием значительного количества балок, прорезающих полосу наступления, как с запада на восток, так и с юга на север, крупных населённых пунктов и отдельных высот, резко выделяющихся на местности и способствующих организации сопротивления в глубине.

Погода в период проведения операции особого влияния на действия войск не имела. Скоропроходящие дожди лишь на известный период затрудняли наблюдение. — 

… … … … … …

 

Противник

 

К утру 17.7.43 года. Рубеж: устье реки Берека — Шпаковка протяжением 17 километров. В первой линии оборонялись 457-й пехотный полк, 257-й пехотной дивизии Вермахта и до батальона 97-го пехотного полка 46-й пехотной дивизии Вермахта. Во втором эшелоне в районе сёл Великая Камышеваха, Барабашевка, Петрополье, располагался 466-й пехотный полк (дивизионный резерв противника).

На участке прорыва действовали: орудий ДА-46, орудий ПА-12, орудий ПТО-40, миномётов-40, ПТР-50, пулемётов-240.

Тактическая плотность: на один километр фронта свыше 0,2 батальона, а с дивизионным резервом — 0,3 батальона. Полевых орудий — 3,4, ПТО — 2,3, миномётов — 2,3, пулемётов — 14.

Ближайшие оперативные резервы: город Лозовая — танковая дивизия СС "Викинг", район Славянск — 17-я танковая дивизия, подход которых следовало ожидать к исходу второго дня операции.

Система обороны немцев на участке сёл Большая Гаражевка — Семёновка опиралась на узел сопротивления и опорные пункты, насыщенные Дзотами, бронекабинами и Дотами, взаимно связанными между собою огневой поддержкой.

В качестве узлов сопротивления и опорных пунктов обороны противник использовал населённые пункты — Большая Гаражевка, Средний, Заводской, Семёновка и ряд высот, среди которых наиболее сильно были укреплены высоты 186,9 и 192,4.

Главным узлом обороны противника являлись село Заводской и хутор Средний, которые немцы укрепляли особенно тщательно и подготовили в качестве противотанкового района.

Подступы к переднему краю немецкой обороны в районе Большая Гаражевка — Семёновка защищены естественным препятствием — рекой Северский Донец, правый берег которого возвышается над левым на 40-50 метров. Кроме того, правый берег реки имеет крутизну склонов, достигающих 45-50 градусов. Эти естественные препятствия были дополнены значительным количеством противотанковых заграждений, которые тянулись почти вдоль всего переднего края обороны противника и были развиты в глубину на участке сёл Большая Гаражевка – Семёновка.

Узел сопротивления Большая Гаражевка включал в себя позиции, расположенные непосредственно у населённого пункта и ряд окружающих небольших высот: 125,2, 131,5, 134,0. На этом участке перед передним краем обороны были расположены мощные противотанковые и противопехотные поля. — 

Южнее минных полей на скатах высот были установлены проволочные препятствия: сеть на низких кольях и рогатки.

За проволочными препятствиями шли траншеи неполного профиля, из которых простреливались река Северский Донец и проходы к заграждениям.

В районе высоты 121,2 устроено два двухамбразурных и один одноамбразурный Дзот, из которых простреливались излучина реки и левый берег реки Северский Донец.

Дзоты с флангов и из глубины прикрывались огнём пулемётов, установленных в открытых окопах. От села Большая Гаражевка по направлению к селу Малая Гаражевка тянулся противотанковый ров длиною в 2,5 километра. Каждый обстреливался из стрелковых окопов.

Наблюдательный пункт, расположенный в районе высоты 131,5, был прикрыт стальным колпаком и обеспечивал обзор подходов к реке, обзор района села Червонный Шахтёр и значительной части прилегающего лесного массива. — 

Блиндажи, расположенные в районе, села Большая Гаражевка отличались простотой конструкций, были заглублены на значительную глубину и имели 5-6 накатов. Все они были связаны с сильно развитой системой ходов сообщения. Ходы сообщения были приспособлены для обороны, имели стрелковые ячейки и площадки для ведения пулемётного и миномётного огня. — 

В целом — узел сопротивления села Большая Гаражевка был приспособлен к круговой обороне, но фронтальный участок имел наибольшее количество фортификационных сооружений, огневых точек и заграждений. Выход на юг был прикрыт только стрелковыми окопами. —

Главным узлом сопротивления немцев на участке меж сёл Большая Горажевка — Семёновка, являлся хутор Средний, село Заводской и высота 186,9.

Этот район немцы укрепляли как противотанковый, сосредоточив здесь значительное количество противотанковой артиллерии и противотанковый резерв. При этом каждый из этих пунктов взятый отдельно, был приспособлен к круговой обороне и отделён друг от друга отсечёнными позициями и заграждениями, что в значительной степени затрудняло проведение фланговых атак.

Этот немецкий узел сопротивления в большей степени был обеспечен огромными средствами и Дзотами, и имел более развитую систему ходов сообщения, здесь было сосредоточено значительное количество противотанковой артиллерии. Противник на этом участке ставил также противотанковые минные поля, проволочные заграждения, установленные в 2-3 кола.

Дзоты были построены более прочно с применением для перекрытия пакетов рельс и металлических балок.

Ходы сообщения к Дзотам были перекрыты полукруглой ребристой бронёй, толщиной в 5 миллиметров. Здесь же встречались бронекабины на один станковый пулемёт.

Используя выгодное, в тактическом отношении, местоположение населённых пунктов Средний и Заводской, противник приспособил здесь к обороне значительное количество зданий для ведения, главным образом, автоматно-пулемётного огня. Часть блиндажей располагалась в оврагах и было построено при помощи подземных работ. Заглубление этих блиндажей от поверхности земли достигало более 10 метров.

При оборудовании указанного узла сопротивления противник большое внимание уделил обеспечению флангов. Здесь он расположил Дзоты и открытые площадки для ведения пулемётного и миномётного огня.

Кроме того, фланги были прикрыты проволочными заграждениями в 2-3 кола, а между хутором Средний и селом Заводской и минными полями. Выход в тыл со стороны хутора Средний и села Заводской был прикрыт траншеями и позициями для пулемётов, но в целом укреплён значительно меньше, чем фронтальный участок обороны и фланги. Правда, здесь выход в тыл надёжно прикрывал опорный пункт, который был расположен на высоте 186,9.

В состав Семёновского узла сопротивления входили позиции, расположенные в излучине реки Северский Донец в 1,5 километрах северо-западнее села Семёновка, высоты 159,8 и позиции, расположенные непосредственно в районе села Семёновка.

Наибольшее количество фортификационных сооружений было расположено в излучине реки Северский Донец в районе озёр.

Здесь наряду с обычными Дзотами было обнаружено 3 бронекабины и 2 железобетонных Дота на один станковый пулемёт каждый.

Обилие минных полей, проволочных заграждений и огневых точек показывало, что на этом участке немцы ожидали наступления наших войск и тщательно к нему подготовились. Здесь оборона была эшелонирована, в глубину и имела три рубежа.

Первый — в непосредственной близости от берега реки Северский Донец в районе озёр; второй — на склоне высоты 135,4; третий — непосредственно в районе села Семёновка. — 

Устройство огневых точек и заграждений были аналогичны описанным выше узлам сопротивления.

  

КРАТКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОТИВНИКА.

257-я пехотная дивизия Вермахта — кадровая. Сформирована до начала войны с Францией. На восточном фронте с июня 1941 года, где неоднократно участвовала в наступательных и оборонительных боях. — 

Летом 1942 года, вследствие больших потерь, была направленна во Францию на переформирование. Во Франции находилась до марта месяца 1943 года. В апреле 1943 года была снова направлена на восточный фронт на рубеж реки Северский Донец.

В составе дивизии насчитывалось до 20% кадрового состава. Офицерский состав в большинстве был кадровый и имел богатый боевой опыт, большой процент награждённых.

Последнее пополнение, полученное во Франции, было частью из числа выздоровевших раненых в возрасте 25-30 лет и из рабочих военных предприятий в возрасте 30-35 лет. Подготовка всего личного состава была хорошая.

Материальной частью и людским составом дивизия была укомплектована по штатам обычной немецкой пехотной дивизии.

Боевой и численный состав: батальонов — 10, людей — 10800, полевых орудий — 66, орудий ПТО — 50, миномётов — 54, пулемётов — 470. —  

По вооружению, боевой подготовке и политико-моральному составу 257-я пехотная дивизия вермахта являлась в то время одной из лучших немецких пехотных дивизий. Инженерное оборудование местности в сочетании с короткими контрударами дивизионных резервов вполне обеспечивало удержание занимаемого рубежа до подхода резервов. — 

Наличие оперативных резервов, находящихся в районе города Лозовая и города Славянск, обеспечивали быструю нейтрализацию прорыва на участке 257-й пехотной дивизии.

  

ЗАДАЧА. РЕШЕНИЕ КОМАНДИРА КОРПУСА И ПЛАН БОЯ.

Задача корпуса — форсировать реку Северский Донец на участке устье реки Берека, Шпаковка, прорвать укреплённую полосу противника и в дальнейшем, развивая наступление в общем направлении на Близнецы, своими действиями обеспечить с запада наступление ударной группы, с развитием успеха в глубину. Фронт корпуса должен был последовательно, развёртываться и перестраиваться на запад и северо-запад. —

Вся первоначальная операция была рассчитана на четыре дня. … […] … .” (*⁰¹⁸)

… … …

 

Отрывки из журнала боевых действий 23 танкового корпуса с 12.3. по 25.8.43 г. (*⁰²¹)

Источник информации:

Журнал боевых действий 23 тк

Описывает период с 12.03.1943 по 26.08.1943 г.

Журналы боевых действий. Дата создания документа: 26.08.1943 г.

Архив: ЦАМО, Фонд: 3418, Опись: 1, Дело: 15, Лист начала документа в деле: 31

Авторы документа: 23 тк, майор Наумов

Из Интернет-портала подлинных документов о Второй мировой 1939-1945 и Великой Отечественной войне 1941-1945 «Память народа Память народа» – Министерство обороны РФ и Корпорация ЭЛАР.

https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=130857418&backurl=q%5C%D0%9D%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%BD%D0%B0%20%D0%98%D0%B7%D1%8E%D0%BC-%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC%20%D0%BD%D0%B0%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8::division%5C23%20%D1%82%D0%BA::begin_date%5C17.07.1943::end_date%5C27.07.1943::use_main_string%5Ctrue::group%5Cjbd::types%5Cjbd&date_from=17.07.1943&date_to=27.07.1943&static_hash=a18feaaa0311da4b24767bbad01b9c9dv7

(Составителем и соавтором данного издания была произведена некоторая орфографическая и стилистическая редакция).

„… 16.7.43 года боевым распоряжением штаба 1-й гвардейской армии написан и спущен приказ: 23-й танковый корпус был ориентирован на возможный ввод в прорыв на участке 4-го Гвардейского стрелкового корпуса в районе села Червонный Шахтёр. Поэтому в 17:00_16.7.43 года в село Червонный Шахтёр был выслан 176-й сапёрный батальон для постройки к 17 июля моста для автотранспорта. Постройку танкового понтонного моста должна была обеспечить 4-я понтонная бригада. …  

… В связи с сложившейся обстановкой командующий 1-ой Гвардейской Армии 17 июля 43 года решил ввести 23-й танковый корпус в прорыв на участке 4-го гвардейского стрелкового корпуса в районе села Червонный Шахтёр. Выполняя приказ 23-й танковый корпус к 4.00 сосредоточился танковыми бригадами в роще севернее села Червонный Шахтёр. …

… В течении 17.7.43 года пехота 4-го гвардейского стрелкового корпуса переправившись через реку Северский Донец на участке сёл Гаражевка, Заводской, в течение всего дня вела бои за овладение села Гаражевка, хутор Средний, село Заводской. К исходу дня пехота корпуса захватила село Гаражевка и хутор Средний, но не закрепила хутор Средний, поэтому автоматчики противника из села Заводской снова заняли хутор Средний. Попытка захватить село Заводской не увенчалась успехом. … […] … .“ (*⁰²¹)

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

17. Июль 1943 г.

Большая атака русских на нашу дивизию началась вчера¹. Основная сила удара была направлена в стык южного фланга между Петровская и Изюмом и натолкнулась на наш 457-й полк, который сильно пострадал при первом же ударе. Русские наступали с севера тремя-четырьмя сильными дивизиями, перейдя через Донец по двум мостам и нескольким бродам. Повсюду им удалось глубоко вклиниться в наше расположение. Они окружили несколько населённых пунктов и рот. Бои были очень жестокими, ситуация чрезвычайно серьёзной. Мой 466-й полк, как армейский резерв, от первого удара не пострадал. К полудню положение стало ещё более серьёзным, и нас ввели в бой. С 14.00 наш 466-й полк влился для усиления в позиции 457-го полка. Тяжёлые бои продолжаются без перерывов. Уже можно услышать о первых потерях. В течении всего дня используются большие массы немецкой авиации. Дивизия СС-Викинг в качестве резерва вернулась в наши расположения. Их боевые подразделения находятся в движении, и собираются вступить в бой.

День принес дикий беспорядок: переговоры, телефонные звонки, приказы и контрприказы. Наш батальон прикрывает командный пункт дивизии, который подвергается серьёзной опасности. Он был развернут ещё на раннем этапе. Бросили в бой даже обучающихся унтер-офицеров и роту выздоравливающих, которая только вчера прибыла из Германии (по одной винтовке на троих!). —

От нашего начальника штаба дивизии, который в очень нервном и раздражённом состоянии, многократно и персонально проинформировали текущую ситуацию, и в придачу продублировали открыто по телефону. Поздно вечером разговор между ним и начальником штаба дивизии "Викинг", которая пока ещё не хочет вступать в бой, несмотря на то что удары русских становятся все сильнее и сильнее. Их отношение мне просто неприятно. "Подождём и посмотрим, как будет выглядеть ситуация завтра". — 

Вот так всё снова и началось. Никто ничего на себя не брал, но каждый обречён исполнить свою роль. Как уже часто, бывало, здесь, на этой войне: жизнь и смерть теснятся рядом, и в любой момент мгновенно могут перетечь, из одного состояния в другое. И всегда при новом раскладе придётся выбирать роковую ставку. Ещё есть много над чем нужно подумать, уладить, взвесить. Но какая от всего этого польза.  Отдельный человек мало что может сделать и изменить. Главное, что остаётся, это исполнить свой долг.

Эльзабе и Роланд лежат большой тяжестью на моей душе. Их жизнь не легка, и я очень мало чем могу помочь им, и тем более что-либо изменить.

 

 Старший лейтенант Фридланд:

...  17.07.43 г.    

Рано утром три передачи во 2-ом батальоне 101-го полка. Наши перешли в наступление на соседнем левом участке, переправились через Донец, захватили 3 пункта. Все мы с нетерпением ждём, когда же пойдём и мы. Вечером сообщили о занятии Орла – утка.

 

Евгений Фридланд:

Книга Альберта Бенари «Дивизия берлинского медведя. История 257-й пехотной дивизии вермахта» [Albert Benary „Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Hen-ning Podzung. Bad Nauheim] описывает события, тесно связанные с дневником лейтенанта Брандеса. И потому я привожу здесь большие отрывки из этой книги.

 

Из книги Albert Benary „Die Berliner Bären-Division. Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939-1945“ 1955 Verlag Hans-Henning Podzung. Bad Nauheim.

Страница 116 — 120.

„… Яркие и подробные воспоминания капитана Розенброка², в то время исполняющего обязанности командира 2-го батальона 457-го пехотного полка 257-й пехотной дивизии вермахта, нёсшего оборону села Заводской, дают наглядное представление о том, как развивались события на фронте дивизии в одном из главных узлов сопротивления, находящегося в самом пекле Изюм-Барвенской наступательной операции 1943-го года:

В боевом донесении 2-го батальона 457-го пехотного полка от 17 июля 1943 года говорится: «В 04.15 русское наступление, которое ожидалось в течение нескольких дней, началось с чрезвычайно яростного артобстрела по всем боевым позициям нашего батальона. В течение полутора часов противник осуществлял артиллерийский обстрел из нескольких систем залпового огня, из бесчисленных артиллерийских орудий, из миномётов всех калибров, противотанковых и зенитных пушек по всем позициям и прежде всего по селу Заводскому. Атакующие эскадрильи вражеских самолётов непрерывно бомбили и обстреливали главный боевой рубеж, стыки между ротами, тылы и дороги бомбами легкого, тяжёлого и самого крупного калибра. Напряжение последних нескольких дней спало.

Невозможно даже пытаться описать ужасающе-гнетущее и подавляющее воздействие массированного артиллерийского барабанного огня и ковровой бомбардировки на людей. Это по плечу разве что писателям стиля Юнгера³ и Боймельбурга⁴. Эти страшные полтора часа можно сравнить лишь с агонией, которую пережили наши товарищи с 1916 по 1918 год на Сомме, под Верденом или во Фландрии. Мой знакомый оперативный наблюдатель⁵, следивший за этой разразившейся вакханалией ада со своего наблюдательного пункта сразу за линией огненного вала, рассказывал мне впоследствии, что ему казалось немыслимым, что в селе Заводском и хуторе Среднем ещё оставались живые существа. Несмотря на всё это, потери наши были относительно небольшими. 

Вход в наш блиндаж был погребён в результате взрывов, внутри всё было перемешано, засыпано землёй и стеклом. Мы пробили лаз через главный вход. Какая картина представилась нашим изумлённым взорам снаружи! Там, где раньше стояли глиняные хижины, окружённые хилыми акациями и молодыми фруктовыми деревьями, там, где проходила широкая деревенская улица, теперь было огромное поле из воронок. Разрушительные следы больших и малых снарядов, упавших рядом, или друг в друга, превратили дома, поле и ведущие к ним тропинки в однородные кучи щебня, в которых теперь лишь по цвету почвы и скоплению материала, смешанного с землёй, можно было отгадать, что там было раньше. За полтора часа наш мир полностью изменился. Тут и там разрушенные окопы и траншеи свидетельствовали о нашей напрасной тяжёлой работе в жаркие летние дни и душные ночи.

Телефонные линии были оборваны, радиосвязь нарушена, не представлялось возможным использование связных. Поэтому я был в полной неизвестности относительно судеб моих рот и ситуации на их рубежах. Русские могли в любой момент появиться перед командным пунктом в том случае, если им удалось под прикрытием заградительного огня переправиться на правый берег и уничтожить наши прибрежные позиции. Вокруг поле битвы было пустым. Людей не было видно. То здесь, то там падали и взрывались запоздавшие снаряды. С позиций слышался пулемётный огонь. Спокойствие и пустота после урагана были зловещими и жуткими.

Я всё ещё стоял и приходил в себя, собираясь с мыслями и решая, что предпринять, когда справа от себя увидел приближающегося солдата. У него не было ни головного убора, ни оружия. Я позволил ему приблизиться и узнал связного 7-й роты. Сначала он не мог произнести ни слова, потом начал лепетать что-то бессвязное. Я велел ему сесть, прийти в себя и обдумать свой доклад. Из его бессвязной речи следовало, что русские под прикрытием огненного вала высадились на наш берег, уничтожили по крайней мере три левые группы его роты, достигли командного пункта и захватили его, прикончив командование, и, следуют за ним по пятам. Так что в любой момент следовало ждать прорыва неприятеля к командному пункту батальона. Я собрал группу местной обороны, и мы заняли последнюю слабую позицию. Лишь с трудом можно было распознать, где когда-то были наши окопы. Поскольку я не очень доверял донесению связного, то поручил своему писарю – надёжному оберфельдфебелю и двум солдатам проверить точность его рассказа. Трое товарищей исчезли в поле из воронок.

Тем временем была установлена ​​радиосвязь с другими ротами. И в той, и в другой сообщали о тяжёлых массированных артиллерийских обстрелах, терпимых потерях и многочисленных энергичных попытках русских переправиться на наш берег, которые все без исключения были отбиты. Камень упал с моего сердца! Теперь я смог полностью сосредоточиться на прорыве русских в центре моего фронта.

Между тем артиллерийский огонь по нашему командному пункту снова усилился. Следовательно, русские не могли быть очень близки к нам. Или это был огненный шквал, предшествующий новой атаке?

Через час мой оберфельдфебель вернулся с рапортом, что позиции 7-й роты в наших руках, а командный пункт, хотя и сильно пострадал, но всё же цел. – 

Битва за переправу через Донец бушевала всю первую половину дня. Сильные огневые удары подвергли нас серьезной нагрузке и стали жёсткой проверкой на наши нервы. Но все попытки русских переправиться через реку потерпели провал. Сотни людей истекли кровью и утонули в водах реки. Наши потери тоже были крупными, но всё же посильными.

Днём русские сменили тактику. Они отвели свои войска от берега и произвели новый ужасающий артналёт. На этот раз он был направлен в основном по позициям наших доблестных товарищей, оборонявших правый берег Северского Донца. Танки и противотанковые орудия разместились в прибрежном лесу напротив, и, взяли на мушку каждый пулемёт. Теперь стало очень опасно. Менять позиции не было возможности. Переполненные советскими солдатами лодки выплыли из искусственных каналов, вырытых за последние несколько ночей и замаскированных в прибрежном лесу у неприятельского берега, и попытались добраться до нас. Они также не достигли места назначения, хотя многие лодки уже пересекли реку. Пулемёты, карабины и ручные гранаты нанесли ужасающее опустошение в набитых людьми лодках, которые в суматохе перевернулись и понеслись вниз по течению. Крики утопающих заглушали рёв пехотного оружия и грохот взрывов ручных гранат. Прямо перед нашими глазами прокатились ужасающие картины самого ада.

Тут моя правая рота обнаружила вдруг, что противник высадился на стыке с соседним 1-м батальоном в беспорядочно раскинувшихся береговых зарослях, и уже проник на несколько сотен метров в прибрежный лес, поднявшись по крутому берегу. Это угрожало нашему тылу и тыловым коммуникациям. Я получил эту плохую новость почти одновременно с тем, как мне сообщили, что хутор Средний, расположенный слева от нас, был захвачен русскими. Так что теперь оба фланга нашего батальона были открыты, и хороший совет стоил дорого. Вскоре после этого от правой роты пришло сообщение, что они подверглись нападению с тыла, с высоты позади них. Что могло произойти в этой роковой ситуации? Я принял решение перенести мой правый фланг из узкого берегового леса на так называемую «высоту точки Б», что находилась на 200-300 метров позади нас, и подготовить все резервы для контратаки на хутор Средний, поскольку «Средний» был решающими для нашей позиции в селе Заводском.

«Была произведена попытка», — говорится в боевом отчёте, — «вернуть утраченные слева позиции, атакой на хутор Средний силами 3-й инженерной роты и подразделениями резерва». Между тем правая рота опять подверглась серьёзным атакам с тыла. Благодаря успешной контратаке старший лейтенант Рохлофф, командир роты, смог выиграть время, перенести своих раненых, оружие и снаряжение в безопасное место, а затем занять позиции на «высоте точки Б».

Тем самым он по собственной инициативе самостоятельно выполнил приказ, который попал в его руки с опозданием. С занятием позиций на «высоте точки Б» моя 5-я рота была переподчинена 1-му батальону (457-го пехотного полка), расположенного справа от нас. После того, как контратака на хутор Средний не увенчалась успехом из-за недостатка резервов, 6-я (левая) рота планомерно развернула свои позиции на краю большой балки, что северо-западнее села Заводское. (Место разворота: левое крыло средней 7-ой роты). Таким образом, фронт батальона был плохо защищён от атак с востока и запада, и шёл полукругом через село Заводское. Позиции 7-й (центральной) роты на Донце остались в наших руках.

Темнело. Четыре изнурительных ночи перед битвой и один день тяжёлых боёв оставались позади. Мы гордились тем, что наша твердыня устояла. Что оборона села Заводское успешна несмотря на то, что фронт был отброшен на несколько сотен метров справа и слева. Я чувствовал тяжесть дня. Полное изнеможение моё было преодолено, когда оно попыталось сломить тело, на боевом посту. Чувство долга, ответственность и воля устояли в ходе противостояния тяжёлым огневым налётам и обороной наших позиций. Плохие новости, поступавшие со всех боевых участков рот и которым можно было противостоять только с помощью чётких решений и приказов, всё это ещё более стимулировало изнемогающую плоть. Было ли это мною блестяще преодолено, все ли мои решения были правильны? Или всё решилось само собой? Теперь я этого уже не знаю. Оправданы ли были мои чувства гордости и удовлетворения? Сегодня я почти сомневаюсь в том, но тогда я был убеждён в правильности моих поступков. Мы сделали всё, что было в наших силах, мы выстояли! Русские потратили тысячи артиллерийских снарядов и авиабомб, миллионы пулемётных патронов. Сотни русских, убитых и раненных, покрыли поле боя, сотни утонули в реке. Первый день был решающим, и он был успешен для нас. Наша оборона выстояла. Я был в долгу перед своими людьми. Прорыв русских не удался.

Мы были истощены и обессилены противостоянием, и всем тем, что претерпели от врага. И так, мы погрузились в блаженное состояние покоя, сна и отдыха, прямо там, где кто в тот момент находился: сидя на корточках, либо опершись, либо прислонившись на что-либо. Я положил голову на стол. Письмо из дома, лежащее передо мной, всё ещё оставалось непрочитанным. Я спал. Прибытие вестового из полка вырвало меня из бездны тьмы полного оцепенения, которую принес с собой перерыв боя. Вестовой! – Вестовой – это ужас для каждого солдата! Вестовой, это напоминание о правилах службы, приказов, долга, обязанностей, это новые тяготы и тяжкий труд. Как редко вестовой приносит мир и успокоение! Я с трудом нащупывал дорогу. Я с трудом приходил в себя и не мог осознать, где я и что происходит; мне было плохо, я был невменяем. Мой ординарец, должно быть, всё понял. Он пододвинул мне стакан шнапса и предложил сигарету. Я машинально прочитал приказ, прочитал его ещё раз и всё же не мог ничего понять. Я перечитывал первый абзац снова, снова, и снова, но не мог вникнуть в его смысл. Вестовой видел это, и устав стоять в положении смирно, спросил: «Господин капитан, могу я стать вольно?». Эта просьба вырвала меня из оцепенения. Я не смог поблагодарить его за оказанную мне честь. У меня это просто не получилось! Я извинился и снова взял себя в руки. – 

Теперь служба началась снова. Я отдал приказ на ночь. Между тем товарищи сварили хороший кофе. Бедные парни, вам не дали отдохнуть! Вам пришлось хоронить павших товарищей и относить раненых. Вы должны были принести и подготовить боеприпасы, отправиться на разведку. Вы должны были поправлять разбитые окопы, отрывать новые, и надрываться на других земляных работах! Вы должны были вкалывать, вкалывать и вкалывать! Бог мой, как было тяжело отдавать им такие приказы. Насколько это проще, заставить себя вернуться к тяжёлой работе, чем отдавать приказы другим, многим другим. Мне же приходилось диктовать донесения и рапорты, подписывать отпускные, составлять и подписывать статистику. Казначеи и интенданты требовали подписи, подписи и подписи. Как всё это было мне безразлично! Но бумажная волокита истребовала своё право быть безжалостным вампиром. Так протекало время, покоя на командном пункте не было. – «Ночь прошла без особых происшествий, под бессистемным беспокоящим огнём», – говорится в боевой сводке.“  

 

_________________

Примечание:

¹ Наступательная операция Советских войск на Изюм-Барвенковском направлении проводилась с 17 июля по 27 июля 1943 года силами Юго-Западного фронта на Донбассе против части войск немецкой группы армий «Юг». Советские войска форсировали реку Северский Донец и захватить плацдарм, но немецкие контратаки остановили их дальнейшее продвижение.

Войскам РККА не удалось реализовать план наступления, а немецкие войска на Донбассе избежали окружения и разгрома.

Считается, что эта военная операция связала немецкие резервы, которые не были использованы в Курской битве. 

² Капитан Розенброк — заместитель командира 2-го батальона 457-го пехотного полка вермахта по август 1943 г., командир полевого запасного батальона 257-й пехотной дивизии вермахта с августа 1943 г. (*⁰²⁶)

³ Эрнст Юнгер (1895—1998) — немецкий писатель, боевой офицер, легендарная личность.

⁵ Вернер Боймельбург (1899–1963) — был немецким писателем, одним из самых известных авторов Веймарской республики и нацистской эпохи.

⁵ наблюдатель — оперативный наблюдатель, военный наблюдатель, артиллерийский наблюдатель, руководил средствами боевой поддержки армейских подразделений, отвечал за корректировку артиллерийского и минометного огня по целям. Сопровождал боевые части и направлял со скрытых позиций огонь артиллерии и минометов для огневой поддержки подразделений. Так же известны следующие термины: «передовой наблюдатель», «специалист огневой поддержки».

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

18. Июль 1943 г.

В течении дня и ночи продолжались ожесточённые бои. Сильные соединения русских самолётов атаковали наши боевые порядки, а также бомбили все тыловые позиции. Произошло много воздушных сражений. Русский получил значительные подкрепления и вновь атаковал нас упорно и массированно. Прорывы и взломы наших позиций произошли лишь в нескольких местах, но были ликвидированы. В течении дня происходили атаки противника с применением большого количества танков, на которые «Викинг» отвечал своими танковыми контратаками. Много больших встречных танковых сражений. Очень большие потери с русской стороны, но также много и с нашей. Многие знакомые и друзья уже убиты. Лютгерт тяжело ранен (выстрел в живот). Он был одним из немногих, о котором я был высокого мнения, как в человеческом, так и в военном плане, а также единственный, кто лично оказывал мне сочувствие и помощь в моих прошлогодних несчастьях. Естественно, перед лицом этих общих тяжёлых испытаний и потерь, мои персональные оскорблённые чувства и затаённые обиды совершенно забыты. Это был второй день очень тяжёлый для нашей дивизии, который, к сожалению, закончился не так успешно, как мы все надеялись. Местные прорывы русских были правда повсюду отсечены и ликвидированы, но противник всё время получает подкрепления, и дерётся упорно и ожесточённо. В нашей дивизии нет больше резервов. Введено в действие всё, до последнего подразделения. «Викинг» вступает в бой только танками. Тем временем мой 466-й полк расформирован, а остатки его влили в 457-й полк для усиления. Будем надеяться, что завтрашний день будет для нас благосклоннее. —   

Поскольку, вследствие наших тяжёлых потерь в офицерском составе, я больше не считаю свою должность адъютанта отдельного батальона абсолютно жизненно необходимой, вчера я попросил полковника отозвать меня обратно в войска на позиции. Батальон здесь разделен на роты, так что может существовать и без централизованного управления. В полку же не хватает офицеров. Он сказал да, однако пока я должен подождать в офицерских резервах. Ожидаю, что всё произойдёт завтра либо послезавтра.

Сегодня маме исполнилось 60 лет. —  

 

22.11.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

...24.4.43 г.

Заболел. Весь день не мог ничего делать.

 ...25.4.43 г.

За Богданова Суетной уже вынес выговор. Лёгкость прямо-таки опереточная. Со мной он даже не говорил. Такие руководят ...  

Отправил в 102-й полк около 6 000 листовок.

 ...26.4.43 г.

У Панасюка. Выпустили 10 снарядов. Последние четыре разорвались неплохо. Уехал в 102-й полк.

...27.4.43 г.

Поговорил с двумя бойцами. Можно бы испробовать в качестве рупористов. Вчера вечером, оказывается, взяли двух пленных. Как следует, поговорить не пришлось, хотя специально примчался в Морозовку, так как очень изранены. Приезжал Лосев, организована-таки опергруппа. Уехали к Слуцкому. Ждут МГУ.

 ...29.4.43 г.

Провёл семинарчик с Грачёвым. Выбираю ещё рупористов. Опять сорвалось с языка в разговоре с Цапаловым. Юдин резко отчитал за грубость, и действительно, получилось нехорошо. Вечером пошёл в 3-й батальон и безрезультатно, никого не вызвали. Ни в ком нет интереса к работе, и у меня самого руки опускаются, спасает "иммунитет". В общем, настроение паршивое.

 ...30.4.43г. 

Говорил с народом из 1-го батальона. Установил ещё трёх рупористов: Пчельников — 3-й батальон (тоже в очках), Мезин и Зеленко (1-й батальон). На ночь пошёл в 8-ю роту, что на передовой.

__________

          К 10 апреля были изготовлены рупоры, и я решил вывести небольшую группу, по одному рупористу из каждого полка, на пробную передачу. В ночь с 14 на 15 апреля мы переправились через Донец на плацдарм и на одном из передовых постов я начал «вещать». Передал информации о последних военных и политических событиях, рассказал о бесперспективности дальнейшего ведения войны и предложил немцам переходить в плен. Затем я обратился в темноту с вопросом: «Слышите ли вы меня?» и предложил в подтверждение того, что меня слушают, дать одиночный выстрел из винтовки. Выстрел был дан! Продолжил передачу и через некоторое время предложил дать два одиночных выстрела. И опять выстрелы были даны. Наблюдая за присутствующими рупористами, заметил, как они заинтересованно следили за передачей. Затем предложил каждому из них обратиться к немцам с предложением: «Deutsche Soldaten und Offiziere! Gebt Euch gefangen!» («Немецкие солдаты и офицеры, сдавайтесь в плен!»). На этом мы закончили свою работу и благополучно вернулись в своё расположение.

         Такие передачи должны были вестись регулярно. Обычно они велись ночью, с воцарением тишины на передовой. Вещание проводилось из всевозможных укрытий: из окопов, ячеек, из воронок от снарядов или авиабомб, из подвалов разрушенных домов, в условиях боёв в населённых пунктах. 

Вещать приходилось в любых условиях: ночью, в мороз, в грязь и слякоть, под ураганным огнем из всех видов оружия. Чем ближе к передовой, тем безопаснее.

В ответ на наши передачи немцы часто отвечали огнем. Но иногда слушали с интересом, и просили повторить. Обычно, если передачи велись нашими, советскими военнослужащими, с соответствующим акцентом, отношение было более благожелательным. Но если говорил человек немецкого происхождения, то противник, особенно в тот период, приходил в неистовство и открывал огонь.

         На второй неделе апреля ко мне из разведотдела дивизии начали поступать трофейные документы: письма, солдатские книжки, различные справки и т.п. Моё внимание обратила на себя стопка писем, найденная у убитого немецкого солдата Фридриха Фогта. Наиболее интересные выдержки из них я перевёл и отослал переводы вместе с письмами в 7-е отделение политотдела армии. Некоторые примеры: Отец Фогта, Христофор, в письме от 05.04.43. писал: «… Людвиг сказал в воскресение, что блаженны те, кто отступают, так как они снова вернутся на родину…». Он же, в письме от 08.04.43.: «…Если станет слишком опасно, как под Сталинградом, то лучше руки вверх…». Сестра Фридриха, Вероника Гейсе, в письме от 10.04.43. написала: «…скажи врачу, что ты болен, не можешь больше воевать и постарайся выбраться из России. Пусть на фронт идут те, кто ещё полон энтузиазма, а нам уже давно надоело.… Скоро это уже не сможет больше так продолжаться… Интересно, когда же эта кампания насытится, неужели всем надо пожертвовать и ради чего?..».

         21 апреля 1943 года старших инструкторов политотделов по работе среди войск и населения противника всех дивизий 6-й армии собрали на совещание при 7-м отделении политотдела армии. В работе совещания принял участие член Военного совета армии генерал-майор авиации Клоков. В 1942 году он был членом Военного Совета Воздушно-десантных войск. Клоков обратил внимание на мой парашютный знак и спросил, из какой я Воздушно-десантной бригады. Услышав, что из 23-й, он ещё раз взглянул на меня, но больше не расспрашивал. На совещании я познакомился с работниками 7-го отделения, которое возглавлял подполковник Грекул. С некоторыми из них, капитаном Цивенко, старшим лейтенантом Владимиром Лосевым, я впоследствии встречался. Познакомился также со своими коллегами из других дивизий, в том числе с инструктором из 20-й гвардейской стрелковой дивизии, капитаном Борисом Слуцким, ставшим в последствии известным поэтом. Слуцкий посмеивался над имевшим место боевым эпизодом на упоминавшимся выше Залиманском плацдарме. Там один из батальонов, кажется 100-го полка, сменил в селе Красная Гусаровка соответствующее подразделение 20-й дивизии и на следующий после этого день внезапной атакой немцев был оттуда выбит. Это дало повод Слуцкому обратиться ко мне с вопросом: «Как же так? Мы вам сдали Красную Гусаровку по акту, а вы немцам сдали её без акта?» … Что-либо возразить против этого было трудно…

         Вскоре после этого совещания к нам в дивизию поступила новая окопная звуковая станция (ОЗС), переданная в моё расположение. Для её перевозки была выделена лошадь с телегой. Была укомплектована её команда в составе механика и повозочного Михайловского, диктором был взят рупорист Бутенко. Таким образом, общее число военнослужащих, занимавшихся работой по «разложению» немцев в дивизии, вместе с рупористами, составило двенадцать человек – немалая сила!

         С получением ОЗС мы начали через неё проводить регулярные передачи на противника. Стало возможным передавать более сложные тексты. Следует сказать, что эффективность нашей работы стала проявляться, начиная с конца 1943 года, и значительно возросла в 1944 году, когда Красная Армия начала наращивать свои удары по фашистам.

         Из 7-го отделения армии к нам в довольно больших количествах поступали листовки, которые я передавал дивизионным и полковым разведчикам для заброски к немцам. Одна из них сохранилась в моём личном архиве. Её шапка содержала призыв: «Lesen und an die Kameraden weitergeben!» («Прочти и передай товарищам!»). Заголовок гласил: «ALLES MAL HERHÖREN! Das letzte Aufgebot der Führung heiszt jetzt: TOTAL mobilisierung». («Слушайте все! Последний призыв руководства теперь гласит: Тотальная мобилизация»). И далее в тексте листовки обращения к немецким женщинам и девушкам, итальянцам, венграм и румынам, иностранным рабочим. Затем два абзаца, посвящённых эсесовцам и общему заключению: «После тотальной войны тотальная мобилизация!». После каждого абзаца следовало двустишие. Например, после абзаца, посвящённого эсесовцам, которых перебрасывают с фронта на службу в Германию, двустишие «Auch gibt es Arbeit weil und breit, als Tröster für die Weiblichkeit». («Предстоит много работы в качестве утешителей женской половины»).

         В течение мая и июня на нашем участке фронта шли так называемые бои местного значения. В этот период мы проводили передачи через ОЗС и рупора. С рупористами проводились семинары. Я выступал в закреплённых за мною разведподразделениях с информациями о международных событиях, о противостоящем противнике (насколько позволяли довольно скудные сведения о нём).  

24 мая было опубликовано сообщение о самороспуске Коминтерна. Пришлось выступать с сообщениями и по этому вопросу.

 ...  1.5.43 г.

Ещё одно 1-е Мая прожито, хотя и не отпраздновано. Часа в три ушёл домой. Пришёл к вечеру, познакомился с новой машинисткой – полтавчанкой. 100% землячка.

 

Из письма к родителям от 3.5.43 г.

         «…, прошу извинить меня, что я не поздравил вас с праздником 1 мая, но как-то закрутился я перед ним и не смог найти свободной минуты. Но хоть с опозданием, да всё, же разрешите поздравить и выразить надежду, что следующий праздник мы проведём все вместе в добром здравии и в прекрасном настроении. … […] …»

  

...  4.5.43 г.

Был в политотделе дивизии. Наше ОЗВУ¹, оказывается, уехало в армию, а исправное осталось у Слуцкого. В общем, он меня надул. Вперёд наука. Опять паршиво себя чувствую. В чём дело не пойму. Клементьев напечатал приказ 195 без одного абзаца, который не приняли по радио. Шум, вызвали, изъяли, ругали, угрожали и так далее и тому подобное.   

 __________________

Примечание:

¹ ОЗВУ – окопная звуковая установка, сконструирована была на патефонной основе с двумя аккумуляторами, усилителем и динамиком; позволяла усиливать человеческий голос при попутном ветре до 500 метров. Перевозилась на тачанке.

  

 ...  5.5.43 г.

С утра уехал в 100-й полк. Был в 1-м батальоне. Подобрал рупористов, и, в частности, девушку-еврейку, работающую санинструктором, сибирячку в общем интересный тип. Была в окружении со своей подругой, и с приключениями вышли.

На обратном пути должен был явиться к Панасюку. Выпустили шесть снарядов, вызвали ответный огонь, и случайным прямым попаданием выведено из строя орудие, ранено три человека, один смертельно. Я просто какой-то несчастливый человек. Очень нехорошее чувство.

...  6.5.43 г.

С утра ушёл во 2-й батальон. К вечеру пришёл. Отправлено 3.5 тысяч листовок в 102-й полк.

  ...  7.5.43 г.

Говорил с Величаем. Был и договорился с Панасюком. Переехал Донец. Подобрал рупористов в 3-м батальоне 100-го полка.

Вечером пошёл в 1-й батальон 102-го полка «выводить» их рупористов. Вместе с Мезиным и Самойликовым прошёл в 1-ю роту и провёл рупорную передачу. Не подготовился, а посему вышло похабно.

Провели большую работу: траншея в полный профиль от полка до отделения (за редким исключением). Но ходить мало радости: тропинка узкая и сразу отвесный обрыв к Донцу. Пришёл обратно в 3-й батальон.

...  8.5.43 г.

С утра уехал. По дороге зашёл к майору Величаю и в Подив. Наконец-то заняты Бизерта и Тунис! Скоро ли они начнут в Европе? 

 ...  11.5.43 г.        

Подобрал ещё 3-х рупористов. Отправились к Сивкову. По дороге в 7-й роте поговорил с ребятами из бывшей оккупированной области. Среди них всё же есть (и не могли не быть) хорошие ребята. Ещё раз: как паскудно была поставлена у нас воспитательная работа ещё до войны! Выделил двоих. Могут быть использованы рупористами, но желания не проявляют. Говорил с Вайсманом. Хороший парень и мне очень жаль, что у него, по-видимому, нет условий, чтобы развернуться. И всё это настолько характерно, и в этом наше горе.

 ...  13.5.43 г.        

Утром через Теплянку и Зеленый Гай. Пакет от Лосева, в котором открытка из дому от 26.3.43. Прибыл приказ № 0217 от 9.05.43 г. о присвоении мне звания старший лейтенант и № 0210 о моём назначении.

  

Из письма к родителям от 13.5.43 г.                                  

         «… Меня беспокоит, что папа очень похудел, напишите, как его здоровье сейчас, да и вообще здоровье всех вас. Я понимаю, что вам, как и всем в тылу, живётся нелегко – война трудная.… Но не мы её начали, а те, кто начал поплатятся за это. Вместе с тем теперь я могу увеличить свою помощь вам и уже сделал частично это. Я надеюсь, что несколько легче вам станет, и вы сможете хоть немного лучше питаться. …

… Второй пакет принёс мне повышение: теперь я гвардии старший лейтенант. Надеюсь, новое своё звание оправдать и носить с честью.

О себе особо нового писать нечего: жив, здоров и бодр. Жара здесь уже сильная и я просто со страхом думаю, что будет в июле или в августе. Хотя я полтавчанин, но видимо уже отвык… […] …» 

...  18.5.43 г.        

«… наблюдали двух «Мессеров», охотящихся за автомобилями на тракте. Опять фрицики обнаглели.

         Теперь для меня ясно, что один из недостатков моих – отсутствие требовательности. Чёрт знает что. Неужели люди не понимают, что такое хорошее отношение, привыкли к обязательному надавливанию, стеганию, окрикам, сухой формальности. Ну что ж, придётся действовать только так. …  […] …»

...  21.5.43 г.        

«… Как это всё идёт по знакомой дорожке. Ценное начинание, казённое отношение, халатное проведение, вредный результат.  … Надо: быстрее и активнее включаться и учиться организационно-политической работе масштаба дивизии. До сих пор у меня этого никогда не было. Кроме того, ввиду основного моего недостатка, я допустил очень много непростительных ошибок. И потому, к чёрту терпимость. Дело идёт о жизнях человеческих.

 ...  22-23.5.43 г.   

«… Подготовил доклад о «мирных» манёврах фашизма. Всё хуже и хуже. Я как мотылёк, который доверчиво летит и обжигается. Следить за каждым порывом своим, за каждой мыслью! …  […] …» 

...  28.5.43 г.        

«… С утра на дивизионном партийном комитете приём превратился в нотацию. Характерно. Отметили два недостатка:

• Непочтительность к старшим. «Есть немного. Нужно изжить ту её часть, которая граничит с нетактичностью».
• Упорство в спорах. Вопрос разбирался чисто по-филистерски.»

 ...  31.5.43 г.        

«… Был в 1-ом и 2-ом батальонах, подобрал рупористов и столкнулся с обычными недостатками. Основное – очень низкое качество нашей идейно-политической работы, сочетающееся с плохой организационной. Этот недостаток стал органическим по весьма понятным причинам: у нас очень мало политработников, которые могли бы работать иначе, особенно по первой линии.

После обеда в 3-ем батальоне дополнительно подобрал рупористов. Сегодня вечером исполнилась первая годовщина вылета в тыл. Как время то идёт!» 

 ...  1.6.43 г.

«Учение с танками у Цапалова. … Выслушал филиппику с опять повторившимися упрёками за нетактичность от Саковского и Нещебный: вспоминал ли он старое, или имел в виду, что-либо новое? С этими армейскими титулованиями …

Конечно, они правы в одном: как должен работать инструктор политотдела я ещё не работаю. Но ведь это понятно. А что касается связи с массами и понимания её, то часто это не по мне…»

...  4.6.43 г.

«Со 102-м полком через Зелёный Гай в Новосёловку».

...  16.6.43 г.        

«С утра в разведроте ... «Поймали дезертиров» ... Три 17-летних хлопца – дети и всё, кроме одного. Нашалили и плачут. Да шалость то такая, что в наше время громадный вред приносит, а потому и наказание будет суровое. А ведь вдуматься, то сами и виноваты – ведь наши воспитанники!»

...  22.6.43 г.        

«… Говорил с двумя «штрафницами» – самовольная отлучка. 4 часа опоздания + неприязнь старшины и жизнь исковеркана.

         „Здесь – купля и продажа!“ Судьба девушек. …»

  

Из письма к родителям от 28.6.43 г. 

         «… То, что у вас есть огород, это очень хорошо: урожай в этом году, я думаю, должен быть хорош, и то, что вы соберёте, окажет вам, конечно, значительную помощь.

         Посадили ли вы, что-нибудь кроме картошки?

Надеюсь, что твои, мама, предположения о тётях не соответствуют действительности. Я тоже послал запрос, но пока ответа не имею. К сожалению, я потерял их последний адрес, надо было бы написать туда.  

         Во время наступления я был в 18 километрах от Луганска, но не смог туда попасть. А теперь ничего не предвидится в этом отношении.

         … Ну что написать о себе? Пишу это письмо в прекрасном сосновом лесу, сзади меня, немного поодаль, течёт речка, в которой я уже купался. Таким образом, в этом году у меня явный прогресс! Речка течёт по очень красивым берегам, по крайней мере, здесь, но сама она (узенькая). Какова она ниже, на Донбассе, не знаю, хотя в своё время тётя Соня её хвалила.

         Вообще здесь места превосходные. По-моему, санаторий, в котором работал дядя Миша, выезжал сюда летом на дачу.

         У меня всё в порядке. Желаю вам всего наилучшего. …»

 

 Забегая вперёд, скажу, что в конце октября мне в руки попал дневник немецкого лейтенанта, доктора наук, Карла Фридриха Брандеса, погибшего 28 октября 1943 года на правом берегу Днепра под хутором Вишнёвый в ночном бою. Подразделение Брандеса входило в соединение, противостоящее и позднее отступающее перед фронтом нашей армии. С тех пор я получил редкую и уникальную возможность сопоставлять реальную картину противостояния с нашей и противоположной линий фронта со дня на день. 

 

 ДНЕВНИК ЛЕЙТЕНАНТА БРАНДЕСА

... Судя по положению тела, он был сражён наповал пулей или осколком мины в момент прыжка. Высокий, белокурый германский офицер, «настоящий ариец», лежал ничком, подогнув под себя правую ногу. Полковые разведчики лейтенанта Сталинского наткнулись на него, прочёсывая наконец-то очищенный от немцев в ночном бою лесок под хутором Вишнёвый, что южнее Днепропетровска, на правобережье излучины Днепра. Произошло это 28 октября 1943 года. Вместе с документами у убитого была толстая в твёрдом чёрном переплёте тетрадь, почти полностью исписанная густым не очень разборчивым почерком, и письма, по которым можно было установить, что лейтенант Брандес не был типичным фашистским воякой. Он значительно отличался от обычного, среднестатистического гитлеровского офицера и своим образованием, и общим развитием. Автор писем и дневника был доктором наук, писал роман и книгу о России, печатался в центральных немецких газетах, с редакциями которых находился в постоянной переписке. В дополнение к обязанностям строевого офицера он находил время, чтобы читать лекции по немецкой истории солдатам и офицерам своей дивизии.

Это я осознал после, тогда же раскрыл первую страницу дневника и прочитал выведенную на ней надпись:

Дневник лейтенанта доктора К.Ф. Брандеса. Далее стояли домашний адрес, номер полевой почты, а в квадратных скобках было написано:

[После моей смерти не читая переслать моей жене!]

Выполнить просьбу покойного лейтенанта я конечно же не мог. Его дом в Берлине был отрезан от нас громыхающей линией фронта. Но и закрыть, не читая, находящуюся у меня в руках тетрадь, не позволяли должностные инструкции. При подобных случаях я должен был внимательно изучать все письменные документы, изъятые у немецких солдат, живых или мёртвых. 

Уже при первом беглом ознакомлении с записками лейтенанта я понял, какой исключительно ценный человеческий документ попал в мои руки. Всего дневник содержал 88 записей. Первая запись в дневнике была датирована 28-м июнем 1943 года, последняя — 23-м октябрём того же года. Он сделал её за несколько дней до смерти, не имея, судя по всему, возможности что-либо дописать в последующие дни. 

Судя по содержанию строк, автор с 1941 года находился на советско-германском фронте, участвовал во взятии города Орёл, получив при этом железный крест второй степени. Летом и осенью 1943 года Брандес оказался в гуще событий на южном участке Восточного фронта. 

Воинское подразделение, в котором ему довелось воевать в охватываемый дневником период времени, входило в 257 пехотную дивизию Вермахта, уже долгое время противостоящую нашей 35 гвардейской стрелковой дивизии, и большей частью находившейся в полосе наступления 6-й гвардейской, а впоследствии 8-й гвардейской армии генерала полковника В.И. Чуйкова, входящей в состав 3-го Украинского фронта.   

В этот отрывок времени немецкому лейтенанту пришлось стать свидетелем и участником сражения за Донбасс, отступления от Северского Донца до Днепра, форсирования советскими войсками Днепра, образования на его правом берегу плацдармов и ожесточённых боёв за них.

В это же время вооружённые силы западных союзников Советского Союза под командованием Эйзенхауэра высадились в Сицилии, а затем и в Италии, которая вскоре после этого безоговорочно капитулировала, территория Германии подвергалась всё более мощным бомбардировкам союзной авиации.

Понесённые поражения, особенно на Восточном фронте, не могли не сказаться и действительно сказались на психологии рядовых, да и не только рядовых немцев Германии, и, прежде всего, на политико-моральном состоянии гитлеровских войск.

Дневник Брандеса как раз и являлся ярким свидетельством начавшейся под воздействием уничтожающих ударов Красной Армии критической переоценки и отдельных событий, происходящих на тех или иных участках фронта, и положения Германии в целом.

Сознание проигранной войны и надежда на какое-то чудо, которое решительно изменит ход событий, признание вины за преступления нацистов и проявление глубоко укоренившегося чувства национального превосход-ства германской расы, остатки веры в особое предназначение немецкого народа, всё более вышибаемое сокрушительными ударами советских и англо-американских войск, всё возрастающая критика нацистских вождей, распространяемая, в конце концов, и на самого фюрера – всё это отразилось в строчках дневника, записываемых изо дня в день в ходе отступления немецких войск от Изюма на Северском Донце до района населённых пунктов Войсковое – хутор Вишнёвый на правом берегу Днепра, где лейтенант Брандес нашёл свою смерть.

В записях Брандеса описание боевых действий его части, в которых он принимал непосредственное участие, соседствует с общими оценками военного положения Германии, но особый интерес представляют его общие политические и человеческие оценки и высказывания, которые раскрывают изменяющиеся взгляды доктора Брандеса, волею судьбы ставшего немецким лейтенантом той жестокой эпохи, и сопровождаются глубокой тревогой за судьбы семьи, народа и страны. 

 

VIII. 1993 г.                                                        А.М. Фридланд       

 

Дневник

Лейтенанта Др. К.Ф. Брандеса

[После моей смерти не читая, отослать моей жене!]

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

28. Июнь 1943 г.

Прекрасное время года протекает без каких-либо крупных операций. Надеюсь, русский не использует эти долгие месяцы для преждевременного наступления. Со вчерашнего дня здесь, на нашем участке, происходят большие маршевые передвижения немецких танковых дивизий. Может быть, это всё-таки приведёт к образованию хотя бы небольшого окружения русских войск. —

Здесь, в садах и полях сейчас блеск самого изобилия. Ещё не всё начало увядать. Тыква, капуста, картофель, подсолнечники в этих краях вырастают такие, каких мы в Германии никогда не видели. Дети, тем временем, вновь и вновь ощипывают с деревьев маленькие неспелые яблоки (размером с крыжовник) и жадно поглощают их. Год за годом одна и та же картина. —

Вечером разговаривал с молодым историком из Тюбинга, которого в нашей дивизии назначили санитаром. —

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

29. Июнь 1943 г.

Опять новый командир, и снова масштабные изменения и перегруппировки в дивизии. Мой старый полк будет переведён в армейские резервы. Но я не знаю, вернусь ли в него когда-нибудь. Снова и снова должен для себя признать, что для меня было бы сейчас самое лучшее сменить дивизию.

 

 Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

30. Июнь 1943 г.

Продолжаются крупные передвижения войск на нашем участке. Танковые дивизии продвигаются на север в район Харькова. Трудно сказать, готовится ли новая немецкая военная компания¹, или только ожидают крупного наступления русских: по-видимому, всё же последнее. Сегодня ночью наша дивизия опять была поднята по тревоге. Мой батальон пока будет использоваться также и далее. Погода в настоящее время очень неласкова. —

Вчера пришёл большой ящик с книгами для солдат со множеством действительно хороших произведений. Я читал симпатичный развлекательный роман Оппеды «Маргрет и Оссана»². Он на самом деле хорош, и изложен прекрасно, языком мастера. —

 ___________________

Примечание:

¹ Процессы перемещения немецко-фашистских войск, которые наблюдал Брандес, были связанны с подготовкой к стратегической наступательной операции Вермахта под названием «Цитадель» (Битва на Курской дуге).

После поражения под Москвой и катастрофического разгрома под Сталинградом, а также тяжёлых потерь на других театрах военных действий, Гитлер лишился значительной части своих войск на Восточном фронте и жаждал необходимого ему реванша. 

Операция «Цитадель» («Курская битва») — это наступление на советский выступ обороны вокруг города Курск во время Второй мировой войны летом 1943 года. Операция считается последним крупным немецким наступлением в войне против Советского Союза, проходившая с 5 по 16 июля 1943 года и являлась крупнейшим наземным сражением в мировой истории, в рамках которой также произошли крупнейшие воздушные и танковые сражения (танковое сражение под деревней Прохоровка). 

Успешное завершение операции должно было увенчаться разгромом и уничтожением советских войск, освобождением сил нацистской Германии для последующих победоносных задач на военных театрах восточного фронта, восстановлением пошатнувшегося пристыжа якобы «непобедимых» гитлеровских армий в глазах западных противников.  

² Георг фон Оппеда (Georg von Ompteda) (1883 — 1931), был немецким писателем из старинной ганноверской дворянской семьи.

В романе "Маргрет и Оссана" отражена история любви между представителями дворянства в курортном городке Мерано, который расположился в живописной альпийской долине Южного Тироля, окружённой горными вершинами. Читатель встречает подробное описание местных ландшафтов, получает представление о сельском хозяйстве. 

„ … Шли дни в вечной голубизне неба, становилось всё теплее и теплее. Бизнесмены, аристократы, помещики, фермеры приехали из соседних городов и долин в Мерано, Сент-Валентин, в Траутманнсдорф, в Гильфанлаген для бизнеса, сделок, торговли, напитков и отдыха. Чтобы обрести душевное равновесие на солнечной земле, дать отдых измученным работой нервам, отдохнуть от беспокойства больших городов. Но курортный сезон подходит к концу, и все эти люди исчезают. Виллы, пансионаты, отели одни за другими закрывают свои ставни.  Эти роскошные места вновь возвращаются во владения к местным жителям. … […] … .“

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

1. Июль 1943 г.

Рано утром на мотоцикле в Грушеваху и Петровская. Лечение зуба закончено, что было очень утомительно. Затем в старый батальон, где всё ещё многие с теплотой вспоминают обо мне. Встретил полковника и адъютанта полка. Интересно, куда же они, в конце концов, определят меня. —  

Из ожидавшегося в течение нескольких дней большого наступления русских, похоже пока что ничего не вышло. Но передвижение немецких войск продолжаются. Сегодня вечером ожесточённый налёт русской авиации на наше расположение. — 

К нам прибыл новый командир. За майором Бэкманном¹ теперь осталась только резервная дивизионная учебная школа. Я очень сожалею, потому что он, безусловно, самый мудрый и благороднейший из начальников, который у меня когда-либо был. Он был и есть так сердечен и открыт персонально ко мне, чего я с трудом мог ожидать при его холодной, замкнутой натуре. —

Итак, истекшие полгода снова прошли почти в полном бездействии.  Тяжёлые немецкие потери этой зимы² будут иметь последствия ещё в течение долгого времени. На крупные военные операции с нашей стороны на вряд ли следует полагаться, потому что во всём ощущается недостаток. К тому же англичанин разрушает один немецкий город за другим³. Германия находится в тяжёлой депрессии. На улучшение положения теперь едва ли можно надеяться. Меня вновь и вновь охватывает ужасная ярость, когда я думаю, к каким результатом мы пришли на четвертый год войны. Безусловно многого можно было избежать, если бы глупость и зазнайство не распространились так широко в наших рядах, среди нашего руководства. Меня пожирает дикая злоба, когда я вспоминаю множество дурацких заявлений и кручёных утверждений, сделанных за последние годы. Мы попались на удочку нашей собственной чрезмерно безудержной пропаганды. И это при наличии таких блестящих военных успехах, при таком массовом героизме и всеобщей готовности идти на жертвы. Теперь мы снова дрожим и шатаемся, как во время Первой Мировой Войны, и улучшения едва ли возможны. При этом идеи, стремления и начинания были прекрасными. Над Европой расцвела немецкая весна. Однако осуществление многообразных и грандиозных планов всё более и более выпадало в руки мещан и бюрократов. Посредственность расцвела пышным цветом и перестала выносить какую бы то ни было критику. И теперь стоит она перед банкротством и не знает, что делать. Великая же идея от этого пострадала и обречена на медленную, мучительную погибель. Но всё это уже позади, а теперь предстоит последняя борьба, начинается последняя схватка за немецкую мечту, за чаяние целого тысячелетия. Восходит наше последнее предписанное Обещание. Но круг немецких лидеров чрезвычайно ничтожен, в них катастрофически отсутствуют благоразумие, прозорливость, традиционность и самообладание — в результате чего немецкий народ должен будет тяжело заплатить за эту судьбу. —

_________________

Примечание:

¹ Майор Бэкманн (нем. Beckmann):

командир 1 батальона 457 пехотного полка 257 пехотной дивизии вермахта: февраль 42 — июль 43;

командир полевого запасного учебного батальона [F.E.B. —Feld Ersatzbataillon]: июль 43 — август 43;

командир 457 полка: август 43 — август 44 — (убит). 

Источник информации: книга Albert Benary «Die Berliner Bären-Division» Geschichte der 257. Infanterie-Division 1939-1945.

„Albert Benary — Альберт Бенари (1881—1963), немецкий офицер, поэт и военный писатель. Был внуком известного немецкого филолога Карла Альберта Агатона Бенари (1807—1860) и правнуком еврейского банкира Саломона Леви (1770 — 1828), который взял фамилию Бенари в 1808 году. Бенари провел счастливое детство в деревенском доме родителей, сначала в Гут-Лехстене в Мекленбурге, а затем в Ной-Кёльне около Фрейенштейна в Пригинце.

В 1900 году Бенари вступил в полевой артиллерийский полк № 39 прусской армии в Перлеберге, как юнкер. После прохождения экзамена на офицерское звание получил чин лейтенанта, а затем поступил в военную академию в Берлине. В Первую мировую войну дослужился до звания подполковника. 

Писал статьи, очерки и книги об армии, истории Пруссии и об обеих мировых войнах.

После 1933 года Бенари, будучи так называемым немецко-еврейским полукровкой, подвергся репрессиям и получил запрет на публикации после введения в действие Нюрнбергских законов. Однако, поскольку Бенари дружил ещё со времён первой мировой войны с председателем Высшего партийного суда НСДАП Вальтером Бухом, являвшимся отцом жены Мартина Бормана, ему было разрешено продолжить работать писателем «после консультации с министром» … […]  ….“ 

Одной из последних работ Альберта Бенари стала книга «Die Berliner Bären-Division.» Geschichte der 257. Infanterie-Division. 1939–1945. Podzun-Pallas Verlag, Bad Nauheim 1955. / «Дивизия Берлинского медведя». История 257-й пехотной дивизии. 1939-1945., в которой служил друг автора. В этой книге Бенари, опираясь на все доступные документы — архивные и другие, а также со слов и воспоминаний ветеранов, описал историю 257 пехотной гренадёрской дивизии вермахта. (*⁰⁰⁷)

² Тяжелые немецкие потери этой зимы — ещё одно упоминание в тексте дневника Брандеса о катастрофических потерях и поражениях войск нацистской коалиции зимой 1942/43 годов, которые имели фатальные последствия для нацистской Германии, заключавшиеся в постепенной утрате союзников, стратегической инициативы, и, как результат — неумолимо приближающегося поражения в войне и краха. 

³ англичанин разрушает один немецкий город за другим — во время Второй мировой войны, в ответ на воздушные налёты люфтваффе, больший размах приобрели стратегически массированные ковровые бомбардировки крупнейших промышленных индустриальных городов и гражданских объектов нацистской Германии союзной авиацией (Англия и США) с целью разрушения гражданской и индустриальной инфраструктуры и подавления морального состояния населения противника. С течением времени интенсивность бомбардировок союзной авиацией всё больше возрастала. В результате чего у Германии фактически не было тыла, абсолютное большинство городов агрессора с течением времени было буквально испепелено, а многие миллионы немцев каждую ночь просыпаясь от воя серен и грохота взрывов, мчались с детьми в бомбоубежища, не имея ни сна, ни сил, ни покоя, ни отдыха.    _____________________________________

„Сэр Артур Траверс Харрис, 1-й баронет Харрис (англ. Sir Arthur Travers Harris, 1st Baronet, также известен как Бомбардировщик Харрис или Бомбер Харрис (англ. Bomber Harris), а также как Мясник Харрис (англ. Butcher Harris)^[a]; 13 апреля 1892 — 5 апреля 1984) — британский военный деятель. Маршал Королевских ВВС (1 января 1946), глава бомбардировочного командования Королевских ВВС в период Второй мировой войны.

Наиболее известен как идеолог ночных стратегических бомбардировок немецких городов во время Второй мировой войны, которые привели к многочисленным жертвам среди гражданского населения.

Родился в графстве Глостершир. В 16 лет уехал в Родезию (ныне Зимбабве). В 1914 году принял участие в боевых действиях против Германии в немецкой колонии Германская Юго-Западная Африка (ныне Намибия). В 1915 году вернулся в Англию, поступил на службу в авиацию, был командиром эскадрильи. После войны остался служить в сформированных Королевских ВВС. Проходил службу в Индии, Ираке, Сирии, Иране.

Во время Второй мировой войны был назначен командующим британской стратегической авиацией (Bomber Command)^[2]. Харрис придерживался стратегии проведения «ковровых бомбардировок» немецких городов, постепенно добиваясь выделения новых бомбардировщиков.

Первый «рейд тысячи бомбардировщиков» состоялся 30—31 мая 1942 года, когда 1047 самолётов вылетело атаковать Кёльн (602 «Веллингтона», 131 «Галифакс», 88 «Стирлингов», 79 «Хэмпденов», 73 «Ланкастера», 46 «Манчестеров» и 28 «Уитли»). До города долетело около 900 самолётов. Тактика «потока бомбардировщиков» (bomber stream) позволяла подавить сопротивление немецких истребителей «линии Каммхубера».

Удары авиации были направлены против немецких рабочих и их жилья с целью парализовать промышленность Германии: по словам Харриса, массированные бомбардировки должны иметь своими целями «разрушение немецких городов, убийство немецких рабочих и дезорганизацию цивилизованной жизни по всей Германии»^[3]. Харрис говорил: «нашей главной целью является моральный дух вражеского населения, прежде всего промышленных рабочих»^[4]. По его мнению, массированными бомбовыми ударами можно было вывести Германию из войны. Хотя данный план не разделялся всеми военными, было решено, что бомбардировки — единственное средство нанесения прямых ударов по Германии в условиях, когда СССР настойчиво просил об оказании ему поддержки.

Одной из наиболее неоднозначно оцениваемых операций бомбардировочного командования британских ВВС является бомбардировка Дрездена 13—14 февраля 1945 года. Тогда в результате воздушной атаки в городе образовался «огненный смерч», при этом погибло около 25-35 тысяч гражданских лиц (оценки числа погибших достигали 135 тысяч погибших).

Командующий корпусом бомбардировочной авиации Королевских ВВС Артур Харрис считал, что уничтожение немецких рабочих, членов их семей и их жилья столь же эффективно, как и уничтожение промышленных предприятий, где были заняты эти рабочие. 27 мая 1943 года Артур Харрис подписал приказ Bomber Command Order No. 173 об операции под кодовым названием «Гоморра» (англ. Operation Gomorrah), которая началась два месяца спустя. («И пролил Господь на Содом и Гоморру дождём серу и огонь от Господа с неба»; Бытие.19:24.) (см. Бомбардировка Гамбурга). Во время проведения операции «Гоморра» 25 июля — 3 августа 1943 г. от бомбардировок и вызванного ими гигантского пожара, погибло до 50 тысяч жителей и была разрушена большая часть городских зданий (см. Гамбург).

Если потери мирного населения Британии от бомбёжек за всё время войны составили 61 тысячу человек, то потери мирного населения Германии составляют от 300 до 600 тысяч человек, и были полностью разрушены все крупные города и большинство средних городов (Стратегические бомбардировки в период Второй мировой войны).

После войны методы бомбардировочной авиации и сам Харрис подвергались критике. Харрис был единственным из военачальников, который не получил пэрство, и в 1948 году был вынужден уехать в Южную Африку. Харрис сам отказался от пэрства, обидевшись на то, что для лётчиков стратегической авиации (Bomber Command) не было предусмотрено специальной награды (между тем потери среди них были самыми большими и составили 70 % — примерно 5 % после каждого вылета). Харрис умер в 1984 году, он никогда не выражал сожаления по поводу бомбардировок немецких городов. В феврале 1945 года по этому поводу он написал: «Атаки на города, как и всякий другой акт войны, нетерпимы до тех пор, пока они не оправданы стратегически. Но они стратегически оправданы, поскольку имеют своей целью приблизить конец войны и сохранить жизни солдат союзников… Лично я не считаю, что все оставшиеся в Германии города стоят жизни одного британского гренадера…» … […] …“ (*⁰⁰⁸)

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

2. Июль 1943 г.

Прекрасный летний день. Уже начинают зацветать подсолнухи, но настоящей радости это не принесло. Кёльн снова сильно пострадал. Кажется, что все старинные немецкие культурные ценности должны быть уничтожены. Неужели современный мир всего этого больше не достоин? Почему всё это должно угаснуть? Кто ещё может сдержать этот мировой хаос? И мы все, чем дальше, тем всё более безнадёжны, и никто больше не сможем что-либо сделать и что-либо изменить, кроме, как только выполнять свой долг, каждый на своём месте, и, пожалуй, время от времени вновь предостерегающе возвышать свой голос, призывая к упорству, и стараться как можно более увеличивать силу нашего сопротивления. —  

Я часто смотрю на фотокарточку сына и думаю о том, что может принести ему жизнь. Захочет ли он когда-нибудь стать солдатом, или фермером – что я бы для него желал? По выражению глаз его навряд ли. Или вопросы эти в должное время обеспокоят его и потребуют своего решения? С двумя такими сложными родителями подобное наследие его более чем вероятно. Но, надеюсь, что Рональд унаследует также и нашу стойкость, непреклонность и наше жизнеутверждение. Но в общем-то, я думаю, что мне не стоит беспокоиться о нём и его жизни. Так будет лучше, потому что кто знает, смогу ли я ему когда-нибудь помочь? —

 

Дневник

лейтенанта др. К.Ф. Брандеса

3. Июль 1943 г.

Часто мне приходится задумываться о борьбе между этими двумя великими мировоззрениями — национал-социализмом и большевизмом. Неужели была абсолютная необходимость, чтобы они растерзали друг друга? Не было ли действительно другого способа ужиться им вместе? Действительно ли противоречия у них были так уж велики? Не придётся ли в более поздние времена отчаянно выискивать в этом нагромождении лжи действительно существовавшие нетерпимость и взаимоисключение? Неужели идеализм должен быть окончательно похоронен в этой войне? Неужели американский или еврейско-русский вид материализма должен взять верх? Я никогда не смогу в это поверить. Мир потеряет тогда свой последний проблеск, а жизнь смысл. —

Я прочитал небольшой роман Корфица Холма «Больше удачи, чем ума»¹, очень остроумный и очень умелый, полный юмора и иронии. С удовольствием следил за его конструкцией — даже не смотря на диалект. —

______________________________

Примечание:

¹ Корфиз Хольм родился в Риге в 1872 году и умер в Мюнхене в 1942 году. Он был немецким издателем и писателем, написал большое количество развлекательных романов и других литературных произведений, которые стали известны во многих странах Европы. Также он приобрёл известность, как переводчик классических русских писателей.

Корфиз Хольм был сыном немецко-прибалтийского фабриканта Дидриха Хольма и его жены, учительницы и писательницы Мии Хольм, уроженки Швеции. Корфиз Хольм рос в Москве и Риге.

Поздний роман Корфиц Хольма «Больше счастья, чем разума» (1936 г.), это веселая, летняя, домашняя, уютная, юмористическая история, повествующая о любви между богатым зрелым мужчиной и умной молоденькой девушкой. Их мир состоит из спокойной, размеренной жизни в провинциальном городе «Дивиденбург» и приёмах гостей. Комфортный мир на фоне мрачных пророчеств о надвигающихся «страшных временах».

 

 

10.10.2025

С этого отрывка начинается описание службы А.М. Фридланда в 35 Гв СД

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

... 22.12.42 г.

Выехал в Калач на крытой машине с пятью девушками бодистками1. Одна из них была в тылу. Поздно ночью прибыли в Калач.

_____________________

Примечание:

1 Бодистки — девушки телеграфистки из узлов связи штабов войск, работав-ших на телеграфных аппаратах Бодо.

... 23.12.42 г.

Рано утром, направляясь в 7-й отдел, встретил Питерского, который очень обрадовался мне... так как не хватало представителей на похороны генерала, и, я ... попал с корабля на похороны. Он мне наговорил много лестного (а я, как всегда, в подобных случаях растерялся и не дал должного отпора). Похоже, что меня возьмут в отдел.

... 25.12.42 г.

Допрос румынского генерала.

Начальник МГУ

... 31.12.42 г.

Сегодня объявили, что меня решили назначить начальником МГУ1. Назначили дежурным на сутки.

Ещё один год прошёл. Год назад тоже в карауле.

__________________

Примечание:

1 МГУ — мощная громкоговорящая установка, базировавшаяся на грузовом ав-томобиле. Машина с МГУ подъезжала к передовым позициям. Громкоговоритель, со-единенный с установкой длинным кабелем, размещался на бруствере окопа, ячейке или в другом защищённом месте.

Для тех же целей использовалась ОЗС — окопная звуковая станция, смонтиро-ванная на базе патефона, перевозившаяся на телеге с лошадью.Также использовались самодельные жестяные рупора.

23 ноября 1942 года я в составе группы политработников, направ-ленных на Юго-Западный фронт, прибыл в резерв фронта, размещавшийся в посёлке Новоаннинский. Здесь меня зачислили в группу резерва начальника 7 отдела политуправления фронта подполковника (возможно, в то время ещё старшего батальонного комиссара) Александра Давидовича Питерского.

В резерве в связи с начавшимся наступлением ходили всякие слухи, но никто толком ничего не знал. Говорили даже, что наши войска заняли уже шесть городов и, в том числе, Лозовую, Купянск и Чернышевский. Впрочем, эти слухи, как говорится, умирали тут же, не успев родиться. И только 25 ноября положение прояснилось: наступаем на Сталинградском фронте с юга и севера. Уже перерезаны обе железнодорожные колеи, питающие немецкие войска, имеются пленные и трофеи.

Вечером 1-го декабря нас, несколько человек спецпропагандистов, доставили к Питерскому в город Серафимович. Он оставил меня при отделе и подключил к работе по распределению и доставке листовок в армии и дивизии для дальнейшего распространения их среди войск противника. Занимался я этой работой недели три. Пришлось поездить по только что освобождённым городам и несколько раз полетать, сопровождая крупные партии листовок. В моём личном архиве, как память об этом периоде моей службы, сохранились несколько листовок, а также обращение начальника политуправления фронта Рудакова к заместителю командующего Юго-Западным Фронтом по тылу Кузнецова о выделении «Дугласа» для срочной переброски листовок из Балашова в Миллерово.

Первого января 1943 года меня назначили начальником мощной говорящей установки (МГУ) 7-го отдела. Установка была смонтирована на трёхтонном фургоне, оборудованном довольно комфортабельно, даже с чугунной плитой и спальными местами.

________

Из письма к родителям от 3. 1. 43 г.

«… Вчера получил окончательное назначение и сегодня или завтра выезжаю. Работа очень хорошая и интересная, так что настроение превосходное, и в остальном тоже всё в порядке. Очень удручает только неимение писем от вас. … […] …»

Экипаж МГУ состоял из диктора-переводчика, механика и водителя машины. Получив задание, мы периодически выезжали на передовую и проводили передачи, информируя солдат противника о последних политических и военных событиях. Помнится, мы злорадно задавали вопрос немецким солдатам: Wo ist Romme – где находится Роммель?! Для многих, кому эта фамилия ничего не говорит и будет непонятна немецкая реакция на этот вопрос, напомню, что Роммель был командующим немецко-фашистскими войсками в Северной Африке. После весьма успешных действий против англичан в 1942 году, в начале 1943 года англо-американские войска переломили ход военных действий и успешно громили немецко-итальянскую группировку. Роммель в начале марта 1943 года был отстранён Гитлером от командования и вылетел в Германию. Этот военный провал в Африке был «больной мозолью» для немцев. Поэтому в ответ на наше «хулиганство» немцы открывали ураганный огонь к большому недовольству части, из расположения которой мы вели передачу. В каждой нашей передаче мы по несколько раз обращались к нашим «слушателям» с настойчивыми призывами к сдаче в плен.

Время от времени нам «придавали» военнопленных, которые рассказывали об условиях их содержания в плену и также призывали своих собратьев по оружию сдаваться в плен.

Однажды, когда мы под утро возвратились с двумя военнопленными немцами после очередной передачи «на противника» и, перекусив, только собрались выспаться после бессонной ночи, за мной пришёл какой-то офицер и потребовал явиться с немцами к начальству. Вошли в избу, которое оно занимало. Оставив пленных в сенях, я вошёл в комнату и обратился к старшему генералу с рапортом, но он прервал меня, и, указывая на мужчину без знаков различия, сказал: – Докладывайте товарищу Мануильскому1! Слегка повернувшись в указанном направлении и сразу признав знакомое по фотографиям лицо, я доложил: – Товарищ Мануильский! Начальник МГУ Политуправления фронта, техник–интендант второго ранга Фридланд с пленными немцами по Вашему указанию прибыл! Показав знаком, чтобы я опустил руку, Мануильский, спросил, где и о чём вели пе-редачу, и вежливо сказал: – Ну, давайте-ка Ваших немцев. Пленных ввели. Мануильский начал с ними разговор на немецком языке, без переводчика, и в такой свободной форме, на которую сидевшие за столом генералы, как я сразу подумал, едва ли были бы способны. Он, в частности, по ходу разговора он с усмешкой сказал: – Вы нас так здорово били, что мы теперь научились ещё сильнее бить вас. Не так ли? Немцы растерянно переглянулись и согласно закивали головами…

На обратном пути в нашу избу сухопарый рыжий немец спросил меня, кто это с ними разговаривал. – А, что? – задал я встречный вопрос. Он приложил палец ко лбу и сказал: – Это – очень умный человек!

___________________

Примечание:

1 Мануильский Дмитрий Захарович (1883 —1959) был советским государственным и партийным деятелем, в 1942‒1944 годах работал в ЦК ВКП(б) и в Главном политиче-ском управлении РККА.

Из письма к родителям от 26.1.43 г.

«… Вчера поздно вечером возвращаясь с очередного задания, въехали в один из населённых пунктов через 12 часов после его взятия. Въехали в горящий город. Немцы подожгли почти все лучшие здания. Оставили массу бензина, склады, паровозы, машины и уже находятся гораздо западнее города.

Наутро допрашивал несколько немцев и наткнулся на один очень интересный случай. Этот «случай» только в августе 1942 года был возвращён в Германию для работы на шахте и получил в паспорт штемпель «ИК», что значит – незаменимый. Увы, его незаменимость прошла ровно через 3 месяца, когда началось наше наступление. Его опять взяли в армию и прислали сюда. Побыл он несколько дней, и на этом его боевая карьера закончилась. Впрочем, он оказался отпетым молодчиком. … […] …»

Беловодск, 26.01.43 г.

Из письма к родителям от 13.2.43 г.

«… пользуюсь удобным случаем ускорить получение Вами моего письма через человека, улетающего в Москву, шлю вам его, хотя много новостей по сравнению с предыдущим сообщить не могу.

Итак, я опять меняю работу. Теперь, по-видимому, я не буду так много разъезжать, и, во всяком случае, адрес будет у меня постоянным. Это уже достижение! К сожалению, сообщить его сейчас я ещё не могу и потому пишите поподробнее пока на старый адрес.

Как всегда, мне не совсем везёт: я поставил себе задачу постараться «самолично» въехать в числе других в следующие три города: Шахты, Ворошиловград и Полтава. Увы! Она явно не выполняется. Шахты заняты, а я далековато от них и пока нет надежды, побывать там. Под Ворошиловградом я просидел 12 дней и когда уже был близок к достижению своей цели, нас вызвали оттуда. Остаётся Полтава, но я стал уже пессимистом.

Ну что ещё? Сегодня приехал в Миллерово. Всюду следы безжа-лостного разрушения, трупы автомашин, остовы зданий... И так, почти везде, кроме тех мест, откуда немцы удирали настолько стремительно, что не успели произвести свои ужасные мероприятия. Единственное утешение в минуты, когда смотришь на это – наши ежедневные успехи! Так пусть же они продолжаются во всё большем и большем масштабе.

В остальном у меня пока всё в порядке – жив, здоров и до некоторой степени бодр.

Миллерово, 13.02.43 г. … […] …»

Из письма к родителям от 20.2.43 г.

«… дня 4 тому назад послал письмо через человека, вылетавшего на самолёте в Москву, а вчера догнал его в Борисоглебске. Таким образом, у вас образовался благодаря этому перерыв. Сейчас я уже в Балашове, куда прибыл по заданию на несколько дней, и этой открыткой спешу закрыть «прорыв». Как я и предполагал, меня перебрасывают на другую работу, адрес которой я ещё сообщить не могу. … С Ворошиловградом мне «не повезло», когда мы его брали всё лучшее в нём было разрушено – в общем, картина всеобщего уничтожения. Утешаешься только тем, что каждый день двигаемся вперёд.

Будьте здоровы.

Балашов, 20.2.43 г. … […] …»

___________

Из письма к родителям от 1.3.43 г.

«… только что вспомнил я, что ещё в декабре прошлого года (если не раньше), находясь ещё в Филоново, послал я вам наложенным платежом два журнала «Интернациональная литература». В них, кажется, был роман под названием «Мистер (кажется) Баттинг» в дни мира и войны», произведший на меня большое впечатление и мне захотелось, чтобы вы его обязательно прочли. Письма, в котором вы упоминали бы о прибытии их, я не получил и посему до сих пор остаюсь в неведении о том, дошли ли они к вам или нет?

Вспомнил я об этом, перечитывая «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, закончивши перед этим «Падение Парижа» Эренбурга, и, поэтому, находясь в прекрасном настроении от наслаждения литературными произведениями, в коем я уже, к сожалению, давненько не имел возможности находиться.

Кроме всего этого завтра я надеюсь приехать в Сватово и застать там несколько писем от вас.

Как видите всего этого с избытком достаточно для того, чтобы быть радостно настроенным, хотя не всё этому благоприятствует, и спешить поделиться с вами этим, потому что вы – наши близкие в тылу, пожалуй, не полностью, мне кажется, сознающие это, являетесь для нас бесконечно многим в наших переживаниях. А потому пишите и пишите.

Сейчас нахожусь я в Старобельске. Интересно сложились для меня последние полмесяца. Только месяца полтора назад занимали мы эту местность, после чего прошли далеко дальше... После взятия Старобельска город горел, на его противоположном конце ещё шла стрельба. Раньше этого крутились мы вокруг Миллерово, тогда окружённого нами, но ещё не взятого.

Не думал, что всего через 30-40 дней придется мне опять проезжать по этим местам. Сколько поучительного для себя увидел и услышал я здесь! Но этого не расскажешь в письме, а посему пожелаю вам всем всего наилучшего. Будьте здоровы. … […] …»

Старобельск, 1.3.43 г.

Из письма к родителям от 14.3.43 г.

«… пишу вам очередное послание, хотя ваших писем ещё не полу-чил. Насколько я понимаю, мой разъездной период подходит к концу. За это время мне даже раз пришлось сделать в один день больше 1 000 километров, правда в исключительно комфортабельных условиях (Дуглас и Зингер).

Теперь у меня в перспективе новая интересная работа по прежней линии. Возможно, что в процессе перемены работы писем от меня не бу-дет, или они будут получаться вами не регулярно, однако, зная причину этого, вы волноваться не будете, и с прежней (или лучшей) регулярностью будете писать по старому адресу.

Будьте все здоровы. Всего наилучшего. … […] …»

14.3.43 г.

В ходе январско-февральского 1943 года наступления наш Юго-Западный фронт освободил десятки городов, многие сотни населённых пунктов. В их числе города Меловое, Беловодск, Сватово, Старобельск, Купянск, Изюм, Славяногорск и другие. Во многих из них к жителям через репродукторы нашей МГУ передавались обращения в связи с освобождением от немецко-фашистских захватчиков. В моём личном архиве сохранился черновик обращения к жителям Беловодска, составленное в духе обязательной в то время риторики. Оно (это сообщение) отображает историю бурных дней того незабываемого времени…

ОБРАЩЕНИЕ К ОСВОБОЖДЁННЫМ ЖИТЕЛЯМ ГОРОДА БЕЛОВОДСКА!

Граждане и гражданки освобождённого города Беловодска! Примите пламенный боевой привет от героической Красной Армии, избавившей Вас от немецко-фашистских захватчиков!

Перешедшая в решительное наступление на всех фронтах доблестная Красная Армия один за другим освобождает города Советского Союза, беспощадно уничтожает оккупантов, безостановочно гонит их на запад.

В результате двухмесячных наступательных боёв, Красная Армия разбила 102 дивизии противника, захватила более 200 000 пленных, 13 000 орудий и много другой техники и продвинулась вперёд до 400 километров.

Наши войска одержали серьёзную победу. Разгромлены и уничтожены окружённые под Сталинградом 22 немецкие дивизии. Прорвана блокада Ленинграда, освобождены от немецких оккупантов города: КАНТЕМИРОВКА, БЕЛОВОДСК, МОРОЗОВСКИЙ, МИЛЛЕРОВО, СТАРОБЕЛЬСК, КАТЕЛЬНИКОВО, ЗИМОВНИКИ, ЭЛИСТА, САЛЬСК, МОЗДОК, НАЛЬЧИК, МИНИРАЛЬНЫЕ ВОДЫ, ПЯТИГОРСК, СТАВРОПОЛЬ, АРМОВИР, ВОЛУЙКИ, РОССОШЬ, ОСТРОГОЖСК, ВЕЛИКИЕ ЛУКИ, ШЛИССЕЛЬБУРГ, ВОРОНЕЖ и многие другие города и тысячи населённых пунктов.

Советский народ напрягает все свои силы, неустанно работает день и ночь для того, чтобы выгнать вон немецко-фашистских захватчиков, пытающихся закабалить нашу Родину. Все свои средства отдают граждане Советского Союза на оборону, на создание всё новых и новых эскадрилий самолётов, танковых колон, артиллерийских батарей. Колхозник ГОЛОВАТЫЙ внёс единолично свыше 100 000 рублей на строительство танковой колоны. Его примеру последовали тысячи других славных советских патриотов. Наши центральные газеты каждый день сообщают о многочисленных взносах трудящихся на оборону нашей страны.

Граждане и гражданки Беловодска, вы на собственном опыте убедились, что несут за собой немецко-фашистские насильники. Вы сами были свидетелями их бегства под ударами Красной Армии. Захватчики понесли заслуженное возмездие. За время своего господства, фашисты варварски разрушили Ваш город.

Неисчислим тот вред, который нанесли Вам немцы. Перед Вами граждане Беловодска стоит большая и неотложная задача, ликвидации последствий немецкого хозяйничанья, восстановления всего разрушенного фашистскими захватчиками. Задача немедленного включения в напряжённую работу всего советского народа для скорейшего разгрома немецких войск и освобождения Ваших братьев и сестёр, пока ещё находящихся во власти немцев.

Берите на учёт всё государственное имущество, не допускайте его расхищения, восстанавливайте разрушенные предприятия Вашего города, открывайте школы, помогайте раненным бойцам, всем, чем можете, содействуйте Красной Армии — Вашей освободительнице. Помните, что только напряжённая работа всех нас обеспечит окончательный разгром врага. Неустанная работа тыла — лучшая помощь фронту.

За работу граждане и гражданки Беловодска! Нас ждут находящиеся ещё в плену у немцев наши братья и сёстры! Да здравствуют граждане и гражданки освобождённого города Беловодска! Да здравствует героическая Красная Армия, освобождающая нашу Родину! Да здравствует наш великий свободолюбивый советский народ!

Да здравствует наш великий СТАЛИН!

Надо сказать, что работа на МГУ не приносила мне должного удо-влетворения. В ответ на мои неоднократные просьбы начальник 7-го отдела Политуправления Юго-Западным Фронтом Александр Давидович Питерский 18 марта объявил мне, что направляет меня старшим инструктором политотдела 35-й гвардейской дивизии, входившей в то время в состав 6-й армии. Одновременно, мне было присвоено звание старшего лейтенанта. Начинался новый этап моей службы в системе «спецпропаганды».

... 19.3.43 г.

Вчера свершилось! Питерский посылает меня в 6-ю армию, в поли-тотдел дивизии (ПОДИВ). «Выезжайте немедленно!»

Я знаю, что работа предстоит трудная и опасная, но интересней найти трудно. Было бы очень хорошо, если бы при этом ещё попасть в свою дивизию.

Желаю удачи, уважаемый Абрам Моисеевич!

Вьётся в тесной печурке огонь

На поленьях смола, как слеза

И поёт мне в землянке гармонь

Про улыбки твои и глаза.

Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой

Я хочу, чтоб услышала ты

Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас от меня далеко.

Между нами, поля и снега.

До тебя мне дойти не легко

А до смерти четыре шага.

Пой гармонь зимней вьюге на зло

Заплутавшее счастье зови

Мне в холодной землянке тепло

От твоей негасимой любви.

(Алексей Сурков, ноябрь 1941- примечание Евгения Фридланда)

Из письма к родителям от 19.3.43 г.

«… только что приехал из Миллерово с командировки, и с большущим огорчением узнал, что полученные от вас 3 письма направили ко мне в Миллерово. Таким образом, мы разминулись. Досаду мою не трудно представить!

Вместе с тем полностью оправдались мои ожидания: я, наконец, получил долго и с нетерпением ожидаемое назначение на новую чрезвычайно интересную работу в политотдел дивизии. Сегодня или завтра выезжаю. Работа предстоит трудная, но, повторяю – интереснее и увлекательней трудно себе представить, так что воодушевление моё безгранично, в голове туча всяких планов, в общем, как говорят, «морально-политическое» состояние прекрасное.

Единственным, пожалуй, пятном при этом является такая неудача с письмами. Теперь дожидайся, когда я получу.

Адрес меняется, но вы пока всё же пишите письма на мой старый адрес, мне их перешлют!

Ну да я надеюсь, что у вас всё обстоит благополучно, мамочка, хотя и приходится ей, как я понимаю, вертеться как белке в колесе, с прежним успехом руководит хозяйством. Папаня, как всегда, сидит над балансом, это всё, что я, к сожалению, о нём знаю. А Лиля..., но о ней я и того меньше знаю — меня не балуют!

Эх, как хотелось бы мне всех вас увидеть!

Надеюсь, что в не столь отдалённом будущем мне это удастся.

Здесь уже настоящая весна. Снег, правда, кое-где сохранился, но дороги уже летние – пыли туча, солнце греет ощутительно, воздух чудный – свежий и прохладный, и какой-то лёгкий, глотать его хочется в увеличенных дозах. Небо голубое, солнце яркое, в общем – хорошо. Какую чудную штуку — жизнь, испоганили эти подлые фрицы!

Ну да не будем расстраиваться. Итак, жду от вас писем, побольше и поподробнее. Эти напрасные призывы я, кажется, в каждом письме повторяю. Желаю всем всего наилучшего. Будьте здоровы.

19.03.43 г.

P.s. Если, вследствие перемены места, будет задержка в письмах — не беспокойтесь.

Пишите».

_________

Из почтовой карточки к родителям от 20.3.43 г.

«… возвратившись с командировки, узнал, что ваши письма отправлены ко мне, и мы разминулись. Я написал письмо, но оно придёт позже этой открытки, в которой я рад сообщить, что письма вчера вернулись. Меня очень удивляет, что вы не получили моих писем, которые я пишу аккуратно. Быть может, их задерживают из-за некоторых подробностей?

Сегодня я еду на новую работу, о которой я уже вам писал, в дивизию. Очень рад и бодр. … […] …»

Из письма к родителям от 29.3.43 г.

«…, сейчас пишу вам из моего вероятного места работы. Как я уже писал вам, я буду работать в политотделе дивизии. И вот сейчас я попал в свою старую часть, в которой я был с января по август прошлого года. Радостное чувство охватывает всё же человека, когда он возвращается или встречается хотя бы со своими старыми товарищами, с которыми много пришлось пережить.

Думаю, что деньков через пять я уже смогу точно вам сообщить о месте моей новой работы. А пока на всякий случай напишите письмо на прилагаемый адрес.

Будьте здоровы. … […] …»

29.3.43 г.

 

Старший инструктор политотдела

дивизии по работе среди войск противника.

35-я гвардейская дивизия

Итак, 30 марта 1943 года я прибыл к своему новому месту воинской службы, в Политотдел 35-й гвардейской стрелковой дивизии (гв сд), на должность старшего инструктора по работе среди войск и населения противника. Представился начальству: комиссару дивизии – полковому комиссару И.Т. Саковскому, начальнику политотдела – подполковнику М.И. Суетному. Несколько позже был представлен командиру дивизии – гвардии генерал-майору И.Я. Кулагину. Познакомился с работниками политотдела: старшими инструкторами по оргпартработе В.А. Юдиным и Михаилом Ройтбергом, помощником начальника политотдела по комсомолу Павлом Цапенко, секретарём дивизионной парткомиссии Н.Н. Терещенко, агитатором политотдела Михаилом Барановским и другими товарищами. Многие из них служили в дивизии ещё в период ожесточённых боёв под Сталинградом. Некоторые носили такие же парашютные знаки, как и я, – дивизия в августе 1942 года была сформирована на базе 8-го Воздушно-десантного корпуса. При этом 17-я воздушно-десантная бригада, входящая в 8-й Воздушно-десантный корпус, стала 100-м гвардейским стрелковым полком. Соответственно остальные 18-я и 19-я воздушно-десантные бригады корпуса стали 101-м и 102-м гвардейскими полками. Поэтому, узрев мой парашютный значок, меня сразу признали своим.

К моменту моего прибытия в дивизию, она ещё полностью «не от-дышалась» после стремительного отхода («драп-марша», как тогда говорили в дивизии) почти от берегов Днепра до реки Северский Донец. Вместе со многими другими соединениями и частями фронта, достигшими рубежа городов Синельниково – Павлограда – Новомосковска, наша дивизия оказалась в малом «котле», который немцам удалось им устроить. Дивизия понесла значительные потери. Ещё продолжали прибывать командиры и бойцы, которым удавалось перейти линию, пока не сплошного фронта. Многим этого не удалось, в том числе и моему предшественнику по должности…

На западном берегу Северского Донца части дивизии удержали небольшой плацдарм в районе населённых пунктов Щуровки, Залиман, Красная Гусаровка и некоторых других. Возводились оборонительные позиции по восточному берегу Донца. Штаб дивизии расположился в небольшом сельце с поэтическим названием Зеленый Гай, южнее города Балаклея. Части дивизии приводили себя в порядок, получали пополнение, восстанавливались командные и политические структуры, нарушенные в той или иной степени во время отступления. Большое значение для дивизии имело то обстоятельство, что её командир, генерал Кулагин, лично вывез из окружения дивизионное знамя на каком-то подвернувшемся на его счастье нашем танке!

Через небольшое время личный состав дивизии узнал о том, что Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 31 марта 1943 года за успешное выполнение боевых задач в операции «Малый Сатурн» и наступательной операции в Донбассе, 35-я гвардейская стрелковая дивизия была награждена орденом Боевого Красного Знамени. Одновременно командир дивизии гвардии генерал-майор И.Я. Кулагин был награждён орденом Александра Суворова II степени, начальник штаба дивизии гвардии полковник Г.М. Шнайдер – орденом Боевого Красного Знамени, начальник политотдела гвардии подполковник М.И. Суетнов – орденом Красной Звезды. Многие бойцы и командиры 35-й гвардейской Краснознамённой стрелковой дивизии были награждены орденами и медалями СССР.

Своей важной и неотложной задачей я считал восстановление и развитие системы работы по моральному воздействию на противостоящего противника. Нужно было выявить в каждом из стрелковых полков по 2-3 человека из рядового и сержантского состава, знающих хотя бы в минимальной степени немецкий язык, снабдить их рупорами, обеспечить текстами передач и начать передавать немцам информацию на военные и политические темы. Требовалось также наладить при помощи личного состава разведывательных подразделений дивизии и полков распространение листовок, поступавших из 7-го отделения политотдела армии. Нужно было установить тесную связь с разведотделом штаба дивизии, с полковыми переводчиками и разведчиками, договориться о передаче мне трофейных документов и писем для их обработки и использовании в работе, направленной на моральное ослабление вражеских солдат.

К этому времени в дивизию поступил приказ Военного Совета 6-й армии генерала И.Т. Шлёмина, в состав которой входила наша 35-я гвардейская стрелковая дивизия, об организации работы среди войск и населения противника. Начальник политотдела дивизии приказал мне составить проект соответствующего приказа по дивизии и поставил задачу развернуть эту работу в нашем соединении.

Из письма к родителям от 31.3.43 г.

«…, итак, с сегодняшнего дня я работаю на той работе, о которой уже писал. Я только что приехал на своё новое место и о впечатлениях ещё писать рано. Поэтому ограничусь сообщением своего нового адреса… […] …»

В первые дни апреля я начал выполнять, базируясь на упомянутые приказы по армии и дивизии, свою программу действий по восстановле-нию дивизионной структуры работы среди войск противника и запуску её в ход.

Побывал во всех стрелковых полках, познакомился с замполитами и политаппаратом полков, с полковыми переводчиками и разведчиками, начал подбор рупористов.

Наиболее хорошее впечатление произвёл на меня замполит 100-го полка гвардии майор Михаил Лукич Величай. Это был плотный, коренастый, крепко сбитый мужчина, большой физической силы, спокойный, неторопливый, уверенный в себе и внушающий эту уверенность своим собеседникам. Взгляд твёрдый, этакой внутренней хитринкой, как бы говорящий: «Ты там толкуй, у тебя, прежде всего твой участок работы, а у меня, в масштабе полка, все участки, и я знаю их относительную важность!» С ним легче всего было решать все вопросы. Наоборот, замполит 101-го полка майор Весовень производил впечатление несколько высокомерного человека, какого-то леноватого что ли. А замполит 102-го полка мне почему-то не запомнился.

Занялся организацией изготовления самодельных жестяных рупоров. Фабричных у нас не было. Такой самодельный рупор усиливал человеческий голос до 150-200 метров в случае, если дул попутный ветер, то есть от нас.

В моих записях того времени сохранились фамилии рупористов, подобранных мною в полках: военфельдшер Богданов, Костяк, Ерёменко, Грачёв, Пчельников, Мезин, Зеленко, Самойликов, Мохов, Олимпиев. Где-то в конце апреля – начале мая через линию фронта из окружения вышли ротные санинструкторы Купенская Лия и Новосёлова Ася. Первую из них я тоже привлёк к работе рупориста. Через некоторое время состав рупористов пополнился Бутенко, Михайловером, симпатичным армянином Казарьяном, днепропетровцем Мишурой.

Надо сказать, что состав рупористов время от времени менялся: некоторые теряли интерес к этой работе и под теми или иными предлогами освобождались от неё, иные использовали её как трамплин для перехода на более интересное место службы: Богданов перешёл в политотдел дивизии и стал фотографом при дивизионной парткомиссии, Михайловер перешёл переводчиком в Особый отдел полка, а затем дивизии и т.д.

... 1.04.43 г.

Отправился к Смолину. Говорил с Цапаловым. Выявил двух годных в рупористы во взводе связи. Два разведчика специально ходили с заданием разбросать листовки в глубине 5-6 км. Были обнаружены между 1 и 2 линией немецких блиндажей, разбросали там листовки и вернулись – один ранен в ногу.

... 5.04.43 г.

Встал в 5.00, начался бой. Мы ещё воевать не умеем. Одного из отобранных рупористов ранило. Итак, пока установлен такой порядок: 3 рупориста в штабном подразделении – руководит полковой переводчик старший лейтенант Еремеенко. В батальонах: ответственные по этой работе:

 в 3 батальоне Богданов (развед/рота),

 во 2-м батальоне – Костяк,

 в 1-м нет.

 Листовки идут через разведку – полковую и батальонную.

... 6.04.43 г.

Этот день ушёл на изготовление рупора. К стыду своему не умею стрелять из парабеллума.

Сегодня Хамотин (отсекр ВКП(б) №2) «открылся». Оказывается, что он обиделся на меня за то, что я ушёл в Красную Гусаровку – успел нажаловаться Суетнову.

Из письма к родителям от 6.4.43 г.

«…, уже семь дней работаю на новом месте. Работа понемногу развёртывается. Нахожусь, всё время на воздухе и посему имел бы возможность в полной мере наслаждаться украинской весной на берегу Северского Донца, если бы не разрушительные следы войны и всего, что её сопровождают, не отравляли любое чувство. Кроме того, в связи с последними переездами уже давно не имею от вас писем; всё это не способствует, конечно, особо весёлому настроению.

Не поймите, однако, что я ищу себе весёлое настроение – оно сейчас не к месту. А просто весна действует. Ну да ладно! Мы ещё своё возьмём! Правда? … […] …»

6.4.43 г.

...13.4.43 г.

Получил две тысячи пятьсот листовок и отправился с ними в 102-й (полк). Раздал в 3-ем батальоне. На ночь собираюсь пойти на передовую для передачи.

Вчера спросил у «тутошной» почему мол «землячки» наши у немцев и получил весьма достопримечательный ответ: «Каждый своё болото хвалит: вы – своё, они придут – своё».

А они значит, индифферентные покупатели хладнокровно прикидывают, что лучше. ... Это после 25 лет Советской власти!

Ерёменко ранен – мне просто не везёт. С рупористами видно придётся начинать сначала.

...14.4.43 г.

Хотел поставить Богданова вместо Ерёменко, но майор запротестовал из-за того, что он был в окружении. Хуже того то, что самому Богданову сие дело не улыбается. Вчера минут 30 передавал для фрицев. В общем можно считать, что сделали четыре передачи. Полной уверенности, конечно, нет, но думаю, что они нас слышали: во время передачи полная тишина, после – выстрелы повторяются. Кинул парочку мин. Попросил, если слышат дать три выстрела из пулемёта. ТРИ ВЫСТРЕЛА БЫЛИ ДАНЫ. Затем попросил дать пять выстрелов – ничего. Через минут 15 после передачи опять попросил три выстрела – ДАЛИ ТРИ РЕДКИХ ВИНТОВОЧНЫХ ВЫСТРЕЛА. Передавал четыре раза один и тот же текст; с точки зрения технической, много ошибок и т.п. Однако прогресс. Снова и снова приходится ругаться из-за того, что командиры не следят, чтобы их бойцы были накормлены. Окопаться, как следует, не могут, а ведь сами же страдают. Стоят, ничего не делают, а окоп по колено. Бардак. Бардак.

...15.4.43 г.

Сегодня немцы с утра атаковали соседа, и, как водится, проникли в стык. Замечательная артиллерия наша действовала очень успешно. Наш 3-й батальон 102-го полка удачно вмешался в это дело – в результате общих усилий немцы понесли значительные потери и умотались, а у меня радость – первые документы на моём участке. Ночью переехал с ними на КП (командный пункт).

...16.4.43 г.

Разбирал документы. Отправил 3 000 листовок в 102-й (полк). Из них 1 000 для 81-го гренадёрского пехотного полка вермахта.

...17.4.43 г.

Разбирал документы. Вызывают на 21-е апреля сего года в Армию. Сегодня или завтра опять в 102-й полк. Получил ещё листовки для 106 гренадёрского пехотного полка вермахта. Плохая упаковка и без формуляра.

Из письма к родителям от 17.4.43 г.

«…, только что пришла почта, многие получили письма, а мне всё нет... Ну да ни вы, конечно, в этом виноваты, а мои переезды. Но теперь, кажется (как бы не сглазить), предстоит длительная работа в прославленной части, краснознамённой, на интересной работе. Теперь, видимо, дело будет во мне – справлюсь с работой, буду всё время здесь.

Помимо всего прочего мой заработок увеличился, что, конечно, скажется и на аттестате, который выпишу на вас с 1-го мая.

На этот раз на тёток выписывать не буду. Надеюсь, что они живы и как только объявятся, вы им сразу поможете, да? И мне сообщите.

Ну что вам написать ещё? Погода здесь очень хорошая, да, впрочем, об этом я писал в предыдущем письме. Чувствую себя хорошо. Единственно, что не нормально, это отсутствие писем, но надеюсь, скоро будут. … […] …»

...18.4.43 г.

Рано утром приехали ОГУ1 и Лосев. Последний написал хорошую передачу и уехал в 20-ю дивизию. На передовую не выехали из-за плохой погоды.

__________________

Примечание:

1 ОГУ — окопные громкоговорящие установки, состоящая из двух аккумулято-ров, усилителя, патефона, динамика. Эта установка позволяла усиливать голос пропа-гандиста до 500 метров. Установка перевозилось в зачехленном виде на тачанке.

...19.4.43 г.

Поехали в 102-й полк. Попали под «Ванюши»1 прямо при выезде в Донец. Было скучновато, но обошлось благополучно. В эту ночь опять не удалось передавать. Обеспечил условия и выехал в Морозовку – завтра с утра в армию.

__________________

Примечание:

1 Ванюша —германский реактивный миномёт времён Второй Мировой войны, являлся первым ракетным миномётом залпового огня. Использовался для стрельбы осколочно-фугасными минами.

...20.4.43 г.

Вместе с Ройтбергом в армию. Познакомился со Слуцким1, который дразнил за Гусаровку.

__________________

Примечание:

1 «Бори́с Абра́мович Слу́цкий (1919, Славянск —1986, Тула) — советский поэт, переводчик. Участник Великой Отечественной войны. Майор. Член Союза писателей СССР (1957).

Родился в Славянске в еврейской семье. Отец, Абрам Наумович Слуцкий (уро-женец Черниговской губернии), был мелким служащим; мать, Александра Абрамовна — преподавательницей музыки. …

Двоюродный брат Меир Слуцкий (Амит) в 1962—1963 годах возглавлял военную разведку Израиля, а затем до 1968 года — Моссад. …

Во время Великой Отечественной войны с июня 1941 года — рядовой 60-й стрелковой бригады, затем служил секретарём и военным следователем в дивизион-ной прокуратуре. С осени 1942 года — инструктор, с апреля 1943 года — старший инструктор политотдела 57-й армии.

Несмотря на то, что был политработником, постоянно лично ходил в развед-поиски. На фронте был тяжело ранен. Войну закончил в звании гвардии майора…

В августе 1946 году из-за тяжёлых головных болей (результат незалеченной контузии) комиссован, признан инвалидом 2-й группы. Следующие два года провёл в основном в госпиталях, перенёс две трепанации черепа…

В феврале 1977 года умерла жена Слуцкого, Татьяна Дашковская, много лет страдавшая от рака лимфоузлов. Для Слуцкого это стало ударом, от которого он уже не оправился.

За три месяца он написал около двухсот стихотворений, в том числе обращён-ных к жене, — и как поэт замолчал до конца жизни….

Последние годы Слуцкий провёл в Туле у младшего брата Ефима; в течение про-должительного времени находился в психиатрической лечебнице. … Скончался 23 фев-раля 1986 года, похоронен на Пятницком кладбище в Москве. … […] …» (*002)

 

17.09.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

... 21.8.42 г.

В отпуске отказали. Выплату денег отложили. Из-за формулировки препроводиловки. Завтра еду в Москву. Перечитываю Ромена (Судя по всему, французского писателя Ромена Ролланда – примечание Евгения Фридланда).

Запись отдельно:

Внуково, 21.8.42 г. Какие ничтожные людишки бывают на белом свете. Почему они встречаются сейчас у нас и зачастую занимают высокие посты? Из-за них всё горе наше и горе нам, что у нас они есть! Бумажка, благодаря им, способна отравить все радости людские, способна человека довести до смерти. Препроводиловка.

... 22.8.42 г.

Говорил с начальником 7-го отдела ПУР полка Сапожниковым. Обещал написать рапорт.

... 23.8.42 г.

Говорил с инструктором по кадрам ВДВ батальонным комиссаром Ляховым.

... 24.8.42 г.

Совершенно преступно бездельничаю.

Из письма к родителям от 24 08 1942 г.

«… Сейчас пишу вам будучи на почтамте – два дня провёл в Москве, сегодня еду к себе в часть и надеюсь на днях опять приехать.

Останавливался в Евы Владимировны. Тут же живёт и Белла. Нюма сейчас в дальней командировке.

Чувствую себя хорошо – здоров и бодр, как всегда. Этого же желаю и вам. … […] …»

... 25.8.42 г.

Ромен. Чем больше читаю, тем больше наслаждаюсь. Был в корпусе, Толмачёв обещал передать Белякову. Дело затягивается.

... 26.8.42 г.

Сталинградское направление. В «Правде» печатается «Фронт» Корнейчука. Весьма знаменательно.

... 27.8.42 г.

Сообщение о Западном фронте. Убого по сравнению с немецкими успехами.

... 28.8.42 г.

Ничего. Жду. Вечером уехал на авто в Москву – отпуск на два дня.

... 29.8.42 г.

Москва. Смотрел «Мадмуазель Фифи»1 и «Штраусиану»2. Первое – дрянь. Второе – очень хорошенький, весёленький балетик.

___________________

Примечание:

1 Мадемуазель Фифи — опера в одном действии, написанная русским композитором Цезарем Кюи в 1902—1903 годах. Либретто было адаптировано композитором к рассказу «Мадемуазель Фифи» (1882) Ги де Мопассана и театрализованной версии «Мадемуазель Фифи» (1896) Оскара Метенье.

Опера широко исполнялась в имперской России и имела особое значение во время Первой мировой войны, во многом из-за своего патриотического подтекста в борьбе против Германии. Во время Второй мировой войны была сделана адаптация, этой оперы, имевшая первоначальный успех.

Действие происходит в 1871 году в замке Ювиль, недалеко от Руана.

Во время франко-прусской войны немецкие солдаты занимают замок под Руаном, офицеры посылают за проститутками в близлежащий городок. Когда приходят девушки, каждую из них распределяют к определённому пруссаку, и все вместе ужинают. Прусский офицер фон Эрик, известный как «Мадемуазель Фифи», издевается над доставшейся ему девушкой Рахиль. Подвыпившая компания, развлекаясь поёт немецкие и французские песни. Внезапно Рахиль исполняет французскую патриотическую песню, в ответ на которую Фифи хвастает, что Германия покорит не только всю Францию, но и её женщин. Тогда Рахиль наносит ему удар ножом и убегает. Фифи умирает и за него молятся сослуживцы под звон колоколов близлежащей церкви, извещающей о гибели врага Франции.

2 Штраусиана — Фильм-балет на музыку Иоганна Штрауса. Премьера "Штраусианы" состоялась осенью 1941 года, в дни битвы за Москву. Сюжет балета – история любви молодого композитора Франца, к актрисе Фанни.

_________

... 30.8.42 г.

Москва. Виделся с Люсей Лошинским.

... 31.8.42 г.

Внуково. Ничего нового. Настроение дрянное.

... 1.9.42 г.

Повторяется Теплищево в новом варианте.

... 2.9.42 г.

Ничего нового.

... 3.9.42 г.

Никифоров собирается в ВДВ. Авось что-нибудь выяснит.

... 4.9.42 г.

Просился в Москву у комбрига... и попал в распоряжение бригинженера. Дурак, что сунулся вообще.

... 6.9.42 г.

Никифоров возвратился. Ничего не узнавал. Обещал утрясти завтра вопрос здесь. Ещё одно обещание на моём счету.

... 9.9.42 г.

Ходил в корпус. Саякин болен. История с пайком. Выйти из тыла и очутиться в таком положении – это возможно только у нас, и, пожалуй, только с моим характером.

... 10.9.42 г.

Письмо из дому. Два месяца прошло с того дня, когда я вышел из тыла. В этот день я добился существенного «успеха» – бумажка – наш бог и царь – пошла обо мне в ПУР. Авось что-нибудь выйдет. Эх!

... 11.9.42 г.

Ничего нового.

... 12.9.42 г.

Вечером уехал в Москву. Никифоров сказал, что завтра должен приехать Саякин и вопрос решится. Интересная ситуация ... и тут же отпустил в Москву.

... 14.9.42 г.

Ничего нового. Волоките нет конца.

... 15.9.42 г.

Закончил «Записки д’ Аршиака»1. Здесь было командование корпуса, но на глаза мне не попалось. Неужели Беляков ничего не ответит и не даст хода бумажке, на которую я возлагаю большие надежды.

__________________

Примечание:

1 «Записки д'Аршиака» — исторический роман учёного-литературоведа Леонида Петровича Гроссмана (1888–1965), впервые опубликованный в 1930 году, написанный от лица секунданта убийцы Пушкина Дантеса, рассказывает историю гибели Пушкина.

... 17.9.42 г.

Я отчаялся и готов на самые крайние поступки. Завтра начинаю действовать. Сегодня сообщают, что бои идут на северо-западной окраине Сталинграда. Неужели завтра-послезавтра ничего не произойдёт? Что-то должно быть в эти 2-3 дня.

... 18.9.42 г.

Неудачное начало моего «действия». Завтра еду в Москву.

Рапорт:

(черновик)

… 31-го мая сего года, я в составе 23-й воздушно-десантной бригады (ВДБ), где работал в качестве инструктора по работе среди войск и населения противника в 3-м парашютно-десантном батальоне (ПДБ), десантировался в тылу у немцев.

11 июня, при выполнении задания командования батальона, был отрезан противником от своей части, примкнул к партизанам и 10 июля с оружием перешёл линию фронта, вернувшись к своим на "Большую землю".

20 августа я прибыл в расположение своей части, но её не застал и был послан командиром 10-го воздушно-десантного корпуса (ВДК) Саякиным во вновь формирующуюся 23-ю воздушно-десантную бригаду (ВДБ) без зачисления на штатную должность, впредь до нового распоряжения.

Особое распоряжение до сих пор не последовало. Причина, как мне объясняли комиссар бригады батальонный комиссар Никифоров и затем комиссар воздушно-десантного корпуса старший батальонный комиссар Саякин, заключается в следующем: моя штатная должность ликвидирована. Как политработника меня не могут использовать, так как я не имею звания политработника. Я комсомолец и не кончил ни политического, ни военного училищ. Поэтому и на другой работе использование меня невозможно.

Вопреки неоднократным обещаниям выяснить (ситуацию) в ВТ(Ф)В РККА, до сих пор эти многочисленные обещания не выполнены. Я сам обращался в отдел кадров воздушно-десантных войск. Там меня направляли к старшему инструктору политотдела ВДВ батальонному комиссару товарищу Ляхову. Последний устно приказал передать командованию бригады, чтобы меня либо использовали, либо откомандировали. Однако до сих пор меня не назначили на какую-либо работу, и не откомандировывают. Целый месяц уже тянется эта волокита.

Для меня, участника отечественной войны, она особенно обидна и тяжела.

В такое время, когда необходимо величайшее напряжение сил всей страны, я, благодаря (такому) бюрократизму, оказался не у дел несмотря на то, что участие в боевых действиях в тылу дало мне возможность накопить опыт, который с пользой мог быть использован в борьбе с фашистами.

Прощу Вас немедленно вмешаться и покончить с этой безобразной ситуацией. … […] …“

... 19.9.42 г.

«Победа» по всем линиям – политотделе ВДВ дали бумажку об откомандировании в резерв ПУРККА в Москву. Беляев берёт к себе. Итак, опять поворотный пункт.

... 21.9.42.

Получил у Саякина распоряжение на откомандирование меня к Беляеву.

Итак, «Что день грядущий мне готовит»?

... 22.9.42 г.

К концу дня пришло распоряжение об откомандировании.

... 24.9.42 г.

Беляев направил в резерв. «Все дороги ведут в Рим». Кажись это дело минимум на 10 дней. Эх! ...

... 25.9.42 г.

Направлен в 4-ю роту 2-го взвода резерва.

В РЕЗЕРВЕ

Из почтовой карточки от 25 09 1942 г.

«… итак я опять переехал на новое место, находящееся в самой Москве. Нахожусь в резерве и с нетерпением ожидаю назначения. Надеюсь, что перерыв в ваших письмах будет минимальным.

Пишите побольше и почаще. … […] …»

... 26.9.42 г.

Пожалуй, язык можно подучить, но вообще, пожалуй, здесь тоже застрять можно, а это мне не нравится. После обеда увольнительная. Письма домой.

... 27.9.42 г.

Встретил Фейгмана. Был с ним в 3-й Московской коммунистической дивизии. Затем вместе вызвали в ПУР и направили инструкторами.

... 30.9.42 г.

Был на «Периколе»1 (Оперетта "Перикола" в Москве, спектакль Немировича-Данченко в Музыкальном театре – примечание Евгения Фрид-ланда), после окончания 2-го акта раздались аплодисменты публики и выкрики «Янко», «Конделакки». Участники 2-го акта сами аплодируют, публика недоумевает. Наконец, видят второго орденоносного старичка, который раскланивается. Девушка возле меня: «Сам Станиславский!»

Я спрашиваю у Глюза, знает ли он, кому аплодирует. Он говорит – не знаю. Янко и другие смотрят на ложу с явным подхалимством.

________________

Примечание:

1 Оперетта "Перикола" Жака Оффенбаха, написана в 1868 году.

Краткое её содержание:

«На одной из площадей города Лимы, столицы Перу, веселится народ по случаю именин вице-короля дона Андре де Рибейра. Появляется переодетый вице-король дон Андре де Рибейра, который хочет узнать настроение его народа. Бродячие артисты Перикола и Пикилло разыгрывают развлекательную программу, но их труд не вознаграждается слушателями, и они не зарабатывают ни одной монетки. Перикола, очаровательная девушка, и юноша Пикилло любят друг друга, но живут в бедности и не могут из-за того оформить свои отношения в браке. Юноша убегает, чтобы хоть как-то заработать на еду, а усталая и голодная девушка остаётся его ожидать. Она измучена нищей и бродячей жизнью и пребывает в отчаянии, она не в состоянии больше страдать. Здесь она попадается на глаза вице-королю, и он пленённый красотой девушки, хочет сделать красавицу своей возлюбленной. Но в соответствии с законами страны, фаворитка вице-короля должна быть замужней. Дон Андре де Рибейра тут же поручает своим приближённым найти Периколе мужа и сочетать её с ним немедленным браком. Перикола, сокрушённая жизненными невзгодами соглашается и пишет своему возлюбленному прощальное письмо, заверяя его при этом в вечной любви до могилы.

Возвращается Пикилло и ему передают письмо. Юноша в отчаянии и ищет утешения в гибели, собирается повеситься, но попадается на глаза приближённым вице-короля, которые вынимают его из петли и предлагают перед смертью жениться за вознаграждение на особе, которую ему укажут, предварительно спаивая его. Отчаявшийся и охмелевший Пикилло соглашается.

Всё уже готово к свадьбе, на которой возлюбленные узнают друг друга. Пикилло, оглушённый произошедшим, выступает против вице-короля, за что последний велит его бросить в темницу. В темнице приближённые Дона Андре слуги пытаются образумить юношу, чтобы он передал вице-королю супругу, но Пикилло остаётся непреклонным. Оставшись один, он слышит шум, и тут в темницу вваливается старик, томящийся в той же тюрьме и по ошибке прорывший спасительный подземный ход в темницу заключённого юноши. Их разговор прерывается звоном ключей, старик скрывается в своём лазе, а в камеру входит Перикола, упросившая вице-короля в последний раз проститься с возлюбленным. Девушка признаётся возлюбленному в любви, и тут вваливается переодетый в стражника разгневанный дон Андре. Перикола упрашивает вице-короля выйти для окончательного прощания, на что последний великодушно соглашается. Но едва закрывается дверь, в камеру возвращается узник-старик. Супруги и старик договариваются о дальнейших действиях и призывают вице-короля, после чего все набрасываются на последнего, связывают его и через открытую дверь выбираются на свободу.

Влюблённых преследуют полицейские и освободившийся вице-король. Но произошедшее получает огласку, и дон Андре предпочитает простить влюблённых и прекратить свою дальнейшую компрометацию.»

... 2.10.42 г.

Слушал «Прекрасную Елену» (Оперетта). Опять состав не из сильных.

_______________________

Примечание:

1 Оперетта Оффенбаха «Прекрасная Елена». Для нового сюжета оперетты великий композитор в 1864 году обратился к «Илиаде» Гомера.

... 3.10.42 г.

Был на лекции Тарле1. Он имеет возможность (хоть отрывочно) читать заграничную прессу. Счастливец!

__________________

Примечание:

1 Тарле — академик Евгений Викторович Тарле (1874 — 1955) был известным советским историком. Публичные лекции Тарле были необычайно популярны, на них обычно приходило множество слушателей.

Запись отдельно:

Тарле. Великая Отечественная война и международные отношения. 3.10.1942.

 4,5 миллиона вооружённых людей, и так вооружённых, как никогда не снилось Германии.

 Направление Хорти1 (сына) (поэтому убийство).

 В Италии борьба против него выразилась в чистке фашистской партии (76162 человека 12.08.42.).

 К этой зиме подготовились лучше, чем к прошлой, чтобы избежать ужасов прошлой.

 Шерсти нет. Собирают различные шерстяные женские вещи. Созданы специальные фабрики для переработки их в обмундирование.

 Фраза из «Кёльнише Цайтунг»2: проведём линию (укрепления) от Плескау (Псков) до Каспийского моря и работать там будет одна радость. Иностранная печать истолковала, как желание мира Германией.

 О пребывании Черчилля3 в Москве предполагали в нейтральной европейской прессе (в начале августа) до опубликования коммюнике, так как в Москве видели лиц, обычно сопровождающих Черчилля.

 Бивербрук4 решительно стоит за второй фронт – «Генералитет остался тем, который застал Черчилль» «Если бы эта среда была за немедленное открытие второго фронта, то при настроении Черчилля, он бы уже существовал».

 Леди Астор5 – представитель противников 2 фронта – выступила в июне и в начале августа: – Русские воюют за себя, на нас не лежит никакого долга.

 «Классовый» вопрос слева не хотят ставить».

 Шведы считают речь Уилки6 ответом Астор. ЛОВИТЬ ФРАЗЫ.

 «Вахт ам Ла-Манш вместо ам Райн» (немцы) «Значит там силы крупные» (нейтралы).

 Шесть попыток заключить мир с Англией со стороны Германии плюс – (отрицательная, неудачная?) попытка незадолго до поездки Молотова. Затем пауза. И недавно две одна за другой.

__________________

Примечание:

1 Хорти — адмирал Миклош Хорти (1868 – 1957) был правителем и диктатором Венгерского королевства до1944 года, адмирал, являлся основным инициатором вступления Венгрии во 2-ю мировую войну на стороне Германии.

2 Кёльнише Цайтунг — была самой популярной немецкой провинциальной газетой XIX-го века.

3 Черчилль — английский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940—1945 и 1951—1955 годах.

4 Бивербрук — барон Бивербрук (1879 —1964) — выдающийся английский и канадский политический деятель, министр снабжения, авиационной промышленности, военного производства, информации и т.д. Лорд-хранитель Малой печати.

5 Леди Астор (1879 — 1964) была депутатом Палаты общин, нижней палаты британского парламента с 1919 года в течении 25 лет.

6 Уилки — Уэнделл Льюис Уилки (1892-1944) был кандидатом на выборах в президенты США на выборах 1940 г., сотрудник в администрации президента США Рузвельта. Во время Второй мировой войны был личным представителем президента США в Великобритании и в СССР.

___________

... 5.10.42 г.

Вчера вечером передавали ответы Сталина, но я их проспал. Услышал только сегодня утром.

... 6.10.42 г.

Слушал «Цыганского барона» (оперетта австрийского композитора Иоганна Штрауса). Чудная вещь.

... 7.10.42 г.

Назначен в караул. Последний раз стоял 1-го января сего года (если не считать в тылу у немцев).

... 10.10.42 г.

Указ Президиума Верховного Совета и Приказ Сталина об единоначалии и ликвидации института комиссаров. Введён был в 1918 году. Ликвидирован в 1939 году. Восстановлен в 1941 году. Слушал Горбатова.

... 21.10.42 г.

Первый снег. Смотрел «Человек в футляре». Очень сильный состав, играют замечательно. Особенно Беликов. Гротеск, но, сколько правды за ним чувствуется.

... 25.10.42 г.

Месяц, как я в резерве. Просто какое-то проклятие! Я отлично сознаю, что лично для меня это не плохо, но иногда это становится противным до чёртиков.

Из письма к родителям от 26.10.1942 г.

«Дорогие мои, в течение последних 4-х дней я получил 3 письма – одно на адрес Евы Владимировны и два последних на мой адрес. Очень жалею, что письма, в которых папа и Лиля написали также, утеряны, видимо, для меня в связи с переменной адреса. В этом последнем я совершенно неповинен, и, однако вынужден страдать. Почти всегда так получается, что те письма, в которых вы подробно отвечаете на мои вопросы, без них у вас подробные письма не получаются, ко мне не доходят и я получаю короткие строчки с указанием на то, что в предыдущем письме всё подробно рассказано. Я понимаю, что каждый раз трудно писать подробные письма, но я уже вам писал, почему ваша «обыденщина» и «ежедневщина» так интересна и нужна мне. Ну, что ж, тем больше придётся вам рассказывать, когда мы свидимся. (Боюсь, что эта фраза приведёт к серьёзному уменьшению размеров ваших писем).

Вообще же у нас получается интересное, и, если вдуматься, понятное явление: я о себе пишу мало и требую много от вас, вы отмахиваетесь от своих «мелочей» и требуете таковых от меня. Я очень рад вашему «огородному успеху». Быть с картошкой великое дело, тем более что у вас такие нормы на хлеб, чего я, признаться, не ожидал. Всё же я хотел бы получить ответ на ещё один вопрос, который меня очень интересует: Каков чистый заработок папы и Лили? Пожалуйста, напишите.

В отношении присылки фотокарточки могу сообщить следующее: я тут как-то заснялся, но вышло очень неудачно. В ближайшем будущем сфотографируюсь и пошлю вам.

Теперь несколько слов о себе. Ваши упрёки вполне справедливы, их законность я охотно признаю, но, к сожалению, по обстоятельствам военного времени удовлетворить, как следует, ваши запросы я не могу. Как только мы встретимся, я расскажу вам подробно об очень многом. Ждать этого нелегко, но придётся.

Вообще же говоря, я не совсем мама, понимаю, что ты подразумеваешь под личной жизнью. Пожалуйста, объясни и я постараюсь всё, что смогу описать. Дело в том, что личная жизнь вытекает из окружающих условий и в очень сильной мере определяется ими.

Сейчас я нахожусь в резерве, куда направлен в связи с ликвидацией той штатной должности, на которой я работал. Поэтому я и обретаюсь в Москве. С нетерпением жду нового назначения, надеюсь, что скоро получу его. Пока занимаюсь немного немецким языком. Вот, пожалуй, всё. В следующий раз, получив ваш ответ, постараюсь написать подробнее.

Будьте здоровы. ... Привет. … […] …»

Из письма к матери от 31.10.1942 г.

«… Меня очень угнетает это бездеятельное сидение в резерве. Всё время обещают направить на работу и пока что эти обещания не выполняют. Вместе с тем и об отпуске, о котором я, конечно, просил, т.к. очень хотелось бы повидаться, речи быть не может. Отпускают только после тяжёлых ранений с госпиталей. Так что, наше свидание с вами, дорогие мои, придётся отложить, но в том, что оно состоится, сомневаться не приходится.

Между прочим, разве вы не прикреплены к определённому магазину? И потом, сколько ты, мама, получаешь хлеба? Я знаю и представляю очень хорошо, как тяжело вам приходится, но это нужно пережить, и мы это сделаем, не так ли?

Что слышно об Евсее, в качестве кого призван он? Напишите, т.к. меня это интересует. … […] …»

Из письма к родителям от 7.11.42 г.

«Дорогие милые мои, от всей души поздравляю вас с праздником. Этот год – 1942 – во многом может служить для нас с вами годом подведения некоторых итогов. Может быть, звучит это несколько казённо, но это так!

Ведь и в нашей личной жизни не вредно оглядываться назад, подытожить прожитое и идти дальше вперёд и только вперёд. Так нужно, но по слабости души человеческой не всегда так получается. Иногда оказывается, что-либо вовсе не шагал, топтался на месте, а то и совсем назад пятился. По чести говоря, на упрёк в последнем я должен был бы ответить: «Грешен, батюшка!».

В самом деле, 1942 год. В этом году мне исполнилось 25 лет, четверть века. А ведь как мало сделано из того, что мог бы! В этом году исполнилась 1-я годовщина моего ухода в армию. Это, пожалуй, единственный крупный шаг, которым я могу гордиться в эти 25 лет моей жизни. Но и здесь во многом я могу упрекнуть себя. И вот когда иногда задумаешься надо всем этим, то горько становится на душе. Ведь четверть века прошло, его не вернёшь. То и так, как можно было бы совершить, уже не выйдет. А выйдет ли что-либо в следующую четверть?

Однако довольно горестных размышлений. Вообще с моей стороны не хорошо к вашему плохому настроению прибавлять ещё и свои некоторые горькие мысли.

А что у вас настроение далеко не блестящее, я знаю. Помимо наших личных несчастий, на вас, как и на всех честных людей нашей страны, большой тяжестью легли несчастья и неудачи нашей с вами Родины, которую, несмотря ни на что, все мы любим. Тяжело и очень! Но тяжесть эта не должна согнуть нас окончательно, не должна сделать нас слепыми, не видящими будущего. Именно любовь наша к отчизне нашей, то, что гибель государства нашего явилась бы тем самым, и гибелью этих то честных людей страны, её лучшего и ценнейшего сокровища, именно это и является лучшей порукой нашей грядущей и неизбежной победы. Ибо много есть у нас людей, которым нет жизни без Советской власти и которые жизнь готовы отдать за неё, которые живут успехами и болеют недостатками её и которые смогут исправить их и сохранят государство, над образованием которого трудились такие титаны, как Маркс, Энгельс, Ленин.

Слава им, этим людям, в день 25-й годовщины великого ОКТЯБРЯ!

Вот почему и вы, родные мои, должны, несмотря ни на что, бодро и с надеждой взирать на будущее. Верьте мне, оно наше и за нас, как бы тяжёлым не были личные испытания, выпавшие и ещё те, которые выпадут на нашу долю. … […] …»

... 10.11.42 г.

Уже четыре месяца, как я бездельничаю. Порядочек! И просвета не видно. Оформил аттестат на тёток в финансовом управлении НКО1.

__________________

Примечание:

1 Денежный аттестат семьям военнослужащих Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) был предназначен для назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время. В составе Финансового управления при НКО (Наркомата обороны СССР) был создан отдел, задачей которого являлась организация денежного обеспечения семей военнослужащих. Отмечалось, что забота об удовлетворении материально-бытовых нужд семей военнослужащих имеет огромное военно-политическое значение и является одной из основ заботы о Красной Армии.

Из письма к матери от 12.11.1942 г.

«… Я уже вам писал, что с 25-го сентября нахожусь в Москве в Резерве, в связи с ликвидацией штатной должности, на которой я работал. Как видите моя «засолка» в этом резерве безобразно затянулась, что очень меня злит. Правда, я это время подзанялся немецким языком, но всё же такое положение не очень стимулирует моё желание работать. Вот почему во многом я считаю для себя это время потерянным, что действует на меня угнетающе. Ясно, что о таком положении у меня просто нет желания много распространяться. Что же касается отрывочности сведений моих о прежней жизни, то не сетуйте на это — они вызваны несколько специфическими условиями её. Имейте терпение, когда встретимся, я всё расскажу.

А о том, что мы не разучимся понимать друг друга, я не сомневаюсь, по крайней мере, со своей стороны. О письмах других могу только сказать, что степень их подробности наверняка зависит от занимаемого ими положения.

Вот, пожалуй, и всё обо мне пока что.

Теперь у меня есть к вам просьба: узнайте, что слышно об Евсее, может быть его семье нужна такая помощь, какую вы в силах оказать. Он стоит того, чтобы это сделать. Вы меня знаете и должны понять, что не о всяком дяде я это мог бы написать.

И ещё — если что-нибудь узнаете о тётях Соне и Саше, немедленно телеграфируйте мне. Я писал в Бугуруслан, обращался по радио, но ответа не имею. … […] …»

... 17.11.42 г.

Сегодня впервые вызвали в 14-ю комнату к старшему батальонному комиссару. Обещал скоро послать на подходящую работу. Надеюсь, что это, наконец, не пустое обещание.

... 18.11.42 г.

Всё определилось. Рекомендуют на ответственный сектор – ВЛКСМ полка. Завтра выезжаем на Юго-Западный фронт. Плохо, что не по 7 линии.

После пребывания в резерве ГлавПУРа 19 ноября 1942 года я в составе большой группы политработников, подготовленных, для замены выбывших из строя под Сталинградом политруков был направлен в резерв Политуправления Юго-Западного фронта.

... 19.11.42 г.

Выехал из Москвы.

... 20.11.42 г.

Тамбов. Маленький и аккуратный городишко. Вечером выехали в Балашов. Плоды войны: командиры торговцы, 11-ти и 16-ти летние проститутки, припадочный, инвалид – вор.

... 23.11.42 г.

Зачислен в резерв Юго-Западного фронта. Говорят, что здесь не задержимся. Последних известий не слышали. Говорят, что мы перешли в наступление.

... 24.11.42 г.

Говорят, что заняли шесть городов. В том числе Лозовая, Купянск, Чернышевск? Слухи преувеличили. Сегодня в наряд.

Из почтовой карточки от 24.11.1942 г.

«… Наконец-то лёд тронулся, и меня направили на Юго-Западный фронт. Вчера прибыли сюда и в ожидании дальнейшего назначения пробудем, вероятно, несколько дней. Так что письмо сюда, пожалуй, меня не застанет, но вы всё-таки на всякий случай напишите.

Сразу же по прибытии на место работы телеграфирую вам свой окончательный адрес.

Если не смогу телеграфировать, то наш обмен письмами задержится. Но не волнуйтесь – у меня всё в порядке. Будьте здоровы. … […] …»

... 25.11.42 г.

Положение выяснилось. Наступаем на Сталинградском фронте с юга и с севера. Уже перерезаны обе железнодорожные колеи, питающие немцев. Имеются трофеи и пленные.

... 26.11.42 г.

Вчера приезжал инструктор ОК ЮЗФ (Отдел Кадров Юго-Западного Фронта). Кое-кого отобрали. Мне сказал «отдыхайте».

... 27.11.42 г.

Сегодня с утра сказали, что уезжаем, и оказалось – правда.

Из почтовой карточки от 27.11.1942 г.

«… сегодня утром, наконец, нас командировали непосредственно на работу. Через несколько часов выезжаем. Настроение прекрасное. При первой возможности напишу. … […] …»

... 28.11.42 г.

«… уезжаем на Серебряково в роскошных условиях – турный вагон. В Серебряково повстречали нескончаемый поток румынских военнопленных. … […] …“

Из почтовой карточки от 29.11.1942 г.

«… всё ближе и ближе продвигаюсь к месту назначения. Приходится проезжать на попутных машинах. Вчера встретили нескончаемый поток военнопленных румын – идут, и, видимо, радуются: для них война окончилась.

У меня всё в порядке. Скорее бы доехать и послать вам свой адрес, а то я уже соскучился по вашим письмам. … […] …»

29.11.1942 г. Михайловка

... 30.11.42 г.

«… Прибытие в Н-Александровск, через Серафимович (Усть-Медведицкая) … […] …»

... 1.12.42 г.

В библиотеке нашёл интересные книги. Хотелось бы задержаться здесь, пока не прочту. Ночью вызвали в отдел кадров и повезли к начальнику 7-го отдела политуправления Юго-Западного фронта в Серафимович.

... 2.12.42 г.

«… Питерский решил пока использовать нас, как «экспедиторов» по распределению листовок, и командировал меня в Филоново … […] …»

Из почтовой карточки от 2.12.1942 г.

«… я всё ещё в пути, но пока не достиг цели своего путешествия – назначения на работу. Однако она, видимо, всё ближе и ближе подвигается ко мне (вернее я к ней). В остальном же у меня всё в порядке: здоров, и так далее. Соскучился по письмам от вас и весьма досадую, что перерыв в них затягивается. Надеюсь, что у вас всё благополучно, все пребываете в добром здравии, чего и на будущее вам всем желаю. … […] …»

... 3.12.42 г.

«… К вечеру в Филоново. Случай на продпункте с девушкой. … […] …»

Запись отдельно:

Целый день утомительного пути без еды отнюдь не способствовал хорошему настроению. Оно ещё более ухудшилось, когда уже вечером, добравшись до Филоново, усталый переступил я порог питательного пункта и очутился в низкой накуренной комнате, разделённой вдоль деревянной решёткой по пояс высотой.

В той половине, куда я вступил, стояло в очереди и сидело ещё на скамейке у стены до 15 человек военных, а в другой – за столом, на котором еле мерцал какой-то коптильник, едва грамотный писарчук, очень усталый, с ужасающей медленностью, низко наклонившись над бумагой, старательно выводил очередную накладную.

На мой вопрос меня поспешно осведомили, что выписывают только хлеб и соль. Я выругался, но делать нечего – занял очередь.

В углу на скамейке кто-то невидимый монотонно жаловался... Его голос, как будто необходимая часть этой обстановки, как-то особенно действовал мне на нервы, и я уже собрался было резко вмешаться, когда дверь со скрипом отворилась, и с волной морозного воздуха вошли четыре девушки в военной форме с мешками за спиной...

(припадок одной из них и бред)

(3.12.42 г.)

 

 

22.08.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Теплищево

Утром, 11 июля, нас слегка кормят и отправляют дальше в тыл, в деревню Теплищево. Здесь составляют списки, рассказывают, что окруженцы, как они нас называют, прибывают почти каждую ночь. И у меня возникает мысль: может быть, немцы нарочно так легко нас пропускают, чтобы не возиться с очисткой своего тыла? Так легко...? Как быстро всё забывается...
Всех предупреждают, что здесь нас будут проверять. В отношении себя мне это непонятно: ведь я вышел в полной форме, со всеми документами, с табельным оружием, не так, как другие. Вот с некоторыми другими может быть и надо разбираться, а со мной нет. Так я считал.
Но здесь такой порядок! Надо настраиваться на долгую процедуру. При всей моей фантазии я всё же не представлял, что она будет такой долгой...
А пока, я в этот же день, 11 июля, пишу письма родным и родственникам. Потянулись долгие мучительные дни ожидания. К тому же меня замучили фурункулы. Только через две недели получили мы в первый раз чистое бельё. Особенно тяжёлое настроение охватило, когда развернулось наше великое летнее наступление... Хотелось поскорее включиться в активную борьбу.
Как, всё это было наивно..., но правильно…

Из дневника:
... 12.7.42 г.
Ждём.

... 13.7.42 г.
Ждём. Вечером в 9 часов вызвали. Кажется, лёд тронулся.

... 14.7.42 г.
Ждём. Не вызвали никого. Никак не наломаюсь начать писать задуманное.

... 15.7.42 г.
Ждём. Всё заглохло. Говорил с представителем дивизии. Видимо вся эта волынка дело затяжное. Набор в ФЗО1 и ремесленные училища.
_________________
Примечание:
1 В связи с тем, что многочисленная воюющая армия Советского Союза остро нуждалась в снабжении всем самым необходимым, часть молодёжи призывного возраста под страхом уголовного наказания призывалась в ФЗО (в школу фабрично-заводского обучения), чтобы трудиться на мирном фронте, обеспечивая в тылу фундамент и условия для победы над нацистской Германией.

... 16.7.42 г.
Ждём. Ничего. Ребята ушли на комиссию. Отправил письмо Артюшину и Кр-ко.

... 17.7.42 г.
Ждём. Ничего. Отправил открытку Нюме (родному дяде Абрама Фридланда – примечание Евгения Фридланда) со здешним адресом.
___________

Запись отдельно:
Деревня Теплищево, 17.7.1942 г.
15.7.42 г. объявлена мобилизация в ФЗО и ремесленные училища пяти возрастов. В деревне переполох.
16.07.42 г. пошли на комиссию. Поздно ночью вернулись. Ни один из близких сельского актива либо не взят, либо вовсе не пошёл (по словам тёти Веры – женщины, помогавшей по хозяйству в бараке с «Окруженцами» – прим. Евгения Фридланда), что и вызывает следующее замечание: «не было правильности у Советской власти и не будет» (имеется в виду использование своего положения сельским активом в личных целях – прим. Евгения Фридланда) и при мобилизации так было. Через то и на фронтах бьют и народ губится. «Народ гаснет» (её же, тёти Верины, слова).

... 18.7.42 г.
Ждём. Ничего. Прибыли новые.

... 19.7.42 г.
Ждём. Ничего. Сюда прибыл Исаченко. Моё удивление по поводу усадки принято за подозрение в воровстве – что это – предубеждение? Меня это очень обидело, особенно со стороны Веры. Чувствую в себе поварские задатки. Что ли переквалифицироваться? Как хотелось бы посмотреть на себя со стороны. Письмо домой.

... 20.7.42 г.
Как отражается национальность на складе ума! В институте в споре с Липсоном, Биберманом (Бибером) и Тереховым я отрицал это, а теперь вижу, что зря. А может быть это различие в общем развитии. 11-й день нашего заточения! Сегодня забрали ещё 9 человек – 2 командира. Письмо от Люси Лошинского.

Запись отдельно:
Теплищево 20.07.1942 г.
Усадьба крестьянина на Смоленщине:
Дом обычно на одну, реже на две комнаты; сложен из брёвен и обычно крыт соломой. Передняя с тремя – четырьмя дверями. Непосредственно к дому всегда примыкает хлев. Одна из дверей передней ведёт в комнаты, одна так сказать парадная, на улицу, одна в хлев. Отгороженные дворы сравнительно редки. Там, где они есть, четвёртая дверь иногда ведёт во двор.
Большинство деревень – два ряда домов, между ними улица.
Характерные особенности жителей:
 Голосят бабы нараспев с приговариванием «ох».
 Говорят, рыдающим тоном.
 «Дитёнок ты мой», врёшь, пойдёшь и тому подобное, «тахто», «нетути», «сольца», «хлебца», «лепёшки», «картохи», «спицы – спички».
Политически неправильное поведение ряда важнейших и необходимых хозяйственно – политических мероприятий. Дать почувствовать народу, что ОН ХОЗЯИН и ДАТЬ ОЩУТИТЬ ему, воспитать в нём чувство глубочайшей ответственности лежащей на нём вследствие этого за судьбу страны и её политики. До народа обязательно должно дойти, что аппарат управления – ЕГО СЛУГИ. Вопиющее несоответствие между героизмом русского солдата и низкими организационными способностями командного состава были, за редким исключением, постоянным отличием и характернийшим, как и техническая отсталость, старой русской армии. В те редкие периоды, когда во главе армии стояли выдающиеся люди, русская армия покрывала себя неувядаемой славой. (См. Игнатьева). Почему это же явление наблюдается и сейчас? Вот в чём необходимо детальнейше разобраться. Многое можно будет понять. Устранив же причину, не только можно было бы добиться решительной победы, но и обеспечить процветание Родины нашей и воплощение в ней идей марксизма-ленинизма не на словах, а на деле.
__________

Из дневника:
... 21.7.42 г.
Безобразнейшая сцена с Васильичем. (Кипяток). Сегодня же переберусь. Неужели вина во мне? – С перебиранием не вышло. Он сегодня сказал капитану с 4-го ВДК: «Я на пятьдесят процентов моим товарищам не доверял. Попадёмся, думаю, предадут! Для этого и гранату нёс».
Лейтенант, который мне понравился, по рассказам капитана трус и негодяй. Неужели я не могу совсем разбираться в людях?

... 22.7.42 г.
Прибыло ещё 18 человек преимущественно из отряда Жабо. У нас никаких сдвигов. Какое счастье – достал первых две части игнатьевских мемуаров1. Проглатывал с давно не испытывавшимся наслаждением. Как знаменательна и многозначительна именно теперь вторая часть. Докучают фурункулы.
_________________
Примечание:
1 игнатьевские мемуары – мемуары графа Павла Николаевича Игнатьева, бывшего министра, генерала, дипломата и государственного деятеля императорской России. В частности, граф Игнатьев во время дипломатической миссии в Китае (1859—1860 гг.) подготовил и подписал от имени Российской империи договор с маньчжурской империей Цин, в результате которого к России отошли земли по правому берегу Амура от устья Уссури до берега Тихого океана (на востоке) и границы с Кореей (на юге), теперешние территории Приморского и Хабаровского краёв. Мемуары графа Игнатьева представляют большой литературный и познавательный интерес.
... 23.7.42 г.
Васильич утверждает, что уедем. Последний день второй недели! Боже мой, завтра полмесяца, как мы здесь в клетке. Какое мучение! Какое безобразие! Скоро ли?

... 24.7.42 г.
Ничего утешительного. Теперь я понимаю, как люди чувствуют себя в эмиграции. Сегодняшним днём проходит полмесяца (!) этого безобразия, возможного только у нас. Завтра получим первый раз чистое бельё. А говорят, нет прогресса. Сегодня опубликовано интервью Криппса1, данное им в марте американскому журналу «Лайф» 2.
__________________
Примечание:
1 Ричард Стаффорд Криппс был британским политиком, послом Великобритании в Советском Союзе с 40 – по 42 гг. Подписал от имени Великобритании Советско-Английское соглашение о совместных действиях в войне против нацистской Германии в июле 1941 года.
2 Журнал «Лайф» являлся новостным американским журналом с 1936 по 1972 гг.

... 25.7.42 г.
Сообщают, что бои идут в районе Ростова на Дону. Все эти дни исключительно докучали фурункулы – настроение было убийственное. Сегодня проиграл свои пять рублей – зато два часа пролетели незаметно. А, в общем, всё это до жути похабно.

... 26.7.42 г.
Всю ночь сегодня не спал: не давали – духота, мухи, вши. Зато в голове составились планы двух статей: «Васильич» и «Великое равнодушие». Сегодня был в бане и получил первое чистое бельё (рубаха рванная!). Вчера распространился слух, что есть распоряжение десантников разослать по их частям. Неужели, правда? День проходит скучно.

... 27 7.42 г.
За весь день никого не забрали. Зато вернулся старший лейтенант, вызванный двадцатого. Он из корпуса Белова, а его направили для прохождения дальнейшей службы сюда, в 50-ю армию 344-ой дивизии (?). Рассказывает, что рядовых отправляют прямо на формировочные пункты.
Адъютант вчера сказал, что насчёт десантников дело заглохло. В общем ни к чёрту. Хоть сегодня прошло незаметно – играли в преферанс.

... 28.7.42 г.
Ждём. Ничего нового. Весь день сижу на сухарях и воде. В общем всё очень похабно.

... 29.07.42 г.
Оставлены города Ростов и Новочеркасск. Трудно себе представить в какой опасности Страна. А мы обречены сидеть, и, ...играть в преферанс.
Прибыли ещё несколько человек. Рассказывают, что с боем перешёл отряд в 102 человека. Его сразу пропустили дальше в тыл, а раненных и больных направили сюда. Прошло 20 дней!

Запись отдельно:
«Васильичу» 29.07.42. деревня Теплищево.
Подобно тому, как Карл Маркс, исследуя характерные черты, преимуществ и недостатков экономики капиталистического общества начал с товара – с клеточки, с основного ядрышка всего организма, в котором, как в капле воды, все они отражены. Подобно этому и вопрос о достоинствах и недостатках политической структуры любой экономической общественной формации наиболее целесообразно, по моему мнению, начать с описания клеточки политической структуры данной политэкономической формации.
При этом нельзя обойтись без тщательного рассмотрения низшего, среднего, старшего и высшего звена политических деятелей рассматриваемого режима. И, пожалуй, наиболее характерным является среднее звено, ибо оно практически претворяет в жизнь все мероприятия, предпринимаемые политическими органами исследуемого общества.
________

... 30.7.42 г.
День прошёл быстро – спас преферанс, но ночью долго не мог заснуть: доколе же будет тянуться этот ужас. До сих пор нет писем. Составил проект письма в «Красную Звезду». Прошло три недели!!!
... 31.7.42 г.
Был полковник – командир дивизии. Очередные обещания (чуть ли не завтра услать десантников). Поживём, увидим.
Итак, июль прошёл. Лето я почти не видел. До сих пор не имею писем, а пора бы уже.

... 1.8.42 г.
Мы всё ещё ждём. «Только бурлят проклятья и бессильно замирают». Знаменательным событием дня следует считать, конечно, не очередное невыполнение обещания одним большим начальником, а блестящую победу другого высокопоставленного лица над моей бородой!

Запись отдельно:
Вчера я сбрил свою бороду. Вот краткая, но поучительная история её славного существования, наполненного ожесточённой борьбой с «внешними» врагами.
Ни разу, насколько помню, не бреясь за время пребывания в тылу у немцев, я запустил на лице порядочную растительность и довольно-таки обросшим перешёл линию фронта. Очень хотелось бы сразу сфотографироваться, дабы в памяти грядущих поколений сохранился мой тогдашний вид. Однако ввиду невозможности немедленно это сделать, пришлось подбриться. Бородку, однако, я велел оставить, чтобы хоть по ней впоследствии мысленно восстанавливать образ переходчика.
Такое решение было сразу весьма неодобрительно встречено всеми и особенно Васильичем. Однако я оставался, твёрд и непоколебим несмотря на то, что в дальнейшем это, безусловно, ухудшало мои «стратегические позиции» среди местного бомонда.
Вчера к нам заявился начальник политотдела дивизии, с которым я имел уже высокую честь встречаться при следовании в Теплищево.
Капитан обратился к нему с трафаретным для всех нас вопросом. Тот отделывался настолько казёнными ответами, а капитан так деликатно юлил, что меня это взорвало, и я с некоторой запальчивостью вмешался в разговор (язык мой – враг мой).
Чувствуя мою правоту и уязвимость своих позиций, мой славный полковой комиссар решил взять реванш на другом направлении и внезапно ПРИКАЗАЛ сбрить бороду. Неопровержимость и сила его аргументов была вполне очевидна.
Выкрикнув ещё несколько обвинений (я употребил слово волокита) чуть ли не в подстрекательстве, с пенной у рта, сей народный избранник (он депутат В.С. РСФСР), в ещё более категоричной форме набросился на мою бороду. И, я, к чести моей, оказался настолько всё же благоразумным, что отправился её сбривать.
Возился я долго, ОН ЖЕ СПЕЦИАЛЬНО НЕ УЕЗЖАЛ И ЖДАЛ окончания этой боевой операции.
Что ж, ты победил! Я возвратился и постарался по всем правилам военного искусства отрапортовать об исполнении приказа. Он не понял иронии, и, видимо, облегчился. Напряжение сразу спало. Через минут 15 он укатил.
Если он и достоин 2-й степени Победоносца Георгия, то мне за заключительную часть, я считаю, также нужно повесить Святого. 

... 2.8.42 г.
Всё без изменения. Судя по газетам, опасность катастрофически велика, а мы... дуемся в преферанс. Хотя за ним очень интересно раскрываются характеры людские. Впервые за долгое время к вечеру хорошее настроение. К чему бы это?

... 3.8.42 г.
На юге очень плохо. Центральные Газеты поместили корреспонденции о движении в Англии и США за скорейшее создание 2-го фронта. День прошёл отвратительно. Обратился с вопросом относительно аванса к работнику финчасти. Ответил очень предупредительно и обещал зайти в 20 часов с окончательным ответом. Обманул! Неужели здесь в дивизии такой стиль работы. Беспокоюсь отсутствием письма.
________

Запись отдельно:
Во вчерашних газетах опубликованы сообщения о движении за скорейшее создание 2-го фронта (митинги в Англии, США). Положение у нас на юге создаётся катастрофическое: немцы в Сальских степях!
Думаю, что 2-ой фронт в августе будет создан. Наилучшим со стратегической точки зрения было бы высадка морского десанта в Италии с последующим захватом её. Это очень трудно, если не невозможно, но наиболее выполнимо, так как помимо всего прочего поставило бы Роммеля в безвыходное положение.
Очень привлекательно для нас было бы и открытие военных действий на Балканах. Но невозможно организовать крупный авиадесант в Югославию (даже порядка 15-20 тысяч человек с последующим увеличением его до 100 тысяч).
По лёгкости самый вероятный вариант – высадка во Франции или Бельгии, но это наименее ощутимый для нас.
Гитлер, пожалуй, может пойти на то, что отдаст Францию и будет отсиживаться за линией Зигфрида и каналами Голландии, не оттягивая войск с нашего фронта. В этом случае придётся действовать из Франции в Италию и оттуда в Германию и Центр Европы, на что бесспорно потребуется значительное время.
Норвегия также удобное, но второстепенное место.
В английской газете употреблено выражение «КРИЗИС НА ЮГЕ»!!!
А мы преферансируем!

... 4.8.42 г.
Сегодня сразу два важных события:
 Приехала комиссия по проверке. Васильеча вызвали и держали очень долго, но, кажется, ещё не закончили.
 Мне принесли письмо от Михайлова. Оно, оказывается, валяется здесь с 28.07. Неделя потеряна.

Только 4 августа получил письмо из 23-й воздушно-десантной бригады, от парторга нашего третьего батальона Михайлова. Он сообщил о событиях, происшедших после того, как мы расстались:
«…с тяжёлыми боями, почти всё время в авангарде прорыва в двадцатых числах июня пробились к своим. Много погибло. Оставшиеся в живых получили награды. Находятся во Внуково, на прежнем месте, срочно доукомплектовываются. «Приезжай поскорее, а то можешь не застать!».

... 5.8.42 г.
После утомительных полудневных трудов наступил перерыв в работе комиссии. Отправил письмо Михайлову и открытки домой и Нюме. Капитан мелочен, жадноват и не прочь слегка «подсобить» фортуне. Оказывается, кое-кого из бойцов вчера вызвали. Приятно!
__________

Из письма к Михайлову
(черновик):
«Товарищ Михайлов, вчера вечером мне принесли письмо от тебя, которое очень меня обрадовало. К сожалению, сюда оно пришло восемь дней назад, но из-за халатности почтальона столько дней провалялось, а между тем каждый лишний день очень много для меня значит.
Однако к делу. Здесь из 23 ВДБ находятся 5 человек: я, младший лейтенант Салофоткин, командир зенитной пулемётной роты, сержант Исаченко из миномётной роты, и боец 3-ей роты. Откомандирование наше в свою часть, несмотря на всё наше желание, всё время откладывается…
Я уже потерял надежду, что это совершится. Ясно, что и отдых в таких условиях, и особенно в такое время, превращается в трёпку нервов от этого дурацкого бездельничанья и за всё это время я даже не чувствую, чтобы оправился после перенесённого за время перехода.
Поэтому немедленно высылайте требование на нас в отдел кадров армии в 5-й отдел кадров. Категорически требуйте скорейшей отсылки нас к вам…
Об остальном подробно расскажу, когда увидимся. Итак, действуйте немедленно … […] …»

... 6.8.42 г.
Появились беглецы из числа призванных в ремесленные училища и ФЗО. Мотивируют, будто совсем не кормили и тому подобным враньём. Наша смена! Говорил с одним из членов комиссии. Он подтвердил наличие приказа о немедленном откомандировании десантников в их части. Очередные обещания. Безобразие!

... 7.8.42 г.
Наконец, сегодня, меня допрашивали. Очень неполно и не везде грамотно записали историю периода с 15.10.41 до 10.7.42. Вся процедура длилась чуть больше часа. Из-за этого потерять месяц! Когда же нас освободят?

Только 7 августа впервые со мной беседовали в комиссии по проверке. Беседа продолжалась около часа, записали мою «историю» с 15 октября 1941 года по 10 июля 1942 года. Предложили ещё ждать...

... 8.8.42 г.
Пришла машина за беловцами. Начальник 4-го отдела обещает сегодня десантников отправить. Конечно, соврал. Говорят, завтра. Пригласил к себе для оформления отправки. «Открыл» чайную. Чудная вещь. Были бы деньги.
Сидим, нервничаем, питаемся всяческими слухами.

... 9.8.42 г.
Сегодня в 2.00 ровно МЕСЯЦ со дня перехода. Появилось Армавирское направление! Оказывается в 4-м отделе 334-й дивизии с 16 июля лежит директива о немедленном откомандировании перешедших десантников. Говорят, приехал представитель 4-го ВДК. Оказалась брехня. Слухи возникают, и мы ими питаемся, как «бабы» или как в эмиграции.

... 10.8.42 г.
В последние дни несколько затушевавшееся нервничание, вчера и сегодня опять возобновилось. Буквально пальцами щупаешь бумажную волокиту, из-за которой торчим. Каждый день бои идут в новых районах.
Писем нет.

... 11.8.42 г.
«Обещания, обещания, где ваша сладость»? Жуткое дело. Руки опускаются. А сейчас, в дни неудач, нужно наоборот.

... 12.8.42 г.
Получил письмо от мамы. Вот это радость. Горестным является появление в сводке Краснодара и Майкопа. Ответ домой. 5 часов вечера. Только что ушли беловцы второй гвардейской. А мы киснем здесь.
Около 1,5 часов говорил с представителем 8-го отдела (предположительно оперативный отдел штаба армии – прим. Евгения Фридланда) штаба армии.
12 августа получил первое письмо из дому. Можно себе представить мою радость. Немедленно написал ответ. И опять ожидание...

Из письма к родителям от 12.08.42 г.
«… Дорогая мамочка, я вполне понимаю твоё угнетённое состояние, но ты не совсем права, считая себя пассивной участницей происходящих событий. Из твоего письма я полагаю, что Лиля активно работает на защиту нашей Родины. Я тоже могу, безусловно, быть причислен к активным участникам происходящих событий, за исключением последнего времени. Это время скоро оканчивается, и моя активность воспроизведётся в ещё более увеличенном, и, думаю, ценном виде. Последние фразы несколько туманны. Вы уж извините, но пока иначе нельзя. …
… Жду от тебя самого подробного письма, написанного в самом хорошем настроении, ибо, мама: главное не терять бодрости и перспективы. Trotz alledem [несмотря ни на что] говорил Либкнехт. … я ожидаю подробного освещения следующих вопросов:
 Какова ваша новая квартира.
 Каковы условия жизни, как насчёт продуктов – в магазинах и на рынке.
 Где работает Лиля (если не секрет) по какой специальности, на сколько процентов перевыполняет норму, участвует ли в общественной работе.
И так далее и тому подобное. Буквально обо всём. … […] …»
_________

... 13.8.42 г.
Сегодня был свидетелем следующего случая в чайной: красноармеец пытался получить ещё одну порцию. Сержант приказал БЕГОМ в расположение; тот пошёл шагом. Сержант догнал и толкнул в спину – тот ускорил шаги. Сержант догнал и толкнул что есть силы. Красноармеец едва не упал и побежал. Тот за ним...

... 15.8.42 г.
Старший уполномоченный «издал» новое обещание завтра всех отправить. Опросил всех оставшихся десантников. Прочёл Томаса Манна «Новеллы»1. Вообщем скучно и грустно. Дождь, осенний, косой, низкие тучи.
____________________
Примечание:
1 Томас Манн (1875 – 1955) — один из крупнейших немецких прозаиков XX в. Сборник «Новеллы» содержит наиболее значительные произведения писателя, одна из основных тем которых: судьба искусства и творческой личности в буржуазном обществе.

... 16.8.42 г.
Дождь с утра. Видимо и сегодня не уедем. В общем придётся провожать четверть века своего в этом жутком положении. Тихонов был в 4-м отделе. Обещали завтра выписать документы. Когда же я начну писать глаголы простые, а не сложные с приставкой глагола обещали?

... 17.8.42 г.
Свершилось! В 17 часов 05 минут мы покинули, наконец, осточертевшее, ни в чём не повинное, Теплищево. И выехали с командировочными предписаниями в Раменское. На выписку документов ушло более половины дня, почему – не представляю. Вечером проехали совершенно разрушенный Мосальск.
Выдана справка о сдаче табельного оружия (автомата) при переходе линии фронта.

... 18.8.42 г.
МНЕ 25 ЛЕТ! четверть века прожито... что достигнуто?
Всё вперед и вперёд. Мешовск, станция Кудринская, Калуга. В 22.15 въезжаем в МОСКВУ! Отправил открытку домой.

... 19.8.42 г.
Москва-Раменское-Москва. Надо было зайти в 7-й отдел! Открытка домой. Видел Беллу и Еву Владимировну.
_________

Девятнадцатого августа, после полугодичного такого насыщенного всеми описанными событиями периода, утром прибыли в Москву. Оттуда, не задерживаясь, в Раменское, в штаб ВДВ. На перроне вокзала встретил знакомого начальника парашютно-десантной службы из другого батальона нашей бригады. На мой вопрос, где наши, он поднял край гимнастёрки, показал привинченный, почему-то к брюкам гвардейский знак и сказал: – Вот получили такие значки и укатили на Юг...
Только впоследствии я узнал, что наш 10-й воздушно-десантный корпус был преобразован в 41-ю гвардейскую дивизию и отправлен под Сталинград, где вошёл в состав 1-й гвардейской армии. А меня направили во вновь формируемую 23-ю воздушно-десантную бригаду.
В дальнейшем во время войны, вплоть до лета 1943 года я несколько раз находился недалеко от расположения дивизии, но побывать в ней и повидаться с товарищами по службе в 23-й воздушно-десантной бригаде, к сожалению, не пришлось.
Только через тридцать с лишним лет довелось мне встретиться с немногими из оставшихся в живых ветеранами нашей бригады...
_________

... 20.8.42 г.
Внуково. Опять в 23-й ВДБ. Почти все новые. Старые – гвардейцы на Юге. Акимов там же. Все орденоносцы.
__________

В Раменском получил направление во Внуково, опять во вновь формируемую 23-ю воздушно-десантную бригаду, на следующий день, 20 августа прибыл в её расположение.
Но это была уже новая, почти совсем другая бригада. Из «старичков» – раз-два и обчёлся, в основном, начальники парашютно-десантной службы, некоторые командиры и политработники. В числе последних, мой новый начальник, батальонный комиссар Никифоров.
Вскоре вслед за моим прибытием в бригаду пришла директива, и я узнал о том, что моя штатная должность инструктора по работе среди войск противника в парашютно-десантных батальонах ликвидирована. Теперь должен решиться вопрос об отозвании меня из 23-й ВДБ и направлении на работу по этой линии в 7-ом отделе Главного Политического Управления РККА1.
В ожидании решения этого вопроса довольно часто бываю в Москве. Внешний вид её за это время изменился. Стало больше народа, это уже не фронтовой город. Работают некоторые театры. Но время опять течёт томительно, я нервничаю, надоедаю начальству.
Только впоследствии станет ясно, что руководство 7-го отдела Главного Политического Управления РККА заблаговременно и предусмотрительно накапливало и готовило кадры для замены выбывающих из строя в ходе нашего контрнаступления под Сталинградом политработников, служивших на различных должностях.

__________________
Примечание:
1 Пропагандой среди войск и населения противника в ходе боевых действий (1941—1945 гг.) занимался 7-й отдел Главного политического управления (ГлавПУ) Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). В задачу 7-го отделения политотдела входила работа среди войск противника.
7-й отдел существовал в политуправлениях фронтов и политотделов армий. В политотделах дивизий эту функцию выполняли старшие инструктора по работе среди войск и населения противника. Их основной задачей была различная работа по пропаганде и разложению вражеских солдат и офицеров с помощью листовок и голосовых передач на немецком языке, различными другими возможными средствами коммуникаций, солдатам неприятеля внушалась неминуемая победа Красной Армии над Вермахтом, несправедливость нацисткой агрессии против Советского Союза и других стран, бесчеловечность преступного фашистского режима, необходимость заканчивать войну и сдаваться в плен, чтобы избежать дальнейшего кровопролития и дальнейших человеческих страданий.
Деятельность пропагандистов имела разные методы и формы: распространялись всеми возможными способами пропагандистские листовки, обращённые к военнослужащим вермахта. Через громкоговорящие приборы и установки военнослужащие Красной Армии, владевшие немецким языком и перебежчики, передавали военные новостные сводки о нерадостном для немецкой стороны положении на фронтах. Позднее завербованные военнопленные засылались через линию фронта в свои подразделения, снабжённые советскими агитационными материалами для убеждения своих камрадов переходить на советскую сторону и сдаваться в плен. Последнее было наиболее эффективно на втором этапе войны, когда немецкие войска уже несли ощутимые поражения.
Были случаи, когда за линию фронта засылались и сотрудники 7-го отдела ГлавПУ РККА в составе специальных диверсионных групп.
__________

 

28.07.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Абрам Фридланд
В этот же день, 18 июня, поздним вечером, по радио, в штаб партизанской дивизии поступает директива: разбиться на мелкие отряды и пробиваться через линию фронта на «большую землю» самостоятельно, каждый отряд по своему индивидуальному маршруту. 

Из дневника:
... 18.6.42 г.
Ожидаем продуктов.
Бой.  

... 19.6.42 г.
В месте разбивки бой.
Ночью получена директива о разбивке на мелкие группы с целью перехода.
Я с Костей почти насильно присоединяюсь к группе Исаева.
Гаврилов отдаёт ППШ «он мне не нужен». Трус!!! Савоськин тоже. 

… 20.6.42 г.
К Устрому.

__________

 

И вот, 19 июня 1942 года небольшой отряд капитана Исаева в 15 человек, имеющий корову и около 2 пудов муки, в котором вместе со мной остаётся ещё один десантник Костя, боец миномётной роты нашего батальона, двинулся на восток, по направлению к фронту, линия прохождения которого фактически нам не известна. С этого дня начинаются мои странствия по лесам Смоленщины.
Мы идём лесом по направлению к Милеевскому мосту через реку Устром.
Погода отвратительная, холодный довольно сильный дождь с пронизывающим ветром. Впрочем, это нам на руку: по нашим расчётам мост и переправы через Устром контролируют немцы и плохая погода нам на пользу. Движемся с таким расчётом, чтобы подойти к мосту ночью или ранним рассветом.
Ночью вышли на опушку леса, здесь дождь и ветер сильнее, пробирает до костей. Со стороны моста периодически доносятся автоматные очереди, и тускло мерцают осветительные ракеты. Плохо, но ничего не попишешь: надо пробиваться.
__________ 

Из дневника:
... 21.6.42 г.
Утром переходим Устром через Милеевский мост.
Я, Костя и Володя – «прокурор» отправляемся на разведку. Приблизились к мосту и возрадовались. Оказывается, фрицы в такую мерзкую погоду устроили себе «лёгкую жизнь». Сидя в хате, на окраине деревни Васюки, расположенной по ту сторону реки, они время от времени пуляют через форточку окна из автомата и выстреливают ракету, не высовывая носа на улицу.
Отправляем Костю за нашими, а сами с Володей проскальзываем через мост, устремляемся в лесок, слева от моста, и готовимся в случае необходимости прикрыть переход через мост всего отряда. Но такой необходимости не возникает. Мы опять все вместе, настроение резко улучшилось, и мы ускоренным шагом, не выходя на дорогу, углубляемся в лес.
Идём лесными тропами, на дороги не выходим, стараемся избежать столкновений с немецкими патрулями и отрядами. У нас два ручных пулемёта, один мой автомат ППШ, у остальных карабины и винтовки, и то не у всех. С патронами не густо, с продуктами тоже неважно. Основная надежда на «подножный корм». Правда, вначале у нас была корова, за которой были закреплены две девушки из нашего отряда. Но в одной из стычек её подстрелили, и пришлось её прирезать. Мяса хватило ненадолго. 

Евгений Фридланд:
Отец рассказывал, что они сильно голодали, однажды нашли ежа и съели. Мясо сильно воняло псиной.
________

Абрам Фридланд
По пути часто обнаруживаем брошенную во время отступления 1941 года нашу военную технику. В одной чащобе, в болоте, застряли два орудия большой мощности вместе с тягачами. Замки орудийные сняты, бензина в баках нет. Стоят, ржавеют...
22 июня, к ночи, подошли к деревне Ченцово и устроились на ночлег в двух хатах, стоявших на отшибе, метрах в ста-полутораста от самой деревни. Строго настрого предупредили, чтобы до утра никто не отлучался в деревню. Увы, как выяснилось потом, приказ был нарушен, и нарушителями оказались оба Володи-пулемётчики, к несчастью, на свою же голову... 

Из дневника:
... 22.6.42 г.
Ночёвка в Ченцово. Обстрел. Ранено два Володи и разведчица.
Кравченко потерял много крови. 

... 23.6.42 г.
Паника. Все удрали, оставив Володю-прокурора одного. Я и Костя, вначале, тоже поддались и побежали за всеми. По счастью потеряли их след и вернулись к Володе. Я твёрдо решил его не покидать. 

... 24.6.42 г.
Умер Володя Кравченко в лесу близ Ченцово (ночью). 

... 25.6.42 г.
Похороны Володи Кравченко.
От Ченцово к Кондратам с заходом в Беловость.
Ночёвка близ Беловости.
Здесь орудуют 15-20 дезертиров: разоружают, и предают наших немцам.
Здесь же встреча с партизаном: очень хороший человек. 

Они (оба Володи) отправились в деревню, прямо к старосте и потребовали от него к утру подготовить продукты, да ещё и овечку или тёлку в придачу. Остальные об этой «операции» ничего не знали. Все заснули. А ранним утром обе наши хаты подверглись плотному обстрелу.
Ничего, не понимая, спросонок, выскочил я вместе с Костей из хаты, на пороге споткнулся о чьё-то тело, и, пригибаясь, петляя, падая и вскакивая, устремился к лесу. Впереди мчался в своём чёрном пальто Исаев. Спереди и сзади бежали бойцы из нашего отряда.
Пробежав ещё по лесу вместе с Костей и потеряв остальных, мы остановились. Стрельба утихла. Начали поиски ребят из отряда, никого не нашли. Решили вернуться к опушке. Прошли метров тридцать и в кустарнике наткнулись на окровавленного человека. Повернули на спину – это был Володя – «прокурор». Смертельно раненный разрывной пулей, он стонал и что-то шептал. Нагнулся к нему и едва разобрал прерывающийся рассказ о походе к старосте. Затем он затих.
Пытались остановить кровь, которая буквально хлестала из рваной раны на ноге, но ничего не получалось. Мы оставались возле него почти весь день, он почти не приходил в себя. К вечеру решили зайти в какую-нибудь хату раздобыть еду. В крайней хате измождённая пожилая женщина протянула кусок чёрствого хлеба, сказала, что у неё больше ничего нет, а дальше идти не советовала: в деревне большой отряд полицаев. Когда вернулись к Володе, он был уже мёртв. В его карманах ни оказалось никаких документов, кроме справки, текст которой привожу дословно: 

Военкому Дорогобужского района, деревня Брянино.
При этом направляю к вам гражданина Кравченко Владимира Федосеевича для прохождения им в вашем Военкомате призывной комиссии и дальнейшего направления его в воинскую часть для службы.
2.6.42 год/деревня Федоровка
Нач. ОО НКВД/ПДС
Старший лейтенант госбезопасности /Григорьев/ 

Похоронив Володю Кравченко (только сейчас нам стала известна его фамилия), мы с Костей 24 июня утром направились дальше на восток, по направлению к деревне Беловость. Дошли до неё к исходу 25 июня, и, не заходя, заночевали на опушке, в скирде сена.
Проснувшись утром, обнаружили какого-то вооружённого человека, наблюдавшего за деревней. Подошли к нему. Он назвался партизаном и рассказал, что в деревне орудуют 15-20 дезертиров, которые разоружают наших и передают их немцам. Мы, в свою очередь, рассказали о событиях в Ченцово. Предложили идти дальше вместе, но он решил остаться, и мы расстались. 

Из дневника:
... 26.6.42 г.
К КР – Верд – Л – Рождество – Федоты. 
... 27.6.42 г.
Федоты – 1 Б-к. Кондраты – Гористова Ромашка.
Ночёвка под Лопатино.
... 28.6.42.
Ромашково. Решково. Бараново.
Встреча с Васильичем. Примыкаем к нему. 

В течение последующих двух дней мы прошли мимо населённых пунктов Рождество, Федоты, Кондраты, Гористова Ромашка. Заночевали под Лопатино и на следующий день, 28 июня, за деревней Бараново встретились с небольшим партизанским отрядом Васильича, с которым мы познакомились ещё во время пребывания в Кучеровском лесу.
Взаимно обрадовались и дальше пошли вместе. Для его небольшого отряда прибавление автомата и карабина, которым был вооружён Костя, и, что тоже было достаточно важно, топографических карт территории, по которой пролегал наш маршрут, не говоря уже о «живой силе», было весьма немаловажно! Ну, а для нас с Костей это было просто спасением! 

Из дневника:
... 29.6.42 г.
Березники. Михалково. Курвость – соль.
_________

Двадцать девятого июня мы прошли мимо населённых пунктов Березники, Михалково и к вечеру достигли деревни Курворсть, где в крайней хате достали немного соли, что было для нас буквально праздничным «подарком».
А вообще с харчами было плохо: шли, фактически, впроголодь. По совету, полученному в Курворсти, продолжили свой путь ночью, так как впереди была мало лесистая, открытая местность. Прошли небольшой хутор Устьиновский и опять вошли в лес, где можно было немного отдохнуть после форсированного ночного марша. 

Из дневника:
... 30.6.42 г.
Баканово. Поляковка. 

... 1.7.42 г.
Поляновка. Макаевка. Угра. 

... 2.7.42 г.
Витовта ведро. 

... 3.7.42.
Река Ороманка, река Малая Ворона. 

... 4.6.42 г.
Деревня Хлебниково, последняя деревня до большой земли, река Городечня. 

... 5.7.42 г.
Река Большая Ворона, железная дорога Вязьма-Брянск.
__________ 

В течение следующих двух дней миновали деревни Баканово, Поляковка и в районе деревни Макаевка с большим трудом переправились через реку Угра. Затем пришлось переправляться через небольшие речки Ворона и Вербиловка, которые из-за дождей, шедших почти все эти дни, стали значительно полноводнее, чем в обычное время.
Четвёртого июля мы проходили мимо деревни Хлебниково и почему-то решили, что она – последняя перед «Большой землёй», как мы называли территорию, занятую нашими войсками. Но, когда мы к исходу следующего дня обнаружили впереди железнодорожную линию, поняли, что ошибались. Решили, что подошли к железной дороге Вязьма-Брянск. Оказалось, однако, что это была какая-то железнодорожная ветка. Мы перебрались через неё под вражеским обстрелом, перебегая врассыпную, и через метров 900, а то и больше, наткнулись вновь на железнодорожную насыпь. Как говорят, на одном дыхании перескочили и через неё, и, еле переводя дух, вбежали в густой лес. Пробежав ещё несколько десятков метров, начали разыскивать друг друга.
Увы, собрались не все. Среди обнаруженных не оказалось также и Кости. Мне стало тяжело и тревожно: последний десантник исчез, я остался в поредевшем отряде единственным представителем этого «рода войск» ... К тому же не было и партизана, который нёс остатки имевшегося у нас продовольствия.
__________

Из дневника:
... 6.7.42 г.
Железнодорожная ветка. Обстрел. Трупный лес. 

... 7.7.42 г. Опушка грибов, поляна земляники. Какое счастье!

Погоревали и двинулись дальше. Вскоре вошли в участок леса, в котором наткнулись на разбросанные в разных позах трупы наших бойцов в полуистлевшей десантной форме. Только теперь, спустя почти полвека после описываемых событий, сопоставив многие прочитанные мною материалы, я могу предположить, что это были десантники из 8-й или 214-й воздушно-десантных бригад, а, возможно, даже из 4-го парашютно-десантного батальона нашей 23-й воздушно-десантной бригады, которые в феврале-марте-апреле 1942 года вели в этих местах свои боевые действия. Торопясь, оставили мы этот трупный лес. Шли в состоянии большого нервного напряжения, и, хотя, по существу, уже вторые сутки ничего не ели, чувства слабости не испытывали. Однако голод давал о себе знать. Поэтому, когда на следующий день, 7 июля, попали на грибную опушку, а вслед за ней на поляну полную земляники, нас охватило счастливое настроение. Опустившись на колени, передвигаясь на четвереньках, мы ртом хватали ягоды, обильно усеивавшие поляну. Потом, вспоминая, как мы «паслись» на этой поляне, мы не могли удержаться от смеха, но тогда нам это смешно отнюдь не казалось...

 _________  

Из дневника:
... 8.7.42 г.
У артиллерийских позиций. 

... 9.7.42 г.
Варшавка. Рожь. 

Когда наступила ночь с 8 на 9 июля, мы услышали звуки довольно близкой артиллерийской стрельбы. На небе то и дело вспыхивали сполохи, синхронно с выстрелами. К утру отчётливо услышали «голоса» Максимов.
Радость охватила нас – дошли, недалеко впереди передовая! Неужели, кончается наша одиссея?.. Впрочем, у двух или трёх человек возникли сомнения, сможем ли мы прорваться через немецкие позиции к своим. Они стал предлагать остановиться, а то и вовсе отойти несколько назад, как следует разведать обстановку. Но подавляющее большинство настроено решительно: хватит мучиться, либо пан, либо пропал!
Васильич решительно обратился к сомневающимся: – Если опасаетесь, можете оставаться здесь или отойти назад. Мы вас не неволим. Это ваше право. Но мы пойдём на проход – хватит с нас этих мучений! Я решительно поддержал его. Мы расстаёмся и зла на них у нас нет. С повышенной осторожностью идём дальше.
Ранним утром, когда небо только сереет, выходим на опушку. Впереди большой клин поля с высоко выросшим хлебом. Пересекаем какую-то дорогу и углубляемся в поле. Становится всё светлее. Я оглядываюсь назад и вижу, как за нами стелется след – тёмная полоса среди поля ржи. Показываю Васильевичу. Он останавливается, задумывается и убеждённо говорит: „Ну, что ж, братцы! Придётся здесь залечь. Авось пролежим незамеченными этот день. Другого выхода нет...“
Мы рассосредотачиваемся, занимаем круговую оборону, и.… ожидаем, что «день грядущий нам готовит». Время тянется чертовски медленно. Я, чтобы скоротать время, да и потому, что это отвечает какой-то внутренней потребности, достаю из полевой сумки тетрадь и начинаю писать письмо родным, совершенно, не будучи уверенным, что оно дойдёт до них.
_______ 

Из дневника:
... 10.7.42 г.
В 2 часа утра перешли фронт! У деревни Проходы. В батальон (?), полк 54, дивизия 344, деревня Теплищево. 

Мы благополучно долежали до наступления темноты и ползком, один за другим, начали выдвигаться на край поля. Днём Васильич несколько раз выползал вперёд и высматривал предстоящий маршрут. Сейчас он уверенно ползёт первым, за ним двигается один из партизан, я ползу третьим. Поле кончается и впереди, совсем близко, периодически раздаются автоматные и пулемётные очереди, вспыхивают осветительные ракеты. В их неровном свете я вижу немецкую передовую. Землянки или блиндажи на расстоянии 50-60 метрах друг от друга. Между ними зигзагообразная линия траншей.
Васильич в середине между блиндажами переползает траншею, мы за ним. Как только вспыхивает очередная ракета, мы замираем, втискиваясь в землю. Потухает, ползём дальше. Остановка. Ракета. Слегка приподымаю голову и вижу впереди проволочное заграждение.
Улучив наступление темноты, Васильич перемахивает через колючую проволоку. За ним следующий, вслед – я. Упал на землю и затих. Затем осторожно приподымаю голову, оглядываюсь, и, … содрогаюсь: справа, в сантиметрах 40-50, мина!.. Стоило Васильичу прыгнуть чуть правее, и мы все накрылись бы...
Продолжаем ползти, и попадаем в какую-то небольшую канавочку – это здорово. И в этот момент кто-то из сзади следующих задевает проволоку – раздаётся дребезжание консервных банок, навешенных на проволоку. Сразу же ракета и плотный пулемётный огонь, прижимающий нас к земле. Пользуясь углублением, со всей возможной скоростью ползём дальше. В ответ на огонь немцев, наши тоже открывают огонь. Мы застываем на месте. Недоставало ещё наткнуться на «родную» пулю.
Сколько длится эта стрельба, не знаю. Но всё имеет своё начало и свой конец. Наконец-то она затихает, и мы движемся всё так же, ползком, дальше. Опять остановка. В чём дело теперь? Я подползаю к Васильичу. Он шепчет: – Слышишь? Ничего не слышу. Но через несколько минут улавливаю – какой-то разговор справа от нас, в 30-40 метрах. Кто это может быть? На немецкую речь не похоже... Но и на нашу тоже вроде нет... Лежим в нерешительности. И, вдруг, вдруг кто-то там, справа впереди громко матерится. Какое счастье! Какой родной звук! Чуть ли не толпой ползём на этот звук. Но оттуда строго, вполголоса: «Стой! Кто идёт?» – «Свои, братцы, свои!» – «Кто, свои?» – «Партизаны, окруженцы...» Какое-то совещание. Потом приказ: «По одному, и тихо, к нам!» Ползём по одному. И вот различаем небольшой бруствер. Опять приказано остановиться. Опять совещаются. – «Много вас?» – Немного, было двенадцать, сейчас может быть меньше. Молчат... Ну, сколько же можно?.. И тогда долгожданное распоряжение: – «По одному, сначала давайте оружие, а потом прыгайте к нам, в окоп!»
Когда подходит моя очередь, я протягиваю свой автомат и запасной диск, и слышу уважительный шёпот: – «Автомат... Здорово!» Потом выяснилось, что на весь батальон у них лишь считанное число автоматов.
Как только я очутился на дне окопа, меня, как и других, охватывает сильнейшее чувство слабости, я не могу самостоятельно двигаться, впрочем, как и остальные.
Нас берут под руки и ведут в тыл, но недалеко от нашей передовой. Дают по одному сухарику. Больше с голодухи нельзя. Ложусь и мгновенно засыпаю.
Ночью переживаю страшный испуг: просыпаюсь от близкой сильной стрельбы. Автоматически протягиваю руку к изголовью, за автоматом, и ничего не нахожу... Меня охватывает страх – я безоружен! Но тут, же всё вспоминаю и облегчённо перевожу дух. Опять засыпаю.
________ 

Из интервью, взятого 6 ноября 1996 года доктором Липковым Александром Иосифовичем – кинокритиком, сценаристом, режиссёром и писателем:
Александр Липков:
Когда вас забрасывали, у вас были стандартные армейские документы, или какие-то специальные? У Вас была обычная красноармейская книжка? 

Абрам Фридланд:
У меня уже было удостоверение, что я инструктор 3-го парашютно-десантного батальона по работе среди войск и населения противника. Я её Вам показывал. А все свои документы я носил с собой, мне некуда было их сдавать. У меня с собой была также красноармейская книжка, я был в полной форме, у меня был автомат. 

Александр Липков:
И в Вашей книжке, естественно, было написано, что Вы еврей? 

Абрам Фридланд:
Да. 

Александр Липков:
И те, кто Вас посылал, могли, в общем-то, предположить, что если немцы возьмут Вас в плен с такой книжкой...  

Абрам Фридланд:
Я думаю, что на эту тему тогда едва ли думали. Шла война, «на войне, как на войне» «A la guerre comme a la guerre», и какие-то специальные мероприятия, чтобы оградить военнослужащих евреев от возможных последствий не предпринимались. Я как-то рассказывал товарищам, что когда я был в тылу, то насчитал пять причин, по которым меня могли бы повесить, если бы я попал в плен. Во-первых, я политработник, во-вторых, комсомолец. В-третьих, десантник, в-четвёртых, партизан, в-пятых, еврей. За каждую из этих отдельных «провинностей» немцы вешали. Но судьба была благосклонна ко мне. Я со всеми документами, с оружьем, с этим отрядом перешёл линию фронта. Автомат вызвал всеобщее уважение, потому что в то время воздушно-десантные войска были хорошо снабжены автоматами и автоматическим оружием, а обычные пехотные подразделения нет. И когда увидели, что у меня автомат, это вызвало у них энтузиазм. У меня его сейчас же отобрали и оставили в том батальоне, куда мы спрыгнули. 

Александр Липков:
В тылу у немцев Вы тоже вели дневник? 

Абрам Фридланд:
Вёл, некоторые короткие записи.  

Александр Липков:
Вы говорили, что вам запрещалось вести дневники? 

Абрам Фридланд:
К сожалению, я грешник. 

Александр Липков:
Вы нарушили приказ! 

Абрам Фридланд:
Нарушил.  

Александр Липков:
К благодарности потомков.
Когда Вы примыкали к этим партизанским отрядам, Вы назывались своим именем?  

Абрам Фридланд:
А Вы знаете, там не доходило до того. Там никто не интересовался ни именем, ни фамилией. Ведь когда мы были в воинской части, в батальоне, то там естественно знали и имя, и фамилию – и всё что угодно. А когда нас отрезали, и мы попали в партизанский отряд, никому в голову не приходило спрашивать: как зовут. Эй, лейтенант, вот в таком плане. Я помню, был случай, когда мне нужно было назваться, и я назвался Аркадием. Вот это я могу сказать. Но после этого меня больше никто ничего не спрашивал. 

Александр Липков:
А почему ....  

Абрам Фридланд:
Понимаете, я в своё время очень много читал детективных книг о конспирации и тому подобную литературу и понимал, что нет смысла... Ведь мы не знали... Вот у нас был этот отряд. Он состоял из 15 человек. Мы друг друга не знали. Ну, я был в полной форме, со знаками отличая... Остальные были в гражданской одежде. Вот хотя бы тот же самый капитан Исаев. Он был в гражданском пальто, в гражданской кепке. Могли быть разные ситуации и называть себя по фамилии, по имени, по должности совершено не нужно было. Это было совершенно ясно. Вот когда мы спрыгнули в окопы и там начали с нами разбираться, вот там уже всё было представлено: и документы, и всё прочее. 

Александр Липков:
Но, тем не менее, Вы назвали себя (Аркадием, а не Абрамом) ... 

Абрам Фридланд:
Лишь один раз был случай, когда я вынужден был назваться. Пулемётчик сказал: «Я Володя, а ты? А я Аркадий. И всё на этом закончилось». 

Александр Липков:
Вы сказали Аркадий, а не Абрам. 

Абрам Фридланд:
Да. Вы знаете, не могу сказать, что у меня в этот момент была мысль избавить себя от каких-либо возможностей антисемитских проявлений, или от какой-то опасности, которая мне грозила, как еврею. Просто я посчитал, что так нужно, как-то у меня механически получилось, что я счёл нужным взять какое-то другое имя, неизвестное, не относящееся ко мне. 

Евгений Фридланд:
Когда папа умирал, он говорил: «Я всегда ощущал правоту всего того, что делал. Когда мы шли, через Смоленские леса, мой плащ-палатка громко шелестела и хлопала по ветру. Партизаны вздрагивали и нервничали, но не хотели мне что-либо сказать.»
Видимо, перед смертью, папа опять совершал свой рейд в тылу у немцев. Плащ-палатка была нужна ему, чтобы не простудиться. 

Из дневника:
... 11.7.42 г.
Ждём. Написал письмо домой и Нюме. Эх, если б попасть хоть на денёк домой! 

Из письма к родителям от 11.07.1942. 

Город Кемерово
Новосибирская область
Советская улица, дом № 165
Контора Заготскот
Фридланду М.И.
______________________ 

«Дорогие, милые мои, родные! Обстановка позволяет мне написать вам письмо, и я с громаднейшим наслаждением использую для этого явившуюся возможность. Сознаюсь откровенно, я не смог прочесть ещё последних ваших писем и поэтому нахожусь не в курсе последних событий, происшедших у вас. Вот почему немедленно по получении этого письма прошу вас подробно обо всём написать по моему прежнему адресу.
На днях у меня тоже прояснится вопрос в отношении самых ближайших перспектив, и я смогу вам и о себе сообщить кое-что подробнее, чем это делаю сейчас.
Чувствую я себя хорошо: здоров и бодр, как всегда, на все 100%.
Надеюсь, что и у вас всё идёт нормально. Имели ли письма из Ворошиловграда (город на Украине, теперешний Луганск, где жили папины тётки, которых уничтожили фашисты, или их помощники – примечание Евгения Фридланда)? Что они пишут?
Напишите обязательно о вашем здоровье, особенно о самочувствии мамуськи. Пишите о папиной и Лилиной работе.
Будьте здоровы. … Привет всем. … […] …»
______________________

23.06.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Мне, вместо дефицитного командирского пистолета, выдали автомат ППШ. Я усердно изучаю его устройство, тренируюсь в быстрой смене магазина и стрельбе из него. Много занимаюсь немецким языком. По поручению Падерина провожу семинары и беседы по темам: «Приказ товарища Сталина № 130», «Почему Гитлер пробрался к власти, и сохраняет её?», «Военная техника в Великой Отечественной войне», «СССР – единый военный лагерь».
В период с 15 по 18 апреля для усиления 4-го воздушно-десантного корпуса генерала А.Ф. Казанкина производится выброска 4-го парашютно-десантного батальона нашей 23-й воздушно-десантной бригады под командованием старшего лейтенанта С.Д. Креута. Его батальон численностью в 645 человек был десантирован с аэродрома Внуково на площадку, расположенную на 1 км западнее Свинцово, и вошёл в подчинение командира 214-й воздушно-десантной бригады подполковника Н.Е. Колобовникова, по приказу которого 19 апреля был выдвинут на боевые позиции в районе Бараки Плотки. Видимо уже в ближайшее время намечается и наше участие в боевых операциях.
В связи с этим вся 23-я воздушно-десантная бригада приказом командования включается в состав действующей армии, что влечёт за собой как изменения в нашем материальном положении, так и перемену почтового адреса, 11 апреля я сообщаю родным свой новый адрес.
В течение апреля и мая ускоренным темпом продолжается наше обучение: мы совершаем второй тренировочный прыжок с самолёта, проводят ночные полевые учения, стрельбы из боевого оружия. По поручению Падерина провожу семинары и беседы в разведроте, роте ПТР (противотанковых ружей), во взводе связи. «Почему Гитлер пробрался к власти, и сохраняет её?», «Военная техника в Великой Отечественной войне», «СССР – единый военный лагерь».
К этому времени у меня наладилась и стала довольно регулярной переписка с родными. Судя по их письмам, живётся им трудно, да, и, чувствуется, сильно за меня беспокоятся.
За три дня до вылета в тыл к немцам я написал домой:

Из письма к родителям от 25 05 1942 г.

„… только что получил сразу два письма: мамино и от тёти Саши. Перед мамой я теперь в долгу на целых два письма, и посему решил на этот раз расквитаться. К сожалению, я не могу этого сделать в таком объёме, как хотелось бы. Ограничусь возможным. Отвечаю в основном на предыдущее письмо. И опять-таки не на всё, на что хотелось бы. Остановлюсь сначала на словах «если суждено увидеться». По-моему, это вопрос решённый:
Во-первых, ведь мы с вами ещё в Люберцах договорились обязательно увидеться после войны, а, во-вторых, приведу несколько строк из очень хорошего стихотворения, которое я, к сожалению, полностью не помню.
Жди меня, и я вернусь всем чертям назло …
Жди, когда уже не ждут многие другие …
Я пришёл потому, что ты умела ждать.
Поэт с этими словами обращался к любимой девушке, а я ко всем вам, мои дорогие.
Кроме того, я очень бы желал, мама, если бы ты была откровенна полностью и всегда, так как высказанные печали или радости облегчают душу, а, в-третьих, я, ведь всё равно многое представляю себе, да иначе и быть не может.
Ну, это всё. У меня всё идёт нормально, чего и вам желаю. Будьте здоровы. … […] …“
28.05.1942 г. 

Впрочем, когда я писал это письмо, никто из нас, конечно, не подозревал, что через три дня настанет и наш черёд.
Однако разговоры о предстоящей операции шли, мы знали, что корпус Казанкина сброшен и действует где-то западнее Вязьмы, предполагали, что в ближайшем будущем нам предстоит отправиться туда, где действует наш 4-й батальон.
Уже в конце апреля я задумывался о том, как сделать так, чтобы дома не волновались при длительном неполучении моих писем. Я стал писать в основном немногословные открытки с общими фразами о хорошем самочувствии, сильной занятости, отсутствии времени и просьбами не беспокоится.
В начале мая, будучи в Москве, я оставил у своего родственника Ильи Лошинского три открытки почти одинакового содержания с просьбой по получении от меня сигнала, отправлять их моим родным с интервалом в полмесяца. Как видно будет из дальнейшего, я «рассчитал» этот двухмесячный интервал с удивительной точностью.

________________
Примечание
Люся — Лев Ильич Лошинский, троюродный брат папы, родился 17 января 1913 года в Варшаве — скончался 19 февраля 1976 года в Москве — классик советской шахматной композиции, один из крупнейших мастеров в истории шахматной композиции, «величайший задачный конструктор, художник и композитор всех времён», четырнадцатикратный чемпион СССР, девятикратный чемпион СССР по трёхходовкам, так и оставшийся непобеждённым, заслуженный мастер спорта СССР, международный гроссмейстер и международный арбитр по шахматной композиции, педагог по призванию, кандидат наук по математике, доцент по высшей математике, автор книг по высшей математике. Семьёй Лев Лошинский не обзавёлся и жил с матерью, после её смерти остался один, похоронен на Долгопрудненском кладбище в Москве своими соратниками и учениками — примечание Евгения Фридланда. 

Итак, когда я писал своё письмо от 28 мая, уже было принято на соответствующем уровне решение о выброске нашей и 211-ой парашютно-десантных бригад в тыл к немцам, в район города Дорогобужа Смоленской области.
Я, конечно, не знаю, почему выбор пал именно на 23-ю бригаду, но необходимость посылки подкрепления в тот район была предопределена всем предшествующим развитием событий и теперь, после знакомства с многочисленными публикациями о военных действиях того времени, картина вырисовывается достаточно ясно.
Как уже упоминалось выше, несмотря на возражения Жукова и Вознесенского, ссылавшихся на отсутствие необходимых материальных ресурсов, Сталин принял решение о переходе в начале января 1942 года к общему наступлению на всём фронте от Ладоги до Чёрного моря.
Во исполнение этого решения 7 января 1942 года штаб Западного фронта получил директиву о проведении совместно с Калининским фронтом, так называемой Ржевско-Вяземской наступательной операции.
Цель операции, – разгром главных сил немецко-фашистской группы армий «Центр», окружение и уничтожение их в районе города Вязьмы, – в виду отсутствия необходимых сил и средств для её осуществления, достигнута не была.
Напротив, в ходе этой операции немцам удалось отсечь от наших главных сил и окружить ряд частей и соединений Калининского и Запад-ного фронтов. В результате в начале февраля в тылу у немецко-фашистских войск северо-западнее и юго-восточнее, западнее и юго-западнее Вязьмы оказались следующие войска:
- 39-я армия.
- 11-й кавалерийский корпус Калининского фронта.
- ряд соединений (113-я, 160-я и 338-я стрелковые дивизии с частями усиления, госпиталями и тыловыми соединениями) 33-й армии генерала Ефремова.
- 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова.
- 4-й Воздушно-десантный корпус генерала Казанкина Западного фронта.
Эти регулярные силы Красной Армии, соединившись с действовавшими в смоленских и, частично, брянских лесах партизанскими отрядами, создали обширный освобождённый край и в течение двух месяцев наносили чувствительные удары по врагу, дезорганизуя его тыл, нарушая коммуникации и сковывая несколько пехотных дивизий 4-й полевой армии и танковых соединений 4-й танковой армии немцев.
Однако, начиная с апреля 1942 года, немецкое командование начало военные операции против советских войск и партизанских отрядов, находящихся в их тылу. А 24 мая, сосредоточив превосходящие силы, приступило к проведению так называемой операции «Ганновер». Эта операция имела своей целью ликвидацию смоленско-брянского освобождённого края, мешавшего подготовке широко задуманной немцами военной кампании лета 1942 года.
Учитывая сложившуюся обстановку, советское командование приняло решение о выводе находившихся в окружении на Смоленщине наших воинских подразделений и части партизан на соединение с главными силами.
Для усиления прорывающихся частей и подразделений планировалось направить 23-ю и 211-ю воздушно-десантные бригады общей численностью свыше четырёх тысяч человек, имевших на вооружении, помимо личного оружия, 131 противотанковое ружьё, 48 батальонных минометов и 184 ручных пулемёта. 

СМОЛЕНЩИНА 

Из дневника техника-интенданта 2 ранга Фридланда:
... 31.5.42 г.
Воскресение, 21.30, вылетели в Смоленщину. 

Из воспоминаний, написанных в 1989 году Абрамом Фридландом о службе в 23-м ВДК (воздушно-десантном корпусе)

Десантирование нашей 23-й бригады проводилось с 30 мая по 1 июня 1942 года. В ночь с 30 на 31 мая десантировалась первая половина моего 3-го парашютно-десантного батальона, вылетевшая под командованием нашего комбата старшего лейтенанта И.И. Соловьёва. Я вылетел со второй половинной, которая сбрасывалась в ночь с 31 мая на 1 июня под командованием начальника штаба батальона старшего лейтенанта Чевардина.
К половине восьмого вечера, уставшие от марша с тяжёлой боевой выкладкой (у каждого, кроме личного оружия и нескольких боекомплектов к нему, вещевой мешок с неприкосновенным запасом и личными вещами, и, конечно, парашют, а также плащ-палатка или накидка), мы сосредоточились у места посадки. На лётном поле уже стоят несколько «Дугласов», или, как их у нас называют, транспортных самолётов ЛИ-2. Их загружают различной величины тюками и упаковками, которые должны быть сброшены вместе с нами. Вот подошла грузовая машина со свежими газетами, в том числе и сегодняшними, за 31 мая 1942 года. Их тоже грузят в самолёты. Некоторое количество раздают командирам и агитаторам для ознакомления личного состава с важнейшими новостями. Я разворачиваю «Правду» и мне сразу бросается в глаза сообщение Совинформбюро, озаглавленное «О БОЯХ НА ХАРЬКОВСКОМ НАПРАВЛЕНИИ». Это была первая полученная нами информация о такой трагической для нас Харьковской наступательно операции 1942 года. В сообщении говорилось:
«Некоторое время назад Советскому Главному Командованию стали известны планы немецкого командования о предстоящем крупном наступлении немецко-фашистских войск на одном из участков Ростовского фронта. На этом участке фронта немецкое командование сосредоточило не менее 30 пехотных дивизий, 6 танковых дивизий и большое количество артиллерии и самолётов. Чтобы предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск, Советское Командование начало наступление на Харьковском направлении, при этом в данной операции захват Харькова не входил в планы командования.
В течение двух недель на этом участке фронта происходили ожесточённые бои. Теперь, когда бои подошли к концу, можно сказать, что основная задача, поставленная Советским Командованием – предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск – выполнена.
В ходе боёв немецко-фашистские войска потеряли убитыми и пленными не менее 90 000 солдат и офицеров, 540 танков, не менее 1 511 орудий, до 200 самолётов. Наши войска в этих боях потеряли убитыми до 5 000 человек, пропали без вести 70 000 человек, 300 танков, 832 орудия и 124 самолёта.
Командование немецкой армии расписывает бои под Харьковом как свою крупную победу, и сообщают при этом фантастические цифры якобы захваченных в плен советских солдат и уничтоженной советской техники.
В ответ на эти измышления мы можем только сказать: ещё несколько таких немецких «побед» и немецко-фашистская армия будет окончательно обескровлена». 

В этом же номере газеты было напечатано и другое сообщение Совинформбюро об освобождении нашими войсками города Ростова на Дону. Теперь, когда я вновь прочитал сообщение о боях под Харьковом, мне кажется очень странным, что тогда из сопоставления числа наших погибших и пропавших без вести я не сделал вывода о том, что наши войска попали в очередной немецкий «котёл». Но я хорошо помню, что не только у меня, совершенно ещё неопытного в военном деле человека, но и у моих более опытных товарищей даже мысли об этом не появилось... 

Из дневника:
... 1.6.42 г.
00.00 – 03.00 – сбор близ деревни Старинец в лесу (через деревню Мясники). 

... 2.6.42 г.
21.00. – Переход. 

К исходу 2 июня почти весь благополучно приземлившийся личный состав нашего батальона собрался вместе.
В последующие три дня мы совершаем переход через населённые пункты Волочёк, Михайловка, направляясь к деревне Кряково, которую, по полученному приказу мы должны отбить у находящихся в ней немцев.
За эти три дня ко мне в руки попали немецкие газеты, листовки на русском языке, некоторые из которых адресованы, к нашему удивлению, непосредственно к нам!
Это были первые в моей работе среди войск и населения противника вражеские документы, попавшие в мои руки в первые дни пребывания в тылу у немцев. Вспоминаю две фашистские листовки. Одна из них изображала Сталина, стоявшего на телеге с кнутом в руках и стегающего им запряжённых в телегу рабочего, крестьянина и интеллигента. На телеге надпись «РОССИЯ». Другая листовка обращалась непосредственно к нам, к командирам и бойцам 23-й ВДБ с призывом сдаваться в плен, если мы не хотим быть уничтоженными победоносными немецкими войсками, как это случилось с нашими «камарадами» из 4-го Воздушно-десантного корпуса.
Ознакомление с этими материалами, перевод их немецкой части, осмысление «про себя» их содержания, – вот, собственно, каким было начало моей работы по линии моего прямого служебного назначения. В остальном мой непосредственный начальник, военком батальона Падерин, использовал меня, как офицера – политработника, направляя в то, или иное подразделение. Находясь в этих подразделениях, я принимал непосредственное участие в боевых действиях нашего батальона. 

Из дневника:
... 4.6.42 г.
Переход в Волочёк. 

... 5.6.42 г.
С утра к Ходину в 1-ю роту у деревни Михайловка. Затем в 3-ю роту. Ночью приказ о взятии Кряково. С Падериным при 2-й роте. Потом на позиции 1-й роты за деревней Михайлово.

... 6.6.42 г.
Оборона. Две атаки. Отход. Ночёвка близ Алексино.

Из неотправленного письма к родителям №1 от 5.07.42 г., найденное в старом блокноте отца (Евгений Фридланд)
Лесок близ Милятино.
„… Дорогая, мамочка, может быть, ведь на свете всякие чудеса бывают, ты сможешь прочитать строки этих писем, писать которые я задумал давно. О том, что напишу, много раз рассказывал устно тебе же, но приступил к которым лишь сейчас в 7 – 8 часов вечера в ожидании ночи, под покровом которой я и мои товарищи хотим перейти железную дорогу Вязьма – Брянск.
Однако всё по порядку. Почему я обращаюсь в этих письмах к тебе одной: я очень люблю папу, люблю и Лилю, но, милая моя мама, только одного человека я так люблю, уважаю, и обожаю, как тебя – это тебя самую. Как я, в эти дни разлуки с тобой, жалею, как до боли жалею, что не мог выразить этого, когда бывал с тобой.
Вообще я всегда очень не умел показывать людям свои настоящие глубокие чувства.
В общем не знаю является ли всё это основанием для того, чтобы адресовать эти письма тебе одной — я и сейчас ведь чувствую, что этим обижаю папу и Лилю, и мне очень жаль их, но почему-то я всё же делаю так.
Но ведь и сейчас в сердце моём я чувствую любовь и к ним, несмотря на все их недостатки.
Так вот по порядку.
Ещё в середине апреля один наш батальон получил боевое задание, и вылетел в тыл к немцам, и уже тогда я подумал о том, чтобы попытаться скрыть от тебя свой будущий вылет, для сохранения вашего и особенно твоего спокойствия. Потом я это сделал, написав несколько писем и поручив Люсе Лошинскому опускать их раз в 10 – 15 дней. Однако сейчас почему-то нет у меня уверенности, что я правильно поступил, и я даже не уверен, что вы не поняли моей проделки.
Но моим горячим желанием является, чтобы вы пока не были в курсе дела и беспокоились бы, не больше обычного.
Здесь же я расскажу насколько смогу о событиях, происшедших со мной в тылу, и, повторяю, надеюсь, что из моих рук (как это было бы хорошо!), или, быть может, каким-либо другим образом ты сможешь прочесть написанное мною.
Итак, 31 мая 42 года в 21 час 30 минут самолёт наш и другие, в которых находился наш батальон, поднялись в воздух и взяли курс на запад. Место нашей высадки находилось близ Доргобужа на Смоленщине, где в то время существовал советский район в тылу у немцев.
24-го мая немцы начали операции по его ликвидации, и наша бригада имела задачу частям гвардейского корпуса генерала Белова и партизанской дивизии помочь вначале удержать фашистов, а затем прорваться к основным нашим силам.
Лететь нужно было полтора – два часа. Чувствовал я себя в самолёте прекрасно, сидел возле окна, и, пока над нашей территорией мы летели под облаками, почти всё время смотрел вниз…
Полёт всё же очень хорошее ощущение. Далеко внизу проносится под тобою земля – как интересна она сверху. Однако, мысль о том, куда мы летим, конечно, отложила определённый отпечаток на мои размышления в этом направлении, а посему я его описывать не стану.
При приближении к линии фронта самолёт поднялся за облака, и опять-таки очень интересное зрелище представилась моим глазам: казалось, что мы летим над волнующимся морем, в котором волны то застывали в самых разнообразных и причудливых формах, то вновь обретали подвижность и катились мимо самолёта. Рядом со мной сидел сопровождающий нас инструктор парашютно-десантной службы, который должен был руководить нашей выброской из самолёта. По моей просьбе в момент пролетания над линией фронта он тронул меня за плечо и указал на неё: «Смотрите, видите огоньки? Это – линия фронта, стреляет артиллерия.» В первую минуту я не заметил огоньков, но затем действительно увидел в разных сторонах самолёта огоньки. – Вот теперь я вижу, – говорю ему с радостью, – так значит это и есть линия фронта? – Нет, это нас обстреливают зенитки, линию фронта мы уже пролетели. Таким образом «линию» я так и не уловил.
Самолёт круто повернул, избегая луча прожектора, тянувшегося вверх с земли, и вскоре полёт продолжался столь же нормально, как и над нашей территорией, а затем послышалась команда: «Приготовиться». Мы все встали. Затем отворили дверцу, вытолкнули груз... Команда: «Пошёл! Один за другим вниз». Я вначале никак не мог зацепить карабин, но затем зацепил, дверь – в неё головой вперёд... Секунда, полторы свободного полёта, толчок, и вот я под куполом скольжу вниз в темноту. Приземлился очень удачно: 2-3 стропы зацепились за ёлку, она спружинила, и я очень мягко сел на землю. Довольно долго и неловко освобождался от парашюта. Наконец собрался. Стропы, зацепившиеся за дерево, пришлось перерезать. Парашют собрал в мешок и запрятал в кусты, где он, вероятно, и сейчас лежит, если только его не нашли, и отправился разыскивать своих. Первым, на кого я набрёл, был врач нашего батальона Храпов. Затем к нам присоединились ещё два бойца, а тут подъехали два конника из беловцев и указали направление, куда идти. Пошли и вскоре встретили комиссара батальона Падерина с группой в 10-15 человек. Немного посидели, попытались разобраться по карте, но толком не смогли и пошли по дороге, которую указали нам опрошенные мною крестьяне, проезжавшие мимо на подводе. Я с одним из бойцов составлял авангард маленького отряда и вскоре потерял его. Вернее, комиссар решил сойти с дороги и пойти через поле. Я же встретил машину с командирами местных частей, которые посоветовали идти по дороге. Когда я послал сказать об этом комиссару, то его уже и след простыл. Что же, пошли дальше втроём – я и двое бойцов. Вскоре встретил хромающего Чевардина – начштаба нашего батальона. Он неудачно приземлился и растянул себе жилу. Группами шли люди из нашего батальона и из других подразделений бригады, выбросившиеся с нами в тот день. К утру достигли леса, в котором был назначен сборный пункт.
Теперь, когда прошёл месяц и несколько дней с того времени, как-то не пишется подробно обо всём. Но может быть это и к лучшему – много скучноватых и ненужных подробностей выпадут из письма, хотя для вас, я знаю, ни один случай не был бы скучным и неинтересным.
Тёмное небо, наполненное тихим журчанием летающих с приглушёнными моторами самолётов, пачками вспыхивающие белые купола, передвижение по незнакомой дороге, встречи с другими десантниками, взволнованные короткие диалоги, появление немецкого самолёта, летавшего затем одновременно с нашими и обстрелявшего несколько раз землю – вот это всё никогда, пожалуй, не изгладится из моей памяти. 

К вечеру 1 июня почти вся часть нашего батальона, десантировавшаяся вместе с комиссаром, собралась в назначенном лесу. Во время десантирования разбился начальник парашютно-десантной службы (ПДС) нашего батальона Морозов, изрядно выпивший перед вылетом и поздно открывший парашют. Он имел около 120 прыжков и во многом был симпатичен мне. Во многом нет. Кроме того, не прибыл самолёт, в котором находились командир и помощник командира 3 роты.

В тот же день 1-го июня нам сообщили, что 1-я часть нашего батальона во главе с командиром батальона Соловьёвым, где находился мой товарищ, переводчик Акимов, десантировавшаяся на день раньше, находится в километрах 10 от нас. Вот так, мама моя, твой сынок очутился в окружении. В следующих письмах расскажу о наиболее интересных из дальнейших событий. Я надеюсь, в ближайших 3-4 письмах довести дело до сегодняшнего дня.

Будь здорова, передай привет и мои извинения, всё рассказанное папане и Лиле, и — я вас тоже люблю, но не так, как маму, мои дорогие, но что я могу сделать с этим? Однако с какой бы радостью я бы обнял сейчас всех вас троих, усадил бы маму под левую, папу под правую руку, Лилю перед собой — сидели бы так, и — всё.

Будьте счастливы. … […] …“
5.07.42.

__________

Неотправленное письмо к родителям № 2 от 9.07.42 г., найденное в старом отцовском блокноте.
Рожь за Варшавкой
Дорогая, старенькая мамуська, милая моя старушечка, целую тебя несчётное число раз! А ты, папанька, почему отодвинулся, ну иди сюда дай твой лоб с этой отметинкой, которую я так ясно представлял себе столько раз за время нашей разлуки. Лилька тоже не бойся, дуешься на меня. Эх, любимые.
Сейчас я лежу в высокой, почти в человеческий рост, ржи. Слева от меня в 70-80 метрах, дорога. То же самое и вправо. По ним то и дело двигаются немцы и мне явственно слышатся их голоса. Сейчас 14.30. Солнце палит вовсю. Мы истекаем потом и должны так лежать до темноты, чтобы, воспользовавшись ею, двинуться дальше, если нас до этого не обнаружат, что, как мне кажется, настолько легко, что я удивляюсь, как этого не сделали с пяти часов утра, когда мы сюда зашли. Сейчас мы уже близко от фронта. По крайней мере, прошедшей ночью оживлённый пулемётный разговор вёлся не далее 1-2 км от нас. Но сейчас полное затишье и я с ужасом думаю о том, не отодвинулся ли фронт – для нас большую трагедию трудно представить...
... Итак, 6 июня с утра я вместе со всем нашим третьим батальоном был введён в бой. В ночь с 5-го на 6-е батальон получил задачу выбить немцев из деревни Кряково, которая находилась от нашего расположения в 5-6 км, за деревней Марково.
По направлению нашего движения к ней, по лесной дороге проскакивают два лёгких и один средний танки, которые должны нас поддерживать.
Сразу за деревней Марково местность понижается, образуя лощинку поперёк дороги от Марково к Кряково, и затем опять повышается. Так что деревня Кряково лежит на высотке. Лощинка эта загибается влево и дальше, одевшись кустарником, переходящим в болотистый лесок, вплотную подходит к левому краю Кряково. За ней, влево от Кряково, болотистая лужайка и затем местами болотистый лес, тянущийся назад, уже теперь справа от дороги Кряково-Марково-Волочёк, откуда мы пришли. Справа к Кряково тоже подходит лес.
Туда с 3-й ротой для атаки деревни пошёл комбат Соловьёв. Я остался со 2-й ротой, которая располагается сразу за описанной мною лощинкой в окопах на возвышенности, откуда, хорошо видна вся деревня Кряково.
Когда комиссар батальона, командиры 2-й роты, роты противотанковых ружей (ПТР) и я подымаемся к окопам, с обращённой к нам окраины деревни что-то кричат. Голоса явно не русские, на что я обращаю внимание комиссара батальона Падерина. Мы пригибаемся, и сразу нас начинают обстреливать.
Военком роты ПТР Амиров потом говорил, что немцы кричали: «Русс официр, ком, ком!». Я лично слов не разобрал, а посему подтвердить это не могу.
Рота, пригибаясь, занимает быстро окопы, которые никем не охранялись и могли быть спокойно заняты немцами в течение ночи. Как показало дальнейшее, они прекрасно обошлись и без этого.
Противотанковые ружья и миномёты заняли свои места, и примерно в это время 3-я рота пошла в атаку. Её видно нам не было. Но по стрельбе и шуму, некоторое представление о ней мы всё же получили, и оно совпало в основном с действительностью.
Предварительной разведки никакой не было. Рота пошла в атаку и довольно близко подошла к деревне, где оказались танки немцев, из них один наш, захваченный немцами, тяжёлый танк Клим Ворошилов! ПТР, приданные 2-й роте, подбили три или четыре немецких танка. При этом расчёты ПТР понесли большие потери от кинжального огня немецкого пулемётчика и автоматчиков – человек двенадцать были убиты или тяжело ранены.
3-я рота дошла до 150 метров к деревне и повернула обратно, почти полностью перебитая. Тяжело раненный военком роты, политрук Гавриленко, замечательный парень, остался на поле боя. ...
Часа в два дня атака была повторена уже с левой стороны по лощине 2-й ротой, в которой я находился. Мы попали в специально приготовленную ловушку, и, потеряв больше 50% личного состава, через болото удрали в лес, откуда вышли на Волочёк.
В 18.00 последний немцами был обойдён, и мы побежали вместе с другими частями на запад по дороге, сопровождаемые выстрелами невидимых нами немецких автоматчиков (не по нам).
Когда остановились, то оказалось, что от батальона осталось 40-50 человек, включая командный состав. Так за один день из-за полной не боеспособности и преступности действий нашего командования 3-й батальон перестал существовать.
Что касается меня, то большой и приятной неожиданностью оказалось, что под обстрелом любого рода (пулемётный, автоматный, миномётный, авио, танковый) я остаюсь совершенно хладнокровным. Понятно, что это оказалось для меня до некоторой степени неожиданным и очень хорошим признаком.
Остатки нашего батальона разбили на три группы и ввиду крупной потери комсостава меня временно назначили военкомом одной из групп.
Об остальном в следующем письме. А пока до свидания мои дорогие. Увижу ли я вас? ... Как хочется! ... […] …“
9.07.42 г.
Надпись на обороте письма:
«10.07.42 г. в 2.00 утра мы перешли линию фронта в районе 54-го стрелкового полка 344 стрелковой дивизии Западного фронта». 

_________ 

Евгений Фридланд
Отец рассказывал, что немцы, во время операции «Ганновер», применяли разрывные пули. Эти пули при выстреле, наталкиваясь на мелкие сучки, ветки и другие лесные объекты, разрывались, и поэтому казалось, что стрельба идёт со всех сторон.
Но вернусь к письменным воспоминаниям и дневникам Абрама Фридланда в хронологическом порядке:
__________ 

Абрам Фридланд
До сих пор сохранилась в памяти недоумённо-растерянное лицо первого увиденного мною раненного разрывной пулей, молодого бойца, у него была, очевидно, перебита артерия и из плеча бил фонтан крови высотой 25 – 30 см. Возле него хлопотала молоденькая медсестра. 

Чем объясняется то, что атака на деревню Кряково осуществлялась такими разрозненными силами в разное время? Вероятно, отсутствием военного опыта у комбата Соловьёва.
После неудачных наших атак контратаковали немцы. Мы начали отходить. В этот же день я оказался случайным свидетелем разноса, который генерал Белов, мне он показался сухоньким старичком, в плаще без знаков различия, учинил командиру нашей 23-й бригады подполковнику Мильскому. Я стоял за плотным кустарником в пяти шагах от них, и не смел, как говорится, «носа высунуть» ...
Вскоре собрали командиров батальонов. Нам объявили, что нашей 23-ей бригаде поставлена задача, ради которой нас сбросили на Смоленщину, совместно с 211-й бригадой, находясь в авангарде всей прорывающейся группировки, пробить коридор через немецкие позиции, проходящие вдоль железной дороги в районе станции Глинка, и обеспечить проход через него беловцам, подразделениям 4-го воздушно-десантного корпуса Казанкина и партизанам.
В то же время одной из рот было приказано следовать в арьергарде всей группировки, и, отбивая возможные атаки противника, не допустить, чтобы немцы с тыла смяли пробивающиеся, как тогда говорили на «большую землю» войска. Мне Падерин приказал находиться в этой роте.
Мы выступили по маршруту Алексино, Волково, Васюки, Милеево по направлению к станции Глинка. 

Из дневника:
... 7.6.42 г.
Задание. Ночёвка близ Волково.
Галигоров трус!
Неожиданно выделились Фокин и Ипполитов. 

... 8.6.42 г.
Переход в Сафон к ночи.
С утра паника из-за Савоськина, Исаченко, Кариева, Минелитова – удрали из отряда, проявив себя трусами и паникёрами.
Галигоров ставит на голосование вопрос о доверии. 

... 9.6.42 г.
Васюки, Милеево. Встреча с Богуновым. 

... 10.6.42 г.
Ночёвка в Милеево. С Галигоровым в штабе 1-й партизанской дивизии. 

Вся группировка войск отступала на запад с целью пробиться к своим. В целом наши 23-я и 211-я бригады свои задачи выполнили, и вместе с другими подразделениями прорвалась через железную дорогу. То, продвигаясь в голове прорывающейся колоны, то, пробивая коридор для прохода, то, обеспечивая на флангах возможность продвижения по этому коридору, воины обеих бригад, при активном участии основных сил прорывающихся частей и подразделений беловцев и партизан обеспечили:
- в ночь с 6 на 7 июня прорыв через железную дорогу в районе станций Глинка и Клоково,
- прорыв через Варшавское шоссе в районе населённых пунктов Победа, Денисовка, Покровское в ночь с 15 на 16 июня
- и, наконец, в ночь с 23 на 24 июня 1942 года переход через линию фронта на участке 326-й и 330-й стрелковых дивизий 10-й армии Западного фронта в районе деревни Жилино недалеко от города Кирова.
К сожалению, не всем удалось прорваться к своим на «большую землю». Из-за сложной военно-полевой обстановки и плохой организации, ряд госпиталей, тыловых частей и отдельных отрядов остались в тылу у немцев.
В их числе была и наша заключительная арьергардная рота, при которой я находился. Когда поздним вечером 11 июня мы подошли к месту прорыва через железную дорогу, то коридор немцы уже перекрыли, и мы вынуждены были отойти в Кучеровский лес, где действовала 1-я партизанская дивизия. 

Из дневника:
... 11.6.42 г.
Ночёвка в Глинке. Опоздали! Действуем по варианту № 2. 

Немецкие каратели стремились очистить лес. В течение 12 – 17 июня мы находились в лесу, поддерживали связь со штабом партизан, отбивали попытки фашистов проникнуть в лес. В ходе этих скоротечных боёв десантников нашей роты отдельными группами придавали то одному, то другому партизанскому подразделению, которые базировались в населённых пунктах Колодези, Старый Платавец, Кучерово, Милеево и другие.
Во время этих боёв, как правило, мы были слабее немецких карательных отрядов. После каждого боя кто-то отсеивался: кто-то был ранен или убит, кто-то переходил в другой отряд. 

Из дневника:
... 12.6.42 г.
Ночь близ деревни Колодезь. 

... 13.6.42 г.
Ночь в деревне Старый Платовец. С командиром в штабе партизанской дивизии. У них курс на партизанскую борьбу. Целиком согласен. Командир не согласен. На поляне первый раз встречаю Васильича. 

... 14.6.42 г.
Ночёвка в лесу.
Почти все бойцы с командиром хотят немедленно совершить переход. 

... 15.6.42 г.
Ночёвка на островке среди болота.
Пока вместе.  

... 16.6.42 г.
Разбивка.
Со мной шесть человек: почему-то присоединились Гаврилов и Савоськин – трусы отъявленные, хоть и сержанты. На остальных положиться можно, вроде. 

... 17.6.42 г.
Встреча с двумя Володями из отряда Исаева. Опять в штабе партизанской дивизии. Остаюсь у Исаева, хотя он и ставит дурацкие условия.
Бой. 

В конце концов, я с несколькими нашими бойцами влился в небольшой партизанский отряд, численностью 25 – 30 человек, которым командовал коренастый мужчина в чёрном демисезонном пальто и в гражданской кепке. Он называл себя капитаном Исаевым, не расставался с довольно объёмным портфелем.
В отряде выделялись два Володи – пулемётчики. Оба тоже в штатской одежде. Старшего из них часто называли почему-то «прокурором». Я заинтересовался этим обстоятельством и расспросил его. Он оказался юристом из Москвы, служил при Военном Трибунале одной из попавших в 1941 году в окружение армий, был ранен (или контужен), вылечился в какой-то крестьянской семье, после чего был мобилизован и направлен в партизанский отряд.
Между тем по лесу продолжают рыскать подразделения немецко-фашистских частей, брошенных на ликвидацию партизанского края. Они безжалостно громят рассеянные по лесу обозы, тыловые части, медсанбаты, лазареты, жестоко расправляясь с ранеными и с медперсоналом, которые не могут оказывать им сопротивление. Но получают отпор, сталкиваясь с отрядами партизан.
Вспоминается боевой эпизод, связанный с ночёвкой нашего отряда на островке среди болота, где мы обосновались к вечеру 17 июня. К островку ведёт единственная тропинка, на которой по приказу Исаева устанавливается один из двух наших пулемётов. Один из бойцов его расчёта низенький, щупленький еврей. Отряд располагается в центре островка. Разводим небольшие костры, сушимся, поглощаем впервые за последние два дня тёплую еду, после чего готовимся ко сну.
На рассвете нас будит беспорядочная стрельба, разрывы мин. Лес полон хриплых, рявкающих криков «Форвертс», «Шнелль», «Русс капут». Располагаемся по периметру островка. В кустах за водой мелькают фигуры вражеских солдат. Я скрытно устроился за большим, замшелым пнём. Учитывая, что у меня лишь два диска к моему автомату ППШ, стараюсь вести только прицельный огонь короткими очередями.
Вот через воду по кочкам перемахивает высокий, поджарый фриц. Бью в него влёт, со стоном он плюхается под куст. Прошиваю куст короткой очередью. Фриц затихает. Кажется, весь лес заполнен шумом стрельбы, криками, стонами.
Видимо, фашисты понесли порядочные потери. С воплями «Цурюк», «Ахтунг» они отходят. У нас, кажется, к счастью, потерь нет. Но как они смогли подойти так близко?
Оказывается, наши пулемётчики заснули, а когда проснулись, фрицы оказались совсем близко от них. В панике и с перепугу, не дав ни одного выстрела, они бросили пулемёт и побежали вглубь острова к нам. Фашисты, стреляя, вслед за ними.
Сейчас, когда положение восстановлено и даже пулемёт возвратился к нам в исправном состоянии, мы окружили плотным кольцом наше горе-охранение. Исаев в гневе наносит им несколько ударов, кричит на них. Мы все возмущены до предела. – А Вы, еврей, на что Вы надеялись, не пытаясь даже защищаться? – выкрикивает Исаев. Что-то внутри выталкивает меня вперёд. Вне себя от злости, я кричу: – Нет! Это не еврей! Что это за еврей! Вот я еврей, а он выродок!..
Я слышу одобрительный гул, и тут же меня охватывает чувство жгучего стыда за свою вспышку. Жалкий вид пулемётчика вызывает уже не злость, а какую-то щемящую жалость... – Мне кажется, – обращаюсь я к Исаеву, – нам нужно поскорее покинуть это место. С ними нужно будет заняться в другом месте. С этим все согласны. У горе-пулемётчиков отбирают оружие, и мы покидаем островок.
Евгений Фридланд:
Помню, как папа, когда мне было лет пять, забрал меня однажды почему-то раньше из детского сада, и мы гуляли по лесу, и я хныкал: «Хочу пить»! И тогда отец в назидание стал рассказывать, как им было тяжело тогда, в Смоленских лесах, что пили они воду из луж с головастиками. Увлёкшись воспоминаниями, рассказал про этот ночной бой, и добавил, что его удивило, во фляге убитого им немца было ещё тёплое кофе. Флягу принесли партизаны, сказав, что взяли её у «Вашего фрица, товарищ лейтенант».
Помню, я упрекнул отца в том, что он в том бою убил только одного фашиста, на что папа, улыбнувшись ответил: «Если бы каждый убил только по одному немцу, да ещё тогда, в 42-м году, знаешь, как быстро бы война закончилась?»
____________

 

01.06.2025

Е.А. Фридланд «Фронтовые записки отца»  (продолжение)

Третий парашютно-десантный батальон, в который я прибыл для «дальнейшего прохождения воинской службы», располагался в длинном деревянном бараке. Батальоном командовал старший лейтенант И.И. Соловьёв. Военкомом (военным комиссаром) батальона и моим непосредственным начальником был старший политрук П.И. Падерин. В дальнейшем я познакомился с начальником штаба батальона Чевардиным, парторгом батальона Михайловым, врачом Храповым, начальником парашютной службы Морозовым, переводчиком Акимовым, начальником службы боепитания Фельдманом, политруками рот Амировым, Гавриленко, Самойленко и другими товарищами, с которыми мне суждено было пройти десантный этап моей военной службы.
Ни Падерин, ни я не знаем толком, в чём заключаются мои специальные функции. Я предположительно мог сказать, что одной из моих задач является совершенствование в знании немецкого языка и особенно военных терминов, в упражнении переводов военных документов, в допросах и т.п. Но вот, на чём учиться, было совершенно неясно. Пока что Падерин подключает меня к проведению политзанятий, бесед, преимущественно в разведроте, к выполнению других командирских обязанностей – дежурство по батальону, командирская учёба, занятия по личному плану и т.п.
Итак, я вступаю в славные ряды политработников. Это наполняет меня чувством гордости, радостного и волнующего подъёма, которое сочетается с тревожным вопросом: «Окажусь ли я в состоянии быть на высоте положения?» Но, что греха таить, наряду с этими меня охватывают частенько и суетные мысли. Мне выдают офицерское обмундирование: шапку ушанку и фуражку с голубым авиационным околышем, красивую офицерскую шинель, изящные хромовые сапоги. Несколько позже я обзавожусь десантным не то кинжалом, не то кортиком. Всё это вызывает тщеславные мысли, я ругаю себя за них, но они меня не оставляют.
Наш батальон, вся наша бригада переживает период так называемого сколачивания соединения, подразделений. Их структура, вооружение являлись по тому времени образцовыми. Наши воздушно-десантные батальоны состояли из роты автоматчиков с автоматами ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина), миномётной роты, роты «пэтеэровцев», вооружённых противотанковыми ружьями – ПТР, которые дополняли обычные стрелковые роты батальона.
В политико-воспитательной работе ставится задача воспитать у личного состава лихие десантные черты, гордость десантника. Мы прилежно изучаем десантное снаряжение, материальную часть парашюта. Технике парашютного дела нас обучал начальник ПДС (парашютно-десантной службы) младший лейтенант Морозов, удалой парень, в любые морозы носящий фуражку с голубым околышем набекрень и хромовые сапоги. На его гимнастёрке большой парашютный значок с пластиной, на которой выбито трёхзначное число совершённых им прыжков. Все относились к нему с уважением и восхищением, многие в батальоне старались во всём ему подражать.
Первый этап нашего ускоренного обучения парашютному делу завершается сдачей зачёта на знание материальной части парашюта. Для десантирования парашютных войск, которое производится с небольшой высоты, чтобы по возможности, свести до минимума потери в воздухе, использовались парашюты с принудительным раскрытием. «Материальная часть» парашюта состоит из большого парашюта, на котором производится спуск, маленького вытяжного парашюта с прикреплённым к его верхушке тросом, называемым фалой, заканчивающимся специальным затвором. В самолёте этот затвор защёлкивается на продольном тросе, протянутом через всю кабину. Когда парашютист выпрыгивает из самолёта, фала вытягивает вытяжной парашют, последний надувается воздухом и вытягивает основной парашют, после чего фала обрывается. Наполненный воздухом большой парашют плавно, но с порядочно большой скоростью, порядка трёх-четырёх метров в секунду, опускает парашютиста на землю.
И вот, наступил день первого тренировочного прыжка – 21 февраля 1942 года. День выдался довольно тёплый. Ночью и утром мела метель, а затем снегопад то прекращается, то возобновляется. Небо в обложных тучах. Однако с аэродрома передают, что погода ожидается полётная. Три километра до взлётной площадки достаются нам, навьюченным полным снаряжением с парашютом за спиной, тяжеловато. Прибываем взмокшие на аэродром и ... нам объявляют, что полёты из-за нелётной погоды не состоятся. Мы возвращаемся, сбрасываем груз и валимся на нары. Но не проходят и 20...30 минут, как нам приказывают вновь надеть снаряжение и парашюты и выступить по знакомой дороге. Идём мы, чертыхаясь, чтобы не сказать больше, и у всех одна мысль: – будь, что будет, но лишь бы не завернули ещё разок! Словно подслушав эти мысли, на этот раз нас подводят к самолетам, и начинается загрузка.
И вот мы в воздухе. Большинство из нас впервые в жизни поднимаются в небо на самолёте, все мы возбуждены, многие нервничают. Это не мудрено, тем более что до нас доходили рассказы о чрезвычайных происшествиях, происшедших во время тренировочных прыжков в других батальонах. Например, был случай, когда фала одного парашюта зацепилась каким-то образом за амортизатор хвостового оперения самолёта, и парашютист повис в воздухе. Все попытки освободить его не увенчались успехом, и, когда горючее подошло к концу, лётчик вынужден был пойти на посадку...
Напряжение проявляется в излишней разговорчивости одних, в тревожной молчаливости других, в натянутых остротах, в подшучивании друг над другом. Как-то внезапно открывается боковая дверь самолёта и звучит команда: «Пошёл!» Мы защёлкиваем затворы на тросе и продвигаемся к двери. Я иду третьим по счёту. Вот раскрытая дверь, далеко внизу земля. Я делаю шаг вперёд, в пустоту, в тот же миг проваливаюсь, вижу самолёт над собой и ногу следующего товарища, и тут же ощущаю довольно сильный рывок вверх, после чего сразу принимаю сидячее положение. Взгляд наверх удостоверяет меня в том, что надо мной белый блестящий купол парашюта. И тут меня охватывает какое-то странно-приятное, блаженное чувство: я парю в небе ну прямо как ангел – хочется петь и благословлять сверху всё малюсенькое внизу, на земле.
Чувство парения усиливается ещё и тем, что вначале спуск совершенно не заметен и только в метрах 30...40 от земли вдруг замечаешь, что она достаточно стремительно приближается к тебе навстречу. Тут вспоминаешь наставления о том, какую позу нужно принять при приземлении, как гасить парашют и т.д.
Но снег настолько глубок и мягок, что толчка при посадке почти не замечаешь, а вот справиться с парашютом мне удаётся только метров через пятнадцать после того, как он проволок меня по снегу не как гомо сапиенс, а как какое-то бревно. Укладка парашюта много времени не занимает и вот он у меня уже за спиной. Иду к месту сбора.
Вернулись мы в своё расположение гордые, уставшие и радостные. Праздничность этого дня была подчёркнута расширенным меню обеда и пивом в неурочный день. Между прочим, в доброе мирное время я пиво не любил и не употреблял. Здесь пиво привозили в наш буфет только по субботам, и у всех неделя проходила в нетерпеливом ожидании «пивного» вечера и в предвкушении этого удовольствия. Понемногу мне стало завидно: у всех удовольствие, а у меня нет! И я переменил своё отношение к этому напитку, и вскоре не менее азартно, чем другие, дожидался субботнего вечера. За торжественным обедом нам вручили заблаговременно заготовленные парашютные значки. Спали мы в эту ночь как убитые.
А на утро меня ждала дополнительная радость – я получил на два дня увольнительную в Москву. Эта поездка в Москву памятна для меня, прежде всего тем, что 23-го февраля я узнал наконец-то, от московских родственников, местопребывание и точный адрес моих родных, с которыми, начиная с 17 октября 1941 года, потерял всякую связь.
Я тут же отправил им длиннейшую телеграмму, перевёл деньги, и с нетерпением стал ожидать ответа.
Но, видимо, не сразу письмо моё попало к родителям. Ответное письмо, первое за пять с половинной месяцев молчания, получил я только 28-го марта 1942 года. Легко себе представить в какое радостное состояние оно меня привело. С этого дня и до самого окончания войны регулярность нашей переписки больше не нарушалась.
Между тем служба идёт своим чередом: учимся сами – изучаем оружие, уставы; проводим занятия с бойцами – мне поручают проводить политбеседы, главным образом в разведроте.
Время от времени приходится дежурить. Вечером, после ужина, если не показывают кинокартину, возникает оживлённое, порой переходящее в горячий спор, обсуждение животрепещущих вопросов. Тут и ход боевых действий – мы знаем по разговорам, что некоторые подразделения десантников уже участвуют в боях, например, корпус Казанкина. Тут и более общие темы – проблемы второго фронта, правила, которым должен следовать в своём поведении политработник, коммунист, командир.
Из дневника Абрама Фридланда:
... 6.3.42 г.
Сегодня опять возник у меня спор с Лебеденко. Я никак не могу заставить себя не пускаться в глубокий спор с ним и всегда увлекаюсь – в начале. Затем мне становится скучно, но приходится продолжать. Спорили о том, можно ли сравнивать гениев. Его аргументация сводилась к тому, что какой-то очень уважаемый им учитель относился к сравнениям такого рода отрицательно и так как это установившееся общее мнение, то он не считает себя вправе идти в разрез с ним. Моё же мнение по этому вопросу таково: о любом человеке, не исключая гения, судят по результатам его деятельности, результаты которых всегда есть с чем и можно сравнить (с деятельностью других в этой же области, например). Следовательно, сравнение законно. Мне думается уж не бунт ли это личности, боящейся сравнения. Он, кажется, хотел быть артистом и уже занимался в театральном институте. В спор вмешался Михайлов, и, приняв сторону Лебеденко, высказался в том духе, что посредственностям вообще нельзя судить ни о чём выдающемся. Ни на этом ли самоуничижении всегда покоится любая тирания? Можно ли при таких взглядах достичь того, чтобы действительно правил народ?
... 7.3.42 г.
Опять спор. Участники: я и Семашко, Рахнель и Акимов. Предмет спора: можно ли использовать своё положение для удовлетворения личных потребностей? Все, трое, давали положительный ответ, ссылаясь на слабость человеческого характера. Вряд ли у них выработались бы такие взгляды при настоящем социалистическом воспитании и социалистических порядках на государственных предприятиях, складах и тому подобное.
... 25.3.42 г.
Вчера присутствовал на лекции военюриста Головина. Передо мной на сцене выступила сама ОГРАНИЧЕННОСТЬ. Изобилие эпитетов: «великий, яркий, светоч, апофеоз, гениальный» и так далее и тому подобное.
Доклад построен на том, что любую цитату из Маркса, Энгельса, Ленина сопровождает глубокомысленно-торжествующим указанием, что она целиком и полностью относится к Гитлеру. По Головину последний именно для того и родился, чтобы все приведённые цитаты можно было отнести к нему и безапелляционно заявить, что наши учителя есть (далее следует длинный перечень всевозможных прилагательных) провидцы. Ну и как водится при конце последней части «… опять наказан был порок, добру ж достойный был венок». К нему, как нельзя более подходит термин торжествующая глупость.
Сегодня старший политрук предложил стать инструктором парашютизма. Взвесив всё (насколько это возможно было) про и контра, счёл себя вправе отказаться.
Оставалось время и для чтения. Перечитываю Горького.
Запись в дневнике отдельно:
«...В морали всегда скрыта арифметика. Ничего не уродует человека так страшно, как уродует его терпение, покорность силе внешних условий. … […] …» М. Горький. 1942 г.
Из письма к родителям от 29.3.42 г.
«… Дорогие мои, наконец-то вчера получил от вас первое с 15.Х.41 г. письмо. Теперь окончательно можно считать, что мы списались. Письмо ваше во многом подтвердило мои предположения о вашей тамошней жизни. Почему вы, однако, не пишите более подробно, в частности о ваших жилищных условиях. Мне уже не раз приходилось сетовать на то, что вы имеете привычки скрывать от меня подробности своей жизни. Спокойнее от этого я, конечно, не становлюсь. Поэтому прошу писать действительно подробные во всех отношениях письма. Я знаю, что вам приходится трудно: жить втроём на 600-рублёвую ставку нелегко вообще, а особенно теперь. Но это дело сейчас исправится. Я выпишу сейчас же по получении от вас ответа на моё письмо, в котором, надеюсь, найду ваш домашний адрес, денежный аттестат. На меня уже здесь наседают, так как тут установлен срок выписки его до 1-го апреля. Я оттягиваю, так как мне нужно знать ваш домашний адрес, во-первых, и, во-вторых, выяснить вот какой вопрос. Насколько я понимаю, мои Луганские тёти находятся вообще в ужасном положении. На что они там живут, я просто не могу себе представить. Помочь я им обязан и эту обязанность выполню. Но всё-таки мне хотелось бы знать подробности их жизни и ваше мнение по этому поводу.
Надеюсь, что ожидаемый мною на днях ваш ответ разъяснит все эти вопросы, а также подтвердит получение вами денег, которые я выслал вам в следующем порядке; 1 000 рублей телеграфом 23.II.42 г. на адрес Валиной матери и 700 рублей почтовым переводом числа 17.III. на адрес папиной работы.
На этом деловую часть письма кончаю.
Дорогая мамочка, мне тоже очень хотелось бы увидеться со всеми вами, но, к сожалению, сейчас это невозможно, и я вынужден был ограничиться посылкой неудачной фотокарточки. Но я твёрдо надеюсь, что нам суждено не только увидеться, но и ещё долго жить всем вместе. А пока и я не прочь был бы получить от вас фотографии, так что организуйте это дело, я вас очень прошу об этом.
Это желание увидеться иногда затихает (ведь жизнь иногда захватывает как следует, и заставляет от многого отвлечься), но иногда обостряется так сильно, что чуть ли не галлюцинации возникают. Особенно я помню как-то раз, когда я ещё был в прежней части, охранял я минное поле. И, представляете, ходил и вслух разговаривал с вами. И так ясно мне представилась картина нашей беседы: я обнимаю правой рукой маму, левой – папу, сидим мы втроём на диване, а перед нами стоит на коленях Лиля. Картина просто живая была. Ну а иногда приходилось чуть ли не сутки напролёт рыть окопы, ну и тогда уж вообще никаких мыслей в голове не было. Ну да когда увидимся, то обо всём всласть наговоримся и расскажем друг другу. … […] …
29.3.1942 г.»
Из письма к родителям от 30.III.42 г.
«… Теперь немного о своей работе. Направлен я был на политическую работу и таким образом вошёл в число политработников, то есть в круг людей, составляющих ныне, как и раньше, идейный костяк нашей армии. Работа, мама, правильно, очень ответственная – ибо эта работа с людьми, но кроме того, очень почётная. И все свои силы я направляю на то, чтобы справиться, как следует с ней, чтобы быть похожим на политработников революции и гражданской войны. Это высший пример для воина – революции. И оправдать это звание, почётное звание – в этом моя задача и моя мечта. Работать с людьми, воспитывать их и самому при этом расти – трудно найти что-либо ответственнее, что-либо труднее.
А как это интересно. Вкладывать свои мысли в чужие головы и следить, чтобы они там правильно уложились и видеть, как в глазах сверкнёт огонёк, когда человек поймёт и признает правильность того, что ему говоришь. Заставлять его посмотреть в глубину происходящих событий, показать их взаимосвязь и видеть, как он удивляется, что раньше этого не замечал… Конечно, мне ещё не всегда удаётся быть, как говорят, на высоте, но ведь я новый человек в этом деле, недавно к сему источнику приложился, а пью, признаюсь вам, жадно.
Я перечитал, и, оказывается, в поэзию ударился. Ну да это не плохо.
Переведён я в парашютно-десантную часть. О таких частях, вы, верно, не раз слыхали. Но надо сказать, что вблизи это легче и проще, чем кажется издалека и не посвящённым.
21-го февраля сего года совершил я свой первый прыжок с самолёта. Никогда я не думал, что это так просто, приятно и совершенно безопасно. Я когда-то прыгал с бревна, положенного в 1,0 – 1,5 метрах от земли, и, по-моему, это было гораздо страшнее. Какое же приятное ощущение спускаться с парашютом! Чувствуешь себя ангелом, парящим в воздухе (спуск совершенно не заметен, и только метрах в 10 от земли видно, что она приближается тебе на встречу) и появляется желание … благословлять, настолько чувствуешь себя важно и радостно. Весело перекрикиваться с рядом спускающимися товарищами, и, в облаках это, вероятно, похоже, было на чирикающую стаю молодых воробьёв, только начинающих понимать наслаждение полёта.
Опять поэзия. Я, кажется, малость испортился. Или условия у меня за последние шесть месяцев поэтические. Нам это не заметно, а издали, быть может, это так. Иначе чем это объяснить, что чувствуешь себя вполне обыкновенным человеком, а некоторые посматривают на тебя с почтением.
Ну да, наверное, на первых людей, съездивших на первом поезде, или на первых людей, ездивших на первых автомобилях, тоже так смотрели. Надо видно опять про деловое писать, может быть, поэзия собьётся. … […] …
30.03.1942.»
В течение марта, апреля и мая ускоренным темпом продолжается наше обучение: мы совершаем второй тренировочный прыжок с самолёта, проводятся дневные и ночные полевые учения, стрельбы из боевого оружия.

Продолжение следует
Евгений Фридланд 

 

22.05.2025

В сообщении от 02.02.2025 говорилось о скором выходе в свет книги Е.А. Фридланда «Фронтовые записки отца», в которой значительное место отведено 35-й гвардейской стрелковой дивизии и ее бойцам. Спешим сообщить, что теперь с ней может ознакомиться любой желающий. Несколько дней назад Евгений сообщил, что получил согласие одной из типографий на публикацию книги в Германии. Но, поскольку основной интерес к книге, как мы думаем, будет все-таки у читателей из России, им планируется опубликование «Фронтовых записок отца» и у нас. Как только это будет сделано, мы тут же проинформируем наших посетителей, и любой желающий сможет приобрести книгу. Сегодня же мы начинаем публикацию книги небольшими отрывками на нашем сайте и в соцсетях. Здесь книга будет выложена в сокращенном варианте. А именно, поскольку сайт посвящен военной тематике, будет извлечена из содержания информация о семье автора книги и другие, как мы совместно с Евгением решили, не столь относящиеся по смысловому определению сайта детали. Но, мы посчитали необходимым опубликовать здесь весь боевой путь А.М. Фридланда с самого начала войны, поскольку есть уникальная возможность окунуться в те события глазами и мыслями непосредственных участников того времени. Можно совместно с ними испытать первый шок от начала войны, вместе пройти тяжелый фронтовой путь без прикрас и лакировки действительности и испытать огромную радость от известия о долгожданной, выстраданной Победе. Большим минусом публикации на сайте является, конечно, отсутствие уникальных документов (оповещение о начале войны, различные листовки, фрагменты карт и многое другое), которые будут напечатаны в книге. Поэтому, еще раз повторимся, если книга «зацепит» кого-либо, ее можно будет приобрести в печатном формате.
А теперь предоставим слово самому автору.

Евгений Фридланд родился 21 мая 1959 года под Москвой на территории бывшего Советского Союза. Окончил Московский геологоразведочный институт по специальности горный инженер-геолог и работал по профессии в Московской геологоразведочной экспедиции. В 1999 году переехал в Германию. Евгений Фридланд в настоящее время работает палеонтологом-препаратором в Музее естественной истории. Он женат и имеет 4 детей.
9 мая 2025 года мы отметили 80-ю годовщину победы Союза Советских Социалистических Республик над гитлеровской Германией. В мае 2025 года Евгением Фридландом был написан и опубликован в Германии первый том книги, в Российской редакции который будет названным «Фронтовые записки отца». В книге коротко изложен воинский путь покойного отца Евгения – Абрама Фридланда, с 1943 по 1944 год служившего в 35 Гвардейской стрелковой дивизии, прошедшего всю войну, от рядового стрелка-добровольца в осаждённой Москве, до гвардии капитана Красной Армии в поверженном Берлине. В книге, как важный эпизод, повествуется о трагической судьбе погибшего в октябре 1943 года на правом берегу Днепра доктора Карла Фридриха Брандеса, волею судьбы ставшего лейтенантом нацистского Вермахта. Лейтенант Брандес пропал без вести под крошечным украинским хуторком Днепровской области, название которого и на карте то не найти. Старший лейтенант Абрам Фридланд был самым непосредственным участником всех описанных здесь событий. Ниже представлено всего лишь несколько сокращённых отрывков из этой книги.

Из письменных воспоминаний Абрама Фридланда
Начало войны

В то воскресное утро 22 июня 1941 года наша семья поздно, в двенадцатом часу, села за завтрак. Вся моя семья жила в одной комнате дома барачного типа Люберецкой базы «Заготзерно», где отец работал главным бухгалтером. Я – новоиспечённый инженер-электрик, с производственным стажем в три с небольшим месяца, 30 декабря 1940 года защитил диплом в Московском ордена Ленина энергетическом институте по специальности «автоматика и телемеханика». Вся наша дружная группа, в которой я учился, разлетелась в разные стороны. Я работаю технологом цеха №2 завода имени Лепсе Наркомата авиапромышленности. Мы выпускаем электрооборудование для самолётов, в том числе аппараты пикирования для «Петляковых», пикирующих двухмоторных бомбардировщиков "Пе-2".
А пока мы завтракаем и обмениваемся своими планами проведения воскресного дня. И, вдруг... выступление В.М. Молотова... Только что отзвучали последние слова правительственного сообщения, с которым он выступил: «...Наше дело правое! Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
Репродуктор умолк, но в ушах ещё звучит взволнованный и прерывающийся голос Молотова, который сильнее чем обычно заикался. Несколько мгновений мы сидим молча, оглушённые неожиданностью уже свершившейся беды. Ещё нельзя было ощутить и полностью осознать её размеры, нельзя было ещё представить всё то, что потом произойдёт, но сердце уже сжималось под какой-то ранее не испытываемой тяжестью.
Я не мог усидеть дома и поехал в Москву к другу Генке Липсону, жившему вместе со старшим братом в маленькой комнатке коммунальной квартиры. Дорогой я всё пытался уяснить себе, откуда это, всё подавляющее чувство тягостной неожиданности, внезапности.
Обоих Липсонов я застал дома. Сразу же разгорелся спор. Старший Липсон утверждал, что в ближайшие дни мы перенесём военные действия за наши рубежи и в течение нескольких недель разобьём фашистов.
Я возражал, считая, что конечная победа наша не вызывает сомнений, но война будет длительной и крайне тяжёлой. Меня поддерживал Генка. Он рвался на фронт. Я его отговаривал, аргументируя тем, что при решающей роли тыла в такой войне, он, как инженер, принесёт гораздо больше пользы, работая на оборону, чем, находясь в армии в роли рядового необученного.
Под влиянием этих, или каких-нибудь других соображений Генка изменил своё намерение отправиться в военкомат с просьбой о зачислении его добровольцем и проработал ещё некоторое время. Но затем, вскоре после того, как был разрушен бомбёжкой их дом, он вступил добровольцем в один из московских истребительных батальонов. Долгое время я не имел о нём никаких сведений и лишь после войны узнал от его брата, что лучший друг моей юности Генка погиб в боях под Москвой осенью 1941 года.
Жизнь уже пошла по канонам военного времени: завод работал круглосуточно, мы работали по 10-12 часов за смену, а временами и ночью, дежурили по графику на крышах заводских корпусов, гасили «зажигалки», нередко попадавшие в цель, по утрам внимательно анализировали сообщения Совинформбюро. А газеты продолжали приносить печальные новости. Их скупые строчки становились всё мрачнее. Мы отступали всё дальше и дальше, теряли всё больше и больше. Фашистские самолёты, прорывающиеся к Москве, сбрасывали фугаски, зажигалки и листовки. Фашисты писали: «Победа будет за вами, а города за нами».
Через четыре месяца после начала войны, в октябре 1941 года, фашистские полчища находились уже под Москвой. Их танковые клинья рвались к столице...
Я, как и мои товарищи по работе, не мог ни понять, ни объяснить себе, в чём причины столь ужасных неудач, что происходило на фронте мы совершенно себе не представляли, но уверенность в нашей победе у меня поколеблена не была.
Некоторые товарищи, в числе которых был и я, пришли к решению, что нельзя в такой момент уезжать из Москвы, а нужно пойти, получить винтовку, занять указанное место и стрелять, стрелять, чтобы не творилось за твоей спиной... Юношескую наивность таких рассуждений, мы осознали позже, набравшись военного опыта.
Английский журналист Александр Верт, находившийся в эти дни в Москве, писал: «Атмосфера становилась крайне напряжённой, более храбрые говорили о Москве как о сверх–Мадриде, а менее храбрые спешили убраться из города».
Утром 16 октября, как обухом по голове, ударили две фразы из сообщения Совинформбюро: «В течение ночи 14-15 октября положение на Западном фронте ухудшилось. Немецко-фашистские войска бросили против наших частей большое количество танков, мотопехоты и на одном участке прорвали оборону». И никаких разъяснений!..
Выписки из дневника Абрама Фридланда:
… 14.10.41 г. В последние дни на заводе идут разговоры о том, что гитлеровцы перешли в наступление на Западном фронте. По-видимому, это так – в сводках упоминается о Вяземском направлении. Сегодня говорили, что получено указание о формировании рабочих коммунистических батальонов. Завод наш, якобы, подлежит эвакуации. Я себе не представляю, как можно уехать из Москвы. Дано указание формировать коммунистические батальоны. Начата подготовка к этому.
… 15.10.41 г. Сообщено о взятии Вязьмы. Завод работал нормально. В двенадцать часов дня предложили вступить в коммунистический батальон. Я согласился безоговорочно. В 13.30 прибыл на сборный пункт. Это здание школы. На всех этажах взрослые разных возрастов. Пока что слоняемся без дела. Неорганизованность. Разложение прибывающих. Нет организации ни сверху, ни снизу. Некоторые выходят за ворота и возвращаются с выпивкой и закуской. Говорят, что к трём часам должны привезти еду. Вечером перекличка по спискам. Порядочно отсутствующих. Возвратившиеся из города рассказывают, что в городе слухи о прорыве немецких танков к Москве, кое-где паника. На нашем заводе вечерняя смена пришла, но не работает. Некоторые руководящие товарищи, среди них есть коммунисты, пьянствуют прямо на заводе. Неужели не наведут порядка?
(С этого дня я на казарменном положении).
… 16.10.42 г. Ребята приходят из города и рассказывают, что паника усугубляется, заводы не работают, у ворот толпы рабочих. Много пьяных. В некоторых магазинах раздают населению бесплатно товары и запасы продовольствия. Дано указание наличными рассчитывать рабочих, им предлагают самостоятельно уходить пешком до места эвакуации. Бардак. У нас пока тоже особого порядка нет.
Решил поехать домой попрощаться, если ходят электрички. Предупредил Курочкина и отправился к платформе Новая. На шоссе сплошной поток беженцев. На машинах, на повозках, большинство пешком. Мимо, у обочины, проходят пожилая седая женщина и паренёк с рюкзаками за спиной. Далеко ли дойдут? Людское море! Через шоссе не проберёшься. Прохожу под мостом. Удаётся сесть на электричку. Дома застаю одну маму. «Я знала, что ты придёшь! Голоден?». Уминаю котлету и рассказываю о том, что мне известно и о моём решении. Мама держится спокойно. Только глаза беззвучно говорят обо всём. Я тороплюсь обратно. «Мамочка, не беспокойся обо мне. Всё будет в порядке. Вот увидишь, я тебе напишу письмо из Берлина. Только об одном прошу, чтобы мне было спокойно, уезжайте отсюда. Передай папе, что я категорически настаиваю. Поцелуй всех за меня и не беспокойтесь – всё будет в порядке!». Мама провожает меня. Я внимательно смотрю на неё. Изо всех сил она старается показать себя спокойной. Спасибо тебе, дорогая, за это.
Возвратился вовремя – как раз идёт разбивка по подразделениям. Командиром нашего отделения назначен пожилой рабочий с завода № 24 нашего Сталинского района. Он воевал ещё в первую мировую, внушает доверие и уважение. В 6 часов вечера по радио передавали постановление Моссовета. Все довольны, чувствуется – устанавливается порядок!
... 18.10.41 г. Мы размещаемся в Лихоборах, в здании школы № 1, дом № 7. Вчера были все: мама, папа и Лиля. Переговорили обо всём. Я ещё раз настойчиво просил, чтобы они эвакуировались. Передал деньги, полученные авансом при уходе в батальон. Договорились о том, что приедут завтра.
Родные дважды приходили ко мне в школу, где мы располагались. Оба раза я настойчиво просил их эвакуироваться, мотивируя мою просьбу желанием не испытывать на фронте беспокойства за их судьбу. В последнее их посещение мы условились, что они придут 18 октября, но в этот день их не было. Не было и в последующие дни. И только 8 или 9 ноября я получил почтовую открытку отца со следующим текстом: «Дорогой Абраша! Внезапно представившаяся возможность выезда расстроила все планы с тобой повидаться и поговорить. Выехали, как из пушки, ничем себя не устроили и не оформили, как следует. Увольнение своё я согласовал, но не успел оформить и думаю, что с дороги закончу. Еду в направлении Омска. Абраша, необходимо было бы выслать нам в Омск до востребования М.И. Фридланду письмо о себе и справку, о том, что мы являемся семьёй красноармейца, призванного на фронт. В письме опиши о себе. Сейчас мы уже находимся свыше 500 км от Москвы. Мы все приветствуем тебя... Будь здоров. Папа». С получением этой открытки наша связь оборвалась вплоть до конца февраля 1942 года.

Служба в 3-й Московской коммунистической дивизии

... 27.10.41. «…Получили польские винтовки. Обмундирования пока нет. Вчера все наши батальоны свели в дивизию, название которой – 3-я Московская Коммунистическая стрелковая дивизия. Я – стрелок 5-й роты, 2-го батальона, 1-го стрелкового полка. Последние дни занимаемся тяжёлыми земляными работами: роем окопы, землянки, траншеи. Строем оборонительную линию. Вместе с нами работают гражданские. Погода стоит холодная, земля – как гранит...»
После промежуточных перемещений и переформирований 26-го октября все 25 коммунистических батальонов всех районов Москвы были сведены в 3-ю Московскую коммунистическую стрелковую дивизию, вошедшую в состав Московской зоны обороны Западного фронта. Части дивизии занимали боевые позиции на территории нынешних Химкинского и Красногорского районов Московской области. Передний край её обороны пересекал Ленинградское шоссе севернее города Химки, примерно в том месте, где сейчас расположен мемориал «Ежи».
Позиции, занимаемые дивизией, находились на наиболее опасном северо-западном участке Московской зоны обороны. Задачей дивизии являлось надёжное прикрытие Дмитровского, Ленинградского и Волоколамского шоссе. Части дивизии строили командные и наблюдательные пункты, огневые точки, устанавливали проволочные заграждения, минные поля, фугасы. Отдельные подразделения участвовали в боевых операциях в районах Солнечногорска, Нарофоминска, Клина, Истры.
Наш 2-й батальон занял позиции севернее платформы Левобережная Октябрьской железной дороги, по восточному берегу канала Москва-Волга, на территории Московского библиотечного института и нынешнего совхоза «Химки». Через расположение батальона проходил «зимник» (зимняя дорога), который пересекал канал по понтонному мосту и далее шёл к позициям 352-й стрелковой дивизии 20-й армии, которой командовал в то время генерал Власов, ставший менее чем через год предателем и изменником...
По этой дороге из тылов осуществлялось снабжение армии. Охрану понтонного моста и минных полей, расположенных у моста по обе стороны дороги, несла наша 5-я рота. В случае если война докатилась бы до канала Москва-Волга, то наша рота должна была бы обеспечить взрыв этого моста и льда, чтобы немцы не перебрались через канал. Но этого не произошло. В связи с сильными морозами время наряда ограничивают получасом. Одеваем мы на себя всё, чем располагаем. Обычное нижнее бельё, на него – тёплое байковое. Затем гимнастёрка, ватные брюки, ватник, шинель, подшлемник. Туго завязываем шапку-ушанку, на ноги две пары портянок, валенки, поверх всего тулуп до пят. Все долгие 30 минут кружу я вокруг минного поля, то быстрым шагом, то, переходя на «рысцу» и, несмотря на это, чувствую, как мёрзнет... спина! Никогда, ни до, ни после, не испытывал я такого ощущения. «Каково же этим проклятым фрицам?» – эта мысль согревает... Самым сильным воспоминанием о том осталась память о жесточайших морозах, от которых сильно страдали мы, но во сто крат крепче они поразили ненавистных фашистских захватчиков.
На этих позициях нас застало известие о переходе войск Западного фронта в контрнаступление, завершившееся крупнейшим поражением гитлеровцев под Москвой. Об этом ещё ничего официально не объявлено. Но мы уже знаем: «получено по солдатской почте». И вот 12 декабря сообщение Совинформбюро о провале немецкого плана окружения и взятия Москвы, поражении немецких войск на подступах Москвы, и о переходе войск Западного фронта в контрнаступление. Мы должны быть готовы к вводу в развернувшееся на широком фронте сражение. Нас усиленно готовят к этому. Но пока мы стоим на месте, а уже конец декабря. 19 января 1942 года Третья Московская Коммунистическая дивизия была переформирована в 130-ю стрелковую дивизию и по приказу Ставки Верховного главнокомандования была направленна по железной дороге в расположение Северо-Западного фронта для усиления 4-й ударной армии, которая должна была принять участие в Демянской наступательной операции.
Прибыв на Калининский фронт, 130-я дивизия сходу была брошена в бой. Воины дивизии, проявляя массовое самопожертвование и героизм, прорвали оборону врага и приблизились к главному опорному пункту нацистов на Новой Руссе, позиции которых были окружены лесными завалами, дотами, дзотами и минными полями. Обороняли этот укрепрайон части самой печально известной эсэсовской дивизии Мёртвая голова.
В боях за опорный пункт немцев на Новой Руссе дивизия в течении месяца тяжёлых боёв потеряла более двух третей своего личного состава. Абсолютное большинство бойцов пало в этом сражении с 20 февраля по 20 марта 1942 года.

23-я воздушно-десантная бригада

Но недолго довелось мне прослужить в 3-ей Московской коммунистической дивизии. На восемьдесят третий день моего пребывания в ней военная судьба сделала неожиданный и крутой поворот. Его осуществил прибывший в распоряжение дивизии человек, который предопределил направление моей работы на все последующие военные дни. Это был батальонный комиссар Беляев, старший инструктор по кадрам Главного политического управления Красной Армии и Военно-Морского Флота. Он приехал для того, чтобы отобрать необходимое ему количество людей, владеющих в той или иной степени немецким языком.
Узнав, что собирают сведения о знающих немецкий язык, я сообщил, что свободно читаю по-немецки и отвратительно говорю на этом языке. 30 декабря состоялась беседа с тов. Беляевым. Расспросив меня, он сказал: «Возможно, мы пошлём Вас на ответственный участок работы. Вы, как комсомолец и как еврей, представитель народа, особенно жестоко пострадавшего от фашистской чумы, должны будете приложить все силы, чтобы выполнить поставленные перед Вами задачи». В ответ я заверил, что сделаю всё, что смогу.
Несколько дней прошли в полной неизвестности и неясности. Но вот в ночь на 6 января 1942 года нас на грузовике привозят на Гоголевский бульвар, в здание Наркомата обороны. После долгих переходов по тёмным коридорам мы оказываемся в слабо освещённой комнате. Здесь нам вручают бумажки-предписания.
В своём предписании читаю: «Техник-интендант 2 ранга Фридланд А.М. направляется на должность инструктора 3-го парашютно-десантного батальона 23-й Воздушно-десантной бригады 10-го Воздушно-десантного корпуса». Вижу – из рядового я сразу произведён в командира административного состава с двумя «кубарями», что соответствует званию лейтенанта. В этот же корпус направлены ещё несколько человек из нашей группы. Утром 6 января мы были уже в штабе 23-й воздушно-десантной бригады, расположенной в районе Внуковского аэропорта, и, получив направления, подписанные начальником штаба бригады капитаном А.Ф. Беляевым, отправились по своим батальонам.
Сейчас, спустя почти, что полвека, отделяющего нас от исторических событий тех лет, мысленно возвращаюсь к ним. Возвращаюсь и не перестаю удивляться и поражаться тем сложным и совершенно неожиданным переплетениям и связям между решениями, принимавшимися на различных уровнях руководства вплоть до самых высоких, и, конкретными судьбами тысяч и миллионов людей, мне подобных, – «винтиков» огромной машины.
Действительно, как раз в то время, когда нас везли из Химок в Москву, в Главное Политуправление, в Ставке Верховного Главнокомандования происходило обсуждение плана предстоящих военных действий против немецко-фашистских захватчиков. Несмотря на возражение Жукова и Вознесенского, Сталин принял решение о проведении общего наступления на всём фронте от Ладожского озера до Чёрного моря. Не располагая достаточными материальными возможностями для достижения поставленных «Верховным Главнокомандующим» целей такого наступления, Красная Армия понесла огромные ничем неоправданные потери, многие её армии и дивизии оказались окружёнными на Смоленщине, западнее Вязьмы, под Харьковом, и, в конечном счёте, немцы оказались на Волге и на Кавказе.

Продолжение следует
Евгений Фридланд.

 

09.05.2025

С Праздником дорогие друзья! С Днём Великой Победы!

 

02.02.2025

Сегодня страна отмечает 82-ю годовщину со дня окончания Сталинградской битвы. А нам хочется поделится еще одной новостью.
23.06.2019 на сайте была опубликована информация о том, что Евгением Фридландом – человеком, который глубоко занимается изучением 35 Гв СД, готовится к публикации второе, более расширенное издание книги «Фронтовые записки отца». В ней будут напечатаны воспоминания его отца Абрама Моисеевича - старшего инструктора политотдела 35 Гв СД по работе среди войск противника, который в годы Великой Отечественной войны вел дневник.
Второе издание дополнится документами дивизии, благодаря которым можно будет более обстоятельно и подробно взглянуть на события, разворачивавшиеся в ходе боевого пути дивизии. А особенностью данной книги будет возможность посмотреть на одни и те же события с точки зрения противоположных воюющих сторон. В ходе одного из боев в руки гв. старшего лейтенанта Фридланда попался дневник лейтенанта К.Ф. Брандеса, командира роты 466-го пехотного полка 257-й немецкой пехотной дивизии. А.М. Фридланд отправил этот дневник военному корреспонденту, писателю, поэту, журналисту – И.Г. Эренбургу. Результатом данного сотрудничества стала небольшая статья в газете «Красная звезда» - «Исповедь врага». В ней была опубликована часть записок К.Ф. Брандеса. Евгений Фридланд поставил перед собой более сложную задачу, перевести весь дневник и сопоставить его в хронологическом порядке с записями своего отца. Решение данного вопроса осложнялось еще и тем, что дневник Брандеса был написан неразборчивым подчерком, а почти половина содержания была составлена старым немецким шрифтом (Alter Deutsch). Но, в итоге все трудности были преодолены, и в январе 2024 года книга вышла в свет. Правда, поскольку Евгений с 1999 года и по настоящее время проживает в Германии, пока была опубликована только немецкоязычная версия, которая получила название «Жизнь и смерть доктора лейтенанта К.Ф. Брандеса» с акцентом, смещенным в сторону жизнедеятельности немецкого офицера. Как написал мне Евгений «Готическим шрифтом была написана докторская работа Брандеса на тему борьбы немецких государств с «диктатурой» Наполеона в союзе с Англией, Россией и др. государствами. Эта работа совершенно не известна, очень художественно написана, и дополняет представление немцев времён национал-социализма. Эта работа вошла в книгу». Вкратце с этой публикацией можно ознакомиться в статье ежемесячной газеты «Глобус-информ». С самой же книгой можно ознакомится здесь. https://www.bod.de/booksample?json=http%3A%2F%2Fwww.bod.de%2Fgetjson.php%3Fobjk_id%3D4632401%26hash%3D9423c6a4ff6cf6474713602542d2dad4 
Замечательная же новость заключается в том, что буквально на днях Евгений сообщил, что в скором времени выйдет в свет и русскоязычная версия. Если это случится к 9 Мая, думаю, это будет замечательным подарком к 80-летнему юбилею со дня окончания Великой Отечественной войны и празднованию Дня Победы! Как только будет получена информация о публикации книги, она тотчас же будет выложена на нашем сайте.

 

 

31.12.2024

С Новым 2025 годом!

 

09.05.2024

 

 

31.12.2023

С Новым 2024 годом!

 

24.09.2023

ВСТАТЬ В СТРОЙ!

Чем ценны воспоминания Ветеранов Великой Отечественной войны?! В том числе и тем, что из них можно узнать о судьбе других бойцов, информация о которых не сохранилась/отсутствует в фондах ЦАМО и не отсканирована на общедоступных сайтах «Память Народа»/ «Подвиг Народа»/обд «Мемориал».
Пересматривая воспоминания Сычева Владимира Николаевича, дошел до того места, где автор рассказывает о гибели своего друга и односельчанина Володи Кожанова. Вот этот отрывок:
"По сигналу красной ракеты мы ускоренным шагом, по покрытому снегом полю, двинулись к городу. Впереди наступающих стрелковых и пулеметных рот батальона с пистолетом в руке шел командир батальона. Он, очевидно, надеялся личным примером воодушевить солдат своего батальона на решительный штурм города. Он был в белом полушубке и заметно выделялся, среди наступающих. Это был командир выдающейся воинской доблести и отваги. У меня в памяти навсегда осталась картина этой драматической атаки.
По ровному заснеженному полю двигались цепи стрелковых рот полка. Сказать, что в ротах было много солдат, было бы неправильно. В стрелковых ротах личного состава была половина штатной численности. И не одного выстрела со стороны противника. Враг затаился и что-то выжидал. Так оно и случилось. Подпустив нас на 300-350 м. противник открыл ураганный огонь из минометов и всех видов стрелкового оружия.
По инерции мы еще пробежали 20-40 метров и были вынуждены залечь. Когда мы бежали, т.е. шли быстрым шагом, недалеко справа от Володи разорвалась 81 мм мина.
Мимо меня, с характерным только для осколков мины визгом, пролетели ее осколки. Но Володя! Он упал, затем вскочил на ноги, сделал два-три шага вперед и снова упал. Я, несмотря на массированный ружейно-пулеметный огонь немцев, бросился к нему. Он лежал ничком, уткнувшись в снег. На мой вопрос: «Володя, что с тобой, ты что ранен?». Он ничего не ответил. Перевернув его на спину, увидел, что вся его нижняя часть лица была в крови.
Перевязывать его там, под убийственным огнем немцев, было бы чистым безумием, да и перевязывать я толком не умел. Недолго раздумывая, я взял его сзади за ворот шинели и по снегу волоком потащил его к оврагу. Хорошо, что до оврага было не более 30-40 метров. С помощью подоспевшего санитара, спустил Володю в овраг, где санитар на скорую руку его перевязал. Далее на волокуше санитара повезли его на передовой перевязочный пункт батальона, который был развернут недалеко от начала оврага. Там мы сдали его санитарам перевязочного пункта. Дыхание у моего друга было неравномерным. На мои вопросы не отвечал. Поскольку его шинель была вся в крови, полагаю, что он получил ранение не, только в нижнюю часть лица, но и в грудную клетку. Ранение осколочное в грудную клетку, как правило, было смертельным.
Если он вскоре умер, после нашего ухода на перевязочном пункте, то, вероятнее всего, был похоронен в одной из братских могил на окраине хутора Полтавка, однако точно сказать не могу, потому что не знаю. Павших в бою за Чертково солдат хоронили в братских могилах - воронках от авиабомб (это я видел собственными глазами), может быть, даже не вынимая документы. В самом деле, кто из членов похоронной команды захочет возиться в пропитанной кровью шинели и гимнастерке солдата, чтобы извлечь его документы. И еще: может быть во время нашего отступления к Северному Донцу в феврале 1943 года, документы о его смерти были утеряны, но это мало вероятно потому, что эти события произошли спустя более 40 дней.
Вот так внезапно, трагически в первом же бою закончилось участие моего друга детства Володи Кожанова в Великой Отечественной войне. Его мать, словно предчувствуя, что единственного сына она видит в последний раз, на наших проводах в армию, рыдая несколько раз, падала в обморок".
В донесениях о безвозвратных потерях 35 Гв СД Владимир Кожанов не числится. Для розыска информации о нем пришлось задействовать то, что пишет в своих воспоминаниях В.Н. Сычев, уроженец Тамбовской области. Владимир Николаевич в своих воспоминаниях пишет: «В 1918 году моя мать была выдана замуж в соседнее село Чуповку…». Его вместе с Владимиром Кожановым в начале сентября призвали и направили в Саранское военно-пехотное училище. Оттуда они попали связистами в 100 Гв СП 35 Гв СД.
Обд «Мемориал» при введении в запрос дополнительных данных выдает всего лишь одного человека - Кожанов Владимир Викторович 1924 г.р. Год рождения совпадает с годом рождения Сычева В.Н., место рождения – с. Чуповка, письменная связь прекратилась в ноябре 1942 года. И есть еще один интересный момент. В своем послевоенном запросе об установлении судьбы своего сына мать Кожанова указала последний адресат п/п 06809. А полевая почта с номером 06709 принадлежала как раз 100 Гв СП 35 Гв СД. Вероятнее всего, что полком в адрес матери все-таки было направлено извещение о гибели ее сына, но оно у нее не сохранилось. А в своем запросе от 1946 года она называла последний адресат по памяти и ошиблась на одну цифру.
Все это с большой уверенностью позволяет назвать Кожанова Владимира Викторовича 1924 г.р. тем человеком, о котором упоминает В.Н. Сычев. И это позволяет пролить свет на его судьбу.
А посему Кожанов Владимир Викторович встать в строй бойцов 35 Гв СД!!! 

 

14.05.2023

В ходе поисковых работ в Городищенском районе Волгоградской области, отрядом "Офицеры" найден и по медальону установлен однин из  защитников Сталинграда, десантник 35 Гв СД - Самодуров Ефим Иванович 

https://vk.com/public184259131?w=wall-184259131_582 

 

09.05.2023

 

07.05.2023

Последний, оставшийся в живых, полный кавалер ордена "Славы" - воин 35 гвардейской стрелковой дивизии  Добрица Василий Иванович.

Статья о  Василии Ивановиче от 02.05.2023 г.

 

 

31.12.2022

С Новым 2023 годом!

 

 

21.07.2022

Мария Николаевна Григорьева-Иванюкова прислала замечательное стихотворение, посвящнное бойцам 35 Гв СД, которое мы с удовольствием здесь публикуем.

Защитникам Сталинграда

 

                                                                       Посвящаю добровольцам 1941 года Тоцкого РВК,    

                                                                        в том числе, и моему дяде Николаю Сергеевичу

                                                                        Ефремову, десантникам, служившим в 35-ой Гв СД,

                                                                        защитникам города Сталинграда в самых

                                                                        кровопролитных боях в августе-сентябре 1942 года.

                                                                        Из 38 тоцких парней в живых осталось четверо.

                                                             

 

                                 Тридцать восемь вас было бойцов,

                                  Молодых, бравых и крепких.

                                  Каждый к бою с врагами готов,

                                  Стрелков было много метких.

 

                                  Вот Сталинград. Враг к Волге рвался...

                                  И вы, безусые юнцы...

                                  Каждый солдат храбро сражался,

                                  Хвала вам, тоцкие бойцы!

 

                                  А танки шли на вас громадой,

                                  Но все держали рубежи...

                                  С фашистской бились вы армадой,

                                  И каждый братством дорожил.

 

                                  Вы словно из стали, ребята,

                                  Обучены все в ВДВ,

                                  Бросались под танки с гранатой

                                  И гибли на волжской земле.

 

                                  Вас четверо только осталось...

                                  Другие же в вечность ушли...

                                  Им горькая доля досталась -

                                  В ковыльных степях полегли.

 

                                  Потомки помнят вас, ребята,

                                  В Бессмертный полк вступили вы.

                                  Так чтим мы каждого солдата

                                  И этой памяти верны!

                                                              

                                                                  31 мая 2022 г.

                                                             

                                                                    М. Григорьева-Иванюкова

 

  

 

09.05.2022

С Днём Великой Победы! С Праздником!

 

30.04.2022

Информация от поискового отряда "Офицеры" 

Благодаря использованию дополнительной информации в виде аэрофотоснимков, приобретённых к полевому сезону 2022 с помощью группы «Аэрофотоснимки Люфтваффе» (В.Донской), а также использованию металлоискателя Lorenz Deepmax X5, позволяющего искать металлические предметы (из чёрного и цветного металла) на больших глубинах и в зонах электромагнитного излучения результат не заставил себя долго ждать. В первые выезды этого сезона были обнаружены останки четырёх воинов 35 гв.сд., имена которых стали известны. О рядовом Александрове Е.М. И младшем лейтенанте Яшине М.В. мы писали в прошлых постах, а сейчас расскажем о ещё двух бойцах.

1. В стрелковой ячейке полного профиля были обнаружены останки бойца. Все личные вещи поместились в одном брючном кармане: компас, свисток и ложка. К нашему удивлению нержавеющая ложка оказалась подписана- Алдияров Илья.

2. Второй боец окопался немногим глубже полуметра, прибор среагировал на каску. Жетон в хорошем состоянии, влажная записка успешно развёрнута. Одинарный бланк заполнен, но лишь наполовину, по крайней мере большего прочесть невооруженным глазом не удалось.
Район: Ракитянский
Деревня: село Коровино
Адрес семьи:
Фамилия: Капустин
Республика: Каз. ССР
Область: Карагандинская
Город: Караганда
Район: Сталинский
Привокзальный посёлок, ул. Джезказганская 22
Призван Макатским РВК
По-видимому текст в верхней части записки был вымыт водой.

В итоге мы имеем следующее. По первому солдату только фамилия и имя, Алдияров Илья, по ОБД и книгам памяти не бьется.
По второму- место рождения бойца и адрес его родственника с фамилией Капустин , проживавшего в городе Караганда. К сожалению, на данный момент мы не имеем никаких дополнительных сведений о найденных бойцах, поэтому надеемся на Вашу помощь в их идентификации и поиске родственников

 

23.04.2022

Информация от поискового отряда "Офицеры" 

Орден для героя

Этот пост будет необычным, по крайней мере для нашего отряда случай поистине уникальный. За сутки, прошедшие с момента находки, мы дописывали его несколько раз, потому что объём информации прибывает лавинообразно. Но обо всем по порядку.

Полевой выезд получился незапланированным, продолжили поиски бойцов на ближних подступах к Сталинграду (см. предыдущий пост в ленте группы). В первой половине дня, несмотря на значительное количество найденных ям, похвастаться было не чем..После обеда, подгоняемые усилившимся ветром и свинцовыми тучами с запада, мы наконец нашли то, что искали. Окоп для стрельбы в полный рост, на дне - боец. Офицерский ремень, сапоги. Нож-финка. Двое работают в яме, остальные с бруствера пристально высматривают заветный чёрный пенал медальона. Нашли..

Помимо жетона в брючных карманах необычайно много бумаг, их ещё предстоит развернуть. На рёбрах, в нагрудном кармане, плотный свёрток, передаём его из ямы наверх, в руки командира. После непродолжительной паузы слышим его изумленный возглас! Снова пауза. Под тонким слоем материи на покрытом патиной серебре алеет Боевое красное знамя! За ним следом знак Парашютист-инструктор. Сомнений в том, что найденный боец- это десантник 35 гвардейской дивизии ни у кого уже не оставалось…

По прибытии домой первом делом взялись за медальон. Нестандартный вкладыш, заполненный карандашом, дал нам имя Героя.
«Младший лейтенант
Яшин Мих. Васильевич
Матери: Горький
Литвинова 8, кв. …
Яшиной Евд… Яковл.»

Далее приводим информацию из открытых источников:
1. В соответствии с приказом I/н от 5 ноября 1941 года Военного совета Юго-Западного фронта в списке награждённых орденом Боевого Красного знамени под номером 449 указан сержант 212 воздушно-десантной бригады 3-го ВДК Яшин Михаил Васильевич. Наградной лист от 28 сентября 1941 года - в приложении.
2. По данным приказа об исключении из списков ВС СССР, документов уточняющих потери и учетно-послужной карточке младший лейтенант Яшин М.В. командир взвода 42 гв.сп. пропал без вести в сентябре 1942 года. Родился в 1917 году, в Красной Армии с 1938 года. Уроженец Горьковской обл., Гагинский район, с. Призван 03.11.1938 года по очередному призыву Канавинским РВК Горьковской области.
3. В группе https://vk.com/wall-140181428_39011 опубликована предоставленная Николай Лукаши-Шальнов фотографию с подписью «Яшин Михаил (~1916 г.р.). Родился в Горьковской обл. До войны ходил в аэроклуб. 1938г. Пропал без вести». Информация требует уточнения.
4. На сайте https://www.35-gv-sd.ru/ имеется приказ по 35 Гв СД №03 п. 119 от 04.08.1942 г., в котором под номером 119 числится гв. младший лейтенант, заместитель командира роты автоматчиков 101 Гв СП 35 Гв СД Яшин М.В.
Представленная информация несомненно нуждается в дальнейшем анализе и проверке, но этого уже достаточно для начала поиска родственников кавалера ордена Боевого Красного знамени, младшего лейтенанта Михаила Васильевича Яшина. 

 

20.04.2022

Информация от поискового отряда "Офицеры" 

По следу десантников Глазкова. Первые находки сезона 2022.

После ожесточённых боёв на Россошинском рубеже командование 62 армии отводит измотанные части на западную окраину Сталинграда. В ночь на 4 сентября 1942 года 35 гвардейская стрелковая дивизия занимает рубеж обороны между посёлками Верхняя Ельшанка и Песчанка, защищая уже фактически пригородные районы города на Волге. Нашим бойцам противостоят численно превосходящие части 24-й танковой, 29-й моторизованной и 94-й пехотной дивизий Вермахта. Бои достигли своего накала 8 сентября. При отражении атаки на КП дивизии был ранен и при эвакуации погиб комдив генерал-майор Глазков (его изрешеченная осколками шинель представлена в музее-панораме Сталинградская битва).

Место для поиска выбиралось тщательно. Изучались карты, воспоминания очевидцев, архивные донесения и конечно аэрофотоснимки. Технология их использования в поиске отработана нами на высоком уровне, поэтому результат не заставил себя долго ждать. В одной из траншей были найдены останки двух бойцов. Две каски, два ножа в голенищах сапог, два жетона, мундштук и партийный билет. Одну из записок удалось прочесть, найдено соответствие по ОБД.

Александров
Ефим
Михайлович
1912 года рождения
Алтайский край, Новичихинский район, село Токарево
Призван Новичихинский РВК осенью 1941 года.

Начинаем поиск родственников по линии военкомата и администрации по месту рождения бойца, новую информацию будем публиковать по мере поступления.

 

 

31.12.2021

С Новым 2022 годом!

 

02.12.2021 

Информация от поискового отряда "Офицеры"  

Дорога домой

10 дней назад был поднят и идентифицирован по вкладышу в посмертном медальоне Григорий Хасанович Гафаров. По информации от Поискового движением России - Сталинград, согласно ведомости на получение денежного довольствия за июль 1942 года в списке 17-й Воздушно-десантной бригады, 1-го парашютно-десантного батальона, 3-й стрелково-парашютной роты, 2-го взвода под № 50 указан стрелок Гафаров Г.Х. Эта информация подтверждена данными ОБД-Мемориал и Книги Памяти Оренбургской области.
9 дней назад благодаря усилиям неравнодушных земляков Героя в его родном селе Нижние Чебеньки Сакмарского района Оренбургской области были найдены родственники. В семье было трое детей, Абдрий был младшим. По воспоминаниям Насихи Каримовой, которая жила рядом с семьей погибшего бойца, Гафарову Абдри, когда его забирали, ещё даже 18 не исполнилось, он был совсем юным и весёлым парнем, любил петь песни. Его отца репрессировали в 37-м году, а мать, так и не дождавшись сына домой, умерла в 60-тые годы.
При поддержке главы Верхчебеньковского сельсовета Рамиля Булатовича Рахматуллина родственники приняли решение забрать останки для захоронения на Родину.
К сожалению фотографию бойца в семейном архиве найти не удалось. Алексей Орехов (ПО «Гамаюн» г. Новотроицк Оренбургской области) предложил помощь в восстановлении облика бойца по черепу. Реконструкцию выполнил кандидат медицинских наук Владимир Константинович Филиппов — эксперт Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Оренбургской области. Результат представлен на фото ниже.
Спустя всего неделю на Волгоградскую землю приехал внучатый племянник найденного бойца - Вадим Гафаров. По сложившейся традиции останки и личные вещи были переданы потомку Героя на высоте 137.2, штурмуя которую погиб в августе сорок второго 18-ти летний Григорий Хасанович Гафаров.

Вчера, 23 ноября, через десять дней после обнаружения, с воинскими почестями и в соответствии с мусульманским традициями наш боец обрёл покой на родной земле.

Поисковый отряд «Офицеры» ВРМОО «Поиск» выражает благодарность всем причастным и неравнодушным, благодаря нашим общим усилиям ещё одна душа обрела покой и дом.

Отдельная благодарность профессиональному фотографу Борису Борисовичу Бушмину за фотоматериал для реконструкции и водителю - Дмитрию Леонидовичу Токарю ( Оренбургский поисковый отряд), который обеспечил бойцу дорогу домой.

 

03.09.2021

В 79-ю годовщину со дня смерти Героя Советского Союза Рубена Руиса Ибаррури на сайте опубликована книга "Повесть о Рубене". https://www.35-gv-sd.ru/повесть-о-рубене 

 

09.05.2021

С Днём Великой Победы! С Праздником!

 

20.04.2021

   Завершена пятилетняя работа по выверке ФИО бойцов из донесений 35 Гв СД о безвозвратных потерях. Результатом данной работы является список на сайте бойцов и командиров из более чем 10000 персоналий. У многих из них были выявлены и исправлены ошибки в написании их персональных данных, либо эти различные данные сведены в единую базу. Информация об ошибках была направлена разработчикам сайта ОБД Мемориал. Большинство из них были исправлены. Также найдены ряд донесений, в которых воины были либо ошибочно причислены к 35 Гв СД, либо, наоборот, оператор ОБД Мемориал неверно прочитал и обозначил принадлежность бойца к иной воинской части, тогда как на момент гибели он проходил службу в 35 Гв СД. Эта информация также была направлена разработчикам ОБД Мемориал и откорректирована. 

https://www.35-gv-sd.ru/пофамильный-список-бойцов-и-командиров-35-гв-сд/ 

 

21.03.2021

   Евгений Фридланд любезно предоставил для публикации на сайте воспоминания своего отца А.М. Фридланда о Герое Советского Союза  М.Л. Величае, а также письма М.Л. Величая к своей жене. Благодаря этой информации можно теперь узнать о последних днях жизни Героя Советского Союза и обстоятельствах его смерти.  А письма М.Л. Величая к своей жене Нине Павловне раскрывают его как любящего мужа и заботливого отца. 30 сентября 1943 мина, разорвавшаяся во дворе хаты села Войсковое, унесла жизнь настоящего человека – Человека с большой буквы.

 

24.01.2021

   Сегодня у сайта первый небольшой юбилей. Нам 5 лет!!!

 

31.12.2020

 

 

28.11.2020

За скупой строкой донесения…

Если в поисковой строке информационных ресурсов Министерства обороны ОБД «Мемориал» и «Память Народа» набрать ФИО Слива Андрей Федорович, то она выдает скудные сведения (https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=3276049, https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=56769373, https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=74524328) о том, что гв. лейтенант А.Ф. Слива, комсорг 101 Гв СП погиб 28.11.1943 года. При чем даже эти, немногочисленные сведения разнятся. В одном из них указано место захоронения в 300 метрах к северу от с. Гаркушино, Солонянского района, Днепропетровской области, а в другом с. Новопокровское Днепропетровской области. На самом же деле его могила находится в с. Бутовичевка, Солонянского района, Днепропетровской области https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=83615473. Та же путница и в принадлежности лейтенанта Сливы к конкретному воинскому подразделению. В донесениях он указан как комсорг 102 Гв СП. Но согласно журналу боевых действий и боевому донесению 35 Гв СД, мы можем узнать, что 28.11.1943 бои у с. Бутовичевка вел 101 Гв СП, в то время, как 102 Гв СП вел боевые действия у с. Гаркушино. Да и если более внимательно всмотреться в учетную карточку политработника, можно увидеть принадлежность к 101 Гв СП а не к 102 Гв СП.
Подобных неточностей в ходе поисковой работы попадается много и хорошо, когда есть возможность узнать из сторонних источников правдивую информацию о тех событиях. В 35 Гв СД воевал гв. старший лейтенант А.М. Фридланд. Он ежедневно вел свой дневник, который спустя много лет опубликовал его сын Евгений. Именно из него мы можем узнать подробности гибели лейтенанта А.Ф. Сливы. К сожалению, правда оказалась куда более трагической, чем это отображено в документах дивизии:
«В составе разведгруппы 101 гв. сп, направленной в Бутовичево, находился комсорг полка гвардии лейтенант А.Ф. Слива. Группа была обнаружена и подверглась внезапному нападению превосходящего по силам врага. Тяжело раненный в ночном бою комсорг попал в плен. Мужественный комсомолец, подвергнутый фашистами зверским пыткам, бросил в лицо врагам: «Ничего вы от меня не узнаете! Вам за меня отомстят!» Озверевшие гитлеровцы отрезали язык героя-комсомольца, выкололи глаз, водили в таком виде по селу и под конец сбросили его живым в колодец».
Сегодня исполняется очередная годовщина со дня гибели отважного воина.
Вечная слава героям, отдавшим свою жизнь за Родину!

 

09.05.2020

С Днём Великой Победы!

 

02.05.2020

К знаменательной дате – 75 лет со дня окончания Великой Отечественной войны Министерство Обороны Российской Федерации подготовило замечательный подарок всем людям, у которых родственник в годы войны служил офицером. Оцифрована и выложена в свободный доступ картотека учетно-послужных карточек (УПК) на офицерский состав. Также, оцифрована картотека политработников. В них отображен военно-послужной путь человека и есть (правда не везде) его фото. Теперь можно увидеть тысячи лиц героев войны, в том числе и тех, кто не дожил до Великой Победы!
Ознакомиться с информацией в УПК можно на портале «Память Народа».

 

31.12.2019

Поздравляем всех с наступающим Новым 2020 годом!

 

10.12.2019

Рукописи не горят!

Как прав был классик, когда написал свои бессмертные строки: Рукописи не горят!
В этом мы в очередной раз можем убедиться на примере произведения А.А. Сизоненко «Валькирии не прилетят! (Берлинские хроники)».
Александр Александрович Сизоненко - известный советский, украинский писатель-прозаик, публицист, эссеист, киносценарист.
Для меня это имя открылось в процессе изучения боевой истории 35-й гвардейской стрелковой дивизии и судеб людей, воевавших в её составе.
Александр Александрович был призван в ряды РККА в марте 1944 года, после освобождения от фашистов его родной Николаевской области. В августе в составе маршевого батальона Сизоненко прибыл для прохождения службы в 101-й гвардейский стрелковый полк 35-й гвардейской стрелковой дивизии и со своим миномётным расчётом прошёл с боями от Магнушевского плацдарма до улиц Берлина, где и был тяжело ранен.
Среди своих однополчан он оказался одним из тех немногих, кому посчастливилось выжить в аду тяжелейших уличных боёв за Берлин. После долгого лечения в военном госпитале было возвращение к мирной жизни и литературному творчеству.
Первый писательский опыт Сизоненко пришёлся ещё на годы войны (в газету «Красная звезда» он отправил свою новеллу «Лётная куртка», героями которой стали его товарищи однополчане.)
Желание сохранить светлую память о них и о всех тех, кто участвовал в Великой Отечественной войне, а также стремление максимально правдиво изложить те тяжёлые и трагические события послужили толчком к написанию берлинских хроник. Как пишет автор, уж слишком много в последние годы его жизни появилось желающих переписать историю его страны, исказить ее в угоду современной политической конъюнктуре. Все это и заставило его взяться за перо.
Несмотря на допущенные автором отдельные неточности, книга получилась очень живой и интересной. В 2011 году она увидела свет, а в 2014-м во время устроенного евромайдановцами погрома центрального офиса ЦК Коммунистической партии Украины, где хранился практически весь тираж книги, современные сторонники УПА сожгли все находящиеся там экземпляры произведения. Как будто история совершила свой очередной виток по спирали времени и вернулась к аналогичным событиям мая 1933 года - сожжению в нацистской Германии книг, не соответствующих идеологии национал-социализма.
Всё это я узнал уже некоторое время спустя. И решил, что обязательно дам книге вторую жизнь.
Многие «ура-патриоты», в том числе и те, которые писали, что знали автора лично, и громко возмущались в своих блогах, ЖЖ и т.п. о содеянном украинскими националистами, тем не менее, когда автор этих строк обращался к ним за помощью в поиске экземпляра книги для её оцифровки, просто игнорировали сообщения. Несколько лет продолжались мои попытки раздобыть книгу. Было бы несправедливо сказать, что мне попадалась только равнодушная и безразличная ко всему публика. Мне пытались помочь разные люди, проживающие и в России, и в Молдавии, и на Украине. Именно благодаря неравнодушному и отзывчивому человеку с Украины, мне удалось заполучить заветный экземпляр.
А дальше была долгая (в свободное от работы время) оцифровка книги (фотографирование, распознавание текста на украинском языке), потом грубый перевод с украинского на русский с помощью онлайн переводчика и, наконец, окончательная обработка текста с помощью ещё одного очень отзывчивого и хорошего человека с Украины.
Я не претендую на безупречность перевода текста книги, главным для меня было сохранить ее и обеспечить к ней свободный доступ. И сегодня я с гордостью предлагаю Вам прочитать берлинские хроники А.А. Сизоненко, узнать из первых уст о событиях завершающего этапа Великой Отечественной войны, о событиях, которые привели нас к Великой Победе и долгожданному миру!
Ознакомиться с книгой можно здесь.

 

05.07.2019

На сайте опубликованы воспоминания командира 101 Гв СП подполковника А. А. Герасимова  и А.Ш. Авербуха командира роты ПТР 101 Гв СП

 

23.06.2019

Меньше года осталось до знаменательной даты – семидесятипятилетия Победы в  Великой Отечественной войне. К этому выдающемуся юбилею мы готовим публикацию ряда  документов, проливающих свет на те события которые, неудержимо удаляясь от нас во времени, тем не менее, продолжают бередить душу и память каждого из нас. Нет такой семьи, которой не коснулась, не обожгла своим дыханием страшная война 1941-1945 гг.
Сегодня мы публикуем книгу - воспоминания ветерана Великой Отечественной войны – Сычева Владимира Николаевича «Глазами солдата». Автор, чья военная служба проходила в 100 Гв СП 35 Гв СД, рассказывает о событиях , очевидцем и участником которых ему довелось быть в декабре 1942 - феврале 1943 годов.
Насколько нам известно, книга издана в единственном, самиздатовском, варианте. Тем ценнее, тем приятнее сообщить, что она впервые публикуется на нашем сайте, и теперь с ней может ознакомиться любой желающий
Уже сейчас мы можем объявить о готовящейся публикации ещё нескольких интересных документов.
Так, в скором времени будут обнародованы воспоминания двух командиров 101 Гв СП 35 Гв СД о боевых действиях подразделения при обороне Сталинграда в 1942 году на его ближних подступах и в самом городе.
Далее, на сайте появятся переведённые на русский язык донесения 298 артиллерийского полка 298 немецкой пехотной дивизии (298 ID) за период: декабрь 1942 – январь 1943 гг., когда эта часть противостояла подразделениям 35 Гв СД. По мере возможности, будут переводиться немецкие архивные документы и других подразделений 298 ID за тот же промежуток времени.
Также, мы рады вам сообщить, что на сайте будет опубликована книга А. Сизоненко «Валькирии не прилетят», в которой автор рассказывает о боях 35 Гв СД, начиная с событий в августе 1944 на Магнушевском плацдарме, куда он прибыл в составе маршевого батальона для прохождения службы в одном из полков дивизии, и заканчивая уличными боями в Берлине, где он получил тяжёлое ранение. Книга эта в своем роде уникальна. В XXI веке она подверглась сожжению после того как в 2014 году центральный офис Центрального Комитета Коммунистической партии Украины был захвачен украинскими националистами, подобно тому, как немецкими национал-социалистами в мае 1933 были сожжены более 25 тысяч томов «негерманских» книг. Она сохранилась лишь в нескольких экземплярах. Один из этих экземпляров находится у нас и теперь уже можно со стопроцентной уверенностью сказать, что она не исчезнет. В настоящее время осуществляется оцифровка её текста, для последующего перевода с украинского языка и дальнейшей публикации на сайте.
Мы перечислили только то, что обязательно в скором времени появится на сайте. Но работа на этом не закончится. Так, например, нам известно о существовании ещё двух повестей о людях, оставивших яркий след в истории 35 Гв СД. Речь идёт о «Повести о Рубене» Петра Северова, описывающей жизненный путь Героя Советского Союза Рубена Ибаррури, и «Полковник Смолин» Владимира Гусева о последнем командире 35 Гв СД (в ее боевой период). Работа по поиску текстов этих произведений продолжается. И, если о первой книге можно с большой долей уверенности заявить, что в недалеком будущем она появится у нас на сайте, то за помощью в розыске повести «Полковник Смолин» мы обращаемся ко всем неравнодушным людям: если есть у кого-то возможность переснять и переслать нам текст книги Владимира Гусева, мы будем очень признательны.
Но и это не все. Евгений Фридланд в память о своем отце издал книгу, под названием «Фронтовые записки отца». К сожалению, Евгений передал все права издательству, в следствие чего нет возможности не только найти её на просторах интернета в полном варианте, но и даже опубликовать ту часть, которая имеется. Это печально, так как автор записок прослужил в 35 Гв СД с конца марта 1943 по июнь 1944 года, ведя при этом свой дневник. В случае публикации на сайте, книга могла бы очень существенно дополнить те сведения о 35 Гв СД, которые нам сейчас известны и доступны всем желающим. В настоящее время Евгений готовит второе издание книги, которое будет дополнено и расширено новыми материалами. Надеемся, что с этим изданием будет возможность ознакомиться у всех заинтересованных.
Таковы ближайшие события нашего сайта.
Вперёд, друзья ! Поехали!

 

09.05.2019

С Праздником дорогие друзья! С Днём Великой Победы!

 

02.02.2019

НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОДВИГ. ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЗАПИСКИ (ПОСТСКРИПТУМ).

История с Обединым Петром Ивановичем получила довольно широкий отклик. Достаточно сказать, что она вошла в книгу «Крылатая пехота в Сталинградской битве», изданную к 75-летию Сталинградской битвы Общероссийским общественным движением по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества «Поисковое движение России». Только вот авторы говорят в книге о том, что ни в одном документе об этом подвиге не сообщается. И вот теперь мы можем сказать: «Есть всё-таки упоминание об этом инциденте!»
В книге «Bittere Pflicht. Kampf Und Untergang Der 76. Berlin-Brandenburgischen Infanterie-Division», автор Jochen Löser есть глава, которая называется «Доклад командира 76-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант Роденбурга о наступлении через Дон»
Он начинается со следующего текста «МОСТ, ВЕДУЩИЙ ЧЕРЕЗ РЕКУ НА ВЕРТЯЧИЙ, БЫЛ РАЗРУШЕН НЕПРИЯТЕЛЕМ. Предварительным указанием было предписано начать подготовку к форсированию реки. Тщательное наблюдение в последующие дни установило, что противоположный берег занят слабым противником, а также выявило активные передвижения в Вертячем. Форсирование реки было назначено на 21.8.».
Из этой информации можно сделать вывод о том, что слова, написанные в записке Обединым, соответствуют действительности, и подвиг бойца стал одним из тех небольших вкладов миллионов людей в нашу Великую Победу!

 

31.12.2018 

27.11.2018 

В ходе поисковых работ в Городищенском районе Волгоградской области, отрядом "Офицеры" по медальону установлено имя одного из обнаруженных защитников Сталинграда, десантника 102 Гв СП 35 Гв СД - Мальцева Андрея Андреевича

https://vk.com/rossoshka?w=wall-12035018_1840%2Fall 

 

24.11.2018

В ходе поисковых работ в Городищенском районе Волгоградской области, отрядом "Офицеры" по медальону установлено имя одного из обнаруженных защитников Сталинграда, десантника 35 Гв СД - Матюхи Михаила Михайловича 

https://vk.com/rossoshka?w=wall-12035018_1837%2Fall 

 

12.10.2018

Дорогие друзья!

В военно-поисковой работе очень часто приходится сталкиваться с крайне скудной информацией за тот или иной период. К тому же, имеющаяся информация в архивных документах Красной армии не всегда полноценно отображает сложившуюся суть обстановки на фронте.  Иногда эта информация и полностью отсутствует. Поэтому для полноценного и всестороннего подхода к событиям Великой Отечественной войны очень важно иметь возможность посмотреть на это с противоположных сторон, под различными углами зрения.
Теперь на сайте частично появилась такая возможность. В разделе «Архивные документы» появился подраздел «Архивные документы противников».  В частности, теперь имеется возможность ознакомиться с архивными документами 298 немецкой пехотной дивизии (298 ПД) и её частей, противостоявших 35 Гв СД за период со второй половины декабря 1942 по январь 1943. Информация доступна для просмотра как в оригинальном тексте на немецком языке, так и в профессиональном переводе. Такая возможность имеется благодаря помощи военного поисковика из Германии, замечательного, отзывчевого человека – Алексея Кислицына. Он не только любезно предоставил имеющиеся у него архивные  документы 298 ПД, но и помог с профессиональным переводом текста. За что ему от всех нас огромная благодарность!
С немецкими документами можно ознакомиться здесь.
В случае нахождения новых документов, попадающих под тематику подраздела, они будут размещатся в соответсвующей рубрике.

 

20.09.2018

В ходе поисковых работ в Городищенском районе Волгоградской области, отрядом "Офицеры" по медальону установлено имя одного из обнаруженных защитников Сталинграда, красноармейца 35 Гв СД - Евдохина Ивана Егоровича

https://vk.com/rossoshka?w=wall-12035018_1804%2Fall

 

02.09.2018

В селе Арбузовка Ростовской области завершён ремонт Мемориала воинам 35-й, 38-й и 44-й гвардейских стрелковых дивизий,  погибшим и пропавшим безвести при освобождении села.  Здесь можно посмотреть видео о Мемориале.

 

19.08.2018

Интересный факт.

В Центральном музее Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (Музее Победы) на Поклонной горе в г. Москве есть зал Славы, на стенах которого написаны имена всех Героев Советского Союза. Среди этих имен есть и Белеявский Семён Логвинович. Правда записан он как Белявский. В адрес администации музея направлено эл. письмо с сообщением об этой ошибке и приложением сканов документов, подтверждающих привильное написание фамилии. Также, об этом было сообщено одному их хранителей фондов музея. Надеемся, что данное недоразумение сотрудники музея устранят.

 

12.05.2018

В ходе поисковой экспедиции отряда "Бородино" в Городищенском районе Волгоградской области, по медальону установлено имя одного из обнаруженных защитников Сталинграда, красноармейца 35 Гв СД - Жданова Дмитрия Михайловича

https://vk.com/rossoshka?w=wall-12035018_1717%2Fall 

Также, отрядом "Офицеры" в Городищенском районе Волгоградской области, по медальону установлено имя пулеметчика 35 Гв СД  - Корчагина Николая Егоровича

https://vk.com/rossoshka?w=wall-12035018_1715%2Fall

 

09.05.2018

С Днём Победы!

 

24.01.2018

В своей поисковой работе приходится сталкиваться с различной реакцией людей, чиновников, организаций на темы, связанные с Великой Отечественной войной. Она варьируется от абсолютного безразличия, сдержанной вежливости, до полного понимания важности затронутой темы.
Сегодня, во вторую годовщину создания сайта не хочется говорить про первых. Но зато хочется выразить огромные слова благодарности всем неравнодушным и, в частности, коллективу Сочинского краеведческого музея за предоставленные материалы о Герое Советского Союза Поцелуеве И. Н. и его авторскую книгу «Я люблю тебя, жизнь». Книга оцифрована, и теперь с ней можно ознакомиться здесь.

 

31.12.2017

Уважаемые и дорогие коллеги, друзья!

Поздравляем вас с  наступающим Новым годом! Надеемся, в 2018 году нам предстоит такая же плодотворная и успешная работа, как и в этом, почти уже ушедшим году. Мы всегда рады видеть вас на страницах нашего сайта.

Желаем каждому из вас больших успехов, огромного счастья и добра, искренней любви и радости, светлой удачи и надежды, бодрого настроения и самочувствия!

 

03.12.2017

СЕГОДНЯ В РОССИИ ДЕНЬ НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА.

 

24.09.2017

НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОДВИГ. ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЗАПИСКИ (ОКОНЧАНИЕ).

Предыдущая  часть нашей истории закончилась на необходимости установления послужного списка Обедина Петра Ивановича, награждённого орденом Отечественной войны II степени в 1985 г. Для поиска информации о нашем герое было подключено многочисленное поисковое сообщество, а сам поиск шёл в нескольких направлениях.

 Первый отклик последовал незамедлительно.

 Ирина: Я родилась в д. Верх. Ерба. Очень хорошо помню дядю Петю, но не помню отчества, Детей у них не было. Дедушка был глухим, очень плохо слышал. Помню, сильно любил детей, а моего сына всегда подкармливал конфетами. Мы жили рядом с магазином, и сынок с прогулки приходил с полными карманами конфет.

 В процессе работы неожиданно возникла параллельная версия, основанная на возможности трансформации Обеднин - Обедин, поскольку, во-первых, в Красноярском крае и республике Хакасия распространен именно этот вариант фамилии - Обеднин. Во-вторых, в одной из раздаточных ведомостей 19 ВДБр на выдачу денежного содержания в списках числился именно сержант ОбедНин. В-третьих, в Обобщенном банке данных Мемориал, в картотеке Краснодарского военно-пересыльного пункта имеется карточка на старшего сержанта ОбедНина Петра Ивановича, 1918 г.р., призванного Абаканским ГВК, Хакасской АО https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=83459778.

 Нина Александровна: Прочитала, что разыскивается Обеднин Петр Иванович. По всей вероятности, это наш родственник.Он умер, проживал в Минусинске. У него была дочь Люда, тоже умерла.

Активные поиски в этом направлении помогли выяснить, что Обеднин П. И. родился в Сухой Ербе, республика Хакасия. После войны он не вернулся в своё село, а поселился неподалеку, в Минусинске.

 Поскольку село Верхняя Ерба и деревня Сухая Ерба находятся на территории Боградского района, то был сделан запрос в Черногорский военкомат, к которому сейчас относится Боградский район. Военкомат сообщил, что в его архивах нет никаких сведений на Обедина (Обеднина) Петра Ивановича. Но что означает такой ответ? Не призывались? Или не сохранились документы о призыве? Возможно, это связано с тем, что, по словам работников военкомата, при передаче документов часть их была уничтожена.

 Первоначальная ниточка по ветерану, награждённому орденом Отечественной войны II степени, привела в г. Курганинск Краснодарского края, где в момент награждения орденом проживал Обедин Петр Иванович. (Выражаю особую благодарность Наталье Юрьевне Кругловой, руководителю поискового отряда ВПК ПАТРИОТ). На наш запрос Курганинский военкомат дал утвердительный ответ: это именно тот человек, которого мы разыскиваем. А буквально через несколько дней отозвался и правнук Петра Ивановича, Максим.

 Знакомьтесь - Обедин Петр Иванович!

    

 Обедин Петр Иванович родился в 1917 году в с. Верхняя Ерба Боградского района, Красноярского края, в крестьянской семье. В пять лет осиротел и попал  в детский дом. 3 августа 1938 года был призван Абаканским районным военным комиссариатом Красноярского края на военную службу.

Отслужил 3 года в армии, в том числе, принял участие в Советско - Финской войне. Потом была Великая Отечественная и Японская.

Петр Иванович, как и большинство фронтовиков, о войне рассказывать не хотел, слишком тяжелы были эти воспоминания. Фотографии военных лет, к сожалению, в семье не сохранились. Зато нашелся военный билет с отметками о прохождении воинской службы. Только из этих скупых строк мы и можем теперь узнать о боевом пути старшего сержанта Обедина.

 После окончания  войны и увольнения в запас Обедин Петр Иванович решил поселиться на Кубани, поскольку возвращаться в Хакасию ему было некуда, а верный друг и боевой командир, Петр Гарбузов, который был родом из станицы Курганной, позвал за собой. Приняв решение, Петр Иванович поселился на той же улице Ст. Разина, в доме напротив друга, а через 3 дня женился на Гущиной Нине Никифоровне. Прожили они вмести 40 лет. Петр Иванович и Нина Никифоровна вырастили пятерых детей: троих дочерей и двоих сыновей.

Все послевоенные годы наш герой проработал по своей основной специальности, водителем, на различных заводах г. Курганинска. Был очень трудолюбивым и скромным человеком. Умер Петр Иванович 18 февраля 1986 года.

Об этом нам рассказала его старшая дочь, Любовь Петровна.

 В заключение, хочется добавить фотографии тех мест, откуда началась эта история.

Если внимательно присмотреться к немецкой карте 1942 года, то можно обнаружить недалеко от хутора Вертячий переправу через р. Дон. С большой долей вероятности, понтонный мост был возведён в этом же месте.

На современной карте здесь находится турбаза «Донская вольница». Удивительно, но так получилось, что минувшим летом мои знакомые отдыхали именно на этой турбазе. Они поделились своими впечатлениями и фотографиями. Взгляните, левее турбазы виднеются противоположные меловые берега. На них до сих пор сохранились многочисленные следы той страшной войны: воронки, стреляные гильзы, неразорвавшиеся боеприпасы, затаившиеся в глубине крутых склонов.

По словам местных жителей, переправа была в том месте, где дорога спускается к Дону. Она находится правее базы отдыха, слева и справа от неё возвышаются обрывистые берега. Именно  в этом месте спуск к реке самый удобный. Поэтому можно предположить, что именно здесь  началась интереснейшая история найденной в водах Азовского моря записки - донесения старшего сержанта Обедина.

 

01.06.2017

НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОДВИГ. ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЗАПИСКИ.

   В мае 1984 г. в городе Мариуполе на пляж, берег Азовского моря в районе Белосарайской косы вынесло небольшой стеклянный пузырёк, весь обросший ракушками. Его случайно нашли дети. Когда они выловили его около берега, то попытались сами открыть, но у них ничего не получилось: так плотно он был закрыт. Понесли к маме-учительнице. Маме тоже пришлось потрудиться, откупоривая склянку. И вот, наконец, стеклянное горлышко свободно, а внутри виднеется свёрнутый в несколько сложений листок плотной пожелтевшей бумаги. Женщина ухватила его за уголок и потянула. Уголок оторвался, но свёрнутая бумажка всё же протиснулась в узкое горлышко.
   Бумагу достали и аккуратно развернули. Это оказался листок, вырванный из небольшого блокнота, с зубчиками по линии отрыва. На листке виден текст, написанный карандашом: «Задание выполнено, пт. (понтонный?) мост взорван техника и жива сила пошли в дон 19.08.1942. Ст. сержант Обедин Петр Иванович. 102 гв. стр. полк».

          

   Донесение старшего сержанта Обедина отнесли в школу № 52 и передали её в школьный музей. Там оно хранится и по сей день.
   Надеясь разгадать тайну этой находки, в марте 1985 года учащиеся школы № 52 со страниц местной газеты обратились за помощью к ветеранам. Заметка была проиллюстрирована фотографией записки. Но, к сожалению, ответа не последовало.
   В мае этого года фотография находки учеников попала автору этих строк.
   Как известно, 102 гвардейский стрелковый полк входил в состав 35-й гвардейской стрелковой дивизии (35 Гв СД). Причём к тому времени, которым датирована записка, к 19 августа, дивизия была только-только сформирована и переброшена на театр военных действий под Сталинград, где на тот момент решалась судьба нашей страны. Так как же могло донесение Обедина оказаться там, где 35 Гв СД никогда не вела боевых действий?
   Обратимся к документам.
   В связи со сложившейся тяжёлой обстановкой на фронте, согласно приказу Ставки Верховного Главнокомандования, на базе 8-го воздушно-десантного корпуса с 1 по 5 августа 1942 г. была сформирована 35 Гв СД и направлена под Сталинград. Прибыв на место, дивизия сразу была брошена на самые опасные участки обороны. Поскольку положение под Сталинградом менялось не только ежедневно, но, можно сказать, ежечасно, то 35 Гв СД несколько раз меняла своё подчинение и место дислокации.
   Вот, что об этом пишут в докладе о боевых действиях 35 Гв СД с 12.8.42 по 23.9.42 года Члену Военного Совета Сталинградского фронта тов. Н. С. Хрущёву командир дивизии В. П. Дубянский и военный комиссар Е. А. Лисичкин:
«Таким образом, за 13 дней августа месяца дивизия переходила из подчинения в подчинение восемь раз, что также не могло не отразиться на боевую деятельность дивизии».
   Ещё резче по своему содержанию выдержка из политдонесения начальнику политотдела 62 армии от 05.09.1942 г.:
«Вследствие частых перебросок, маршей и отсутствия транспорта личный состав материальную часть: миномёты, станковые пулемёты, ружья ПТР вынуждены были переносить на себе, вследствие чего ещё до вступления в бой силы бойцов были измотаны. 50 % миномётов были выведены из строя (поломаны оси вследствие передвижения на своих колёсах на значительное расстояние).
Тылы дивизии были оставлены в 4 местах и с ними часть людей. Медсанбат, хлебозавод, зенитная батарея из-за отсутствия транспорта были оставлены в районе Широков, совх. Котлубань и оказались отрезанными противником, а дивизия испытывала большие трудности в подвозе продовольствия, боеприпасов и эвакуации раненых....
ВЫВОД: Основные потери дивизии в живой силе и военной технике совершены не только в результате боёв, а в результате необеспеченности её транспортом и материальной частью, непродуманными перебросками её с одного участка обороны на другой.
О всём вышеизложенном состоянии дивизии довожу до Вашего сведения и одновременно считаю, что такое использование дивизии в бою является антигосударственной практикой, а оно получилось потому, что дивизия очень часто проходила переподчинения и о состоянии дивизии, о её действиях в армии и фронтах не знали.

Военный комиссар 35 Гв СД
Гв. полковой комиссар Лисичкин»

   Одним из таких многочисленных приказов был приказ о форсировании Дона в районе Песковатка—Вертячий. Из доклада о боевых действиях 35 Гвардейской стрелковой дивизии с 12.8.42 по 23.9.42 года:
«Закончив напряжённую работу по созданию оборонительных сооружений, в ночь на 17 августа дивизия получает новый боевой приказ, совершает 55-ти километровый марш и занимает оборону на участке Б. Россошка—Ново-Алексеевский по западному берегу р. Россошка и входит в подчинение Военному Совету 62 Армии. Не успев окопаться на этом участке 18 августа дивизия получает новый боевой приказ на выступление и форсирование Дона на участке Песковатка—Вертячий. После выхода частей на исходное положение в 18.00 18.8.1942 г. получен новый приказ на занятие обороны на участке Широков—Фастов—совх. Котлубань.»
   О том же свидетельствует и ветеран 35 Гв СД И. Я. Гончаров в своей книге «Россошинский рубеж»:
«17 августа дивизия получила новый приказ: занимаемую полосу обороны сдать прибывающим частям, совершить сорокакилометровый марш и сосредоточиться в районе населённых пунктов Большая Россошка, Дубинин, перейдя в оперативное подчинение командующего 62-й армии и оставаясь в резерве фронта. Дивизия была переброшена в этот район в связи с тем, что на правом фланге 62-й армии в районе станицы Трёхостровской и южнее 6-я армия Паулюса активизировала действия по захвату плацдарма на восточном берегу Дона в районе Вертячего.
В тот же день в 15.00 дивизия получила боевой приказ на наступление и форсирование Дона в районе Песковатка—Вертячий. Только дивизия успела выйти на исходные рубежи, в 18.00 приходит новый приказ: занять оборону на участке Широков—Фастов—совхоз Котлубань. Выполняя его приказ, дивизия вновь совершает сорокакилометровый марш и 19 августа занимает указанный рубеж.»
   Благодаря этим документам, мы теперь можем разгадать, как записка Обедина П. И. попала на берег Азовского моря в районе Белосарайской косы. Вероятнее всего, после того как дивизия получила новый приказ о занятии обороны на участке Широков—Фастов—совх. Котлубань, старшего сержанта Обедина Петра Ивановича (и, скорее всего, не одного, а в группе) оставили взорвать понтонный мост через Дон, в тот момент, когда немецкая техника на него взойдёт. Тем самым, выиграв время, для того, чтобы 35 Гв СД смогла совершить марш на новое место. Выполнив поставленную боевую задачу, Пётр Иванович написал об этом в записке и положил её в пузырёк. Случайно или намеренно записка оказалась в водах Дона, по прошествии стольких лет, установить очень сложно. Сохранившаяся немецкая карта 76-й немецкой пехотной дивизии на тот период поможет лучше уяснить сложившуюся ситуацию.

   Остаётся ещё один вопрос - кем был наш бесстрашный герой, старший сержант Обедин, и как сложилась его судьба.
   На сайте «ОБД Мемориал» нет донесения о гибели бойца с такими Ф. И. О. А среди награждённых есть только один вариант: на сайте «ЭБД Подвиг народа» открывается запись о юбилейном награждении Обедина Петра Ивановича, 1917 года рождения, уроженца Красноярского края, с. Верхняя Ерба http://podvignaroda.ru/?#id=1513868934&tab=navDetailManUbil . В связи с чем возникла гипотеза, что это именно наш Обедин прошёл всю войну и дожил до сорокалетия Победы. Для доказательства этого утверждения требуется собрать дополнительную информацию либо из документов с места службы НАШЕГО Обедина, либо о службе НАГРАЖДЁННОГО Обедина.
   По моей просьбе И. В. Бушмина (военный исследователь и поисковик) изучила документы фондов 102 Гв СП и её предшественника, 19-ой воздушно-десантной бригады (19 ВДБр) в Центральном архиве министерства Обороны. К сожалению, документов 35 Гв СД, в целом, и 102 Гв СП, в частности, за тот период, практически, не сохранилось. Самая ранняя Книга учёта личного состава полка относится к 1945 - 1946 годам. В это время Обедин в полку уже не служил. Не намного лучше обстоят дела и с документами их предшественников, 8 ВДК и 19 ВДБр. За 1942 год нашлись только денежные документы. В раздаточных ведомостях отдельного миндивизиона 19 бригады, в «ведомости на выдачу содержания младшему командному и красноармейскому составу 1-й батареи» за июль 1942 г. под номером 41 записан Обедин П. И. Хотя удалось найти записи о нём и в ведомостях за все другие месяцы с начала года, но, увы, в денежных документах не содержится никакой личной информации, кроме звания и должности (сержант, шофёр).

   Вопрос остаётся открытым.
   Быть может, информация о нашем герое, совершившем подвиг в августе 1942 г., отыщется в других архивах... Поиски продолжаются.

 

09.05.2017

   День Победы – это праздник, который имеет огромное значение для всех нас. Каждый год Девятого мая нас переполняет гордость, радость, и в то же время горесть и скорбь. Но больше все же в этом празднике света и надежды на то, что небо над нашими головами всегда будет мирным! Не забывайте о подвигах наших героев! С праздником, дорогие друзья!

     

02.04.2017

За годы Великой Отечественной войны очень много бойцов, которые воевали в 35 Гв СД, погибли, или пропали без вести. Но, далеко не все из них, учтены в донесениях о безвозвратных потерях. О судьбе этих людей их родственникам остаётся только догадываться. Нет даже возможности определить воинов по их принадлежности к 35 Гв СД. Но, теперь эта несправедливость частично устранена.
   В годы войны солдатам запрещалось открыто писать своим родственникам о том, в какой воинской части они служат. Свой обратный адрес они писали в соответствии с тем приказом, который издавал командир 35 Гв СД. А там, вместо названия дивизии, стоял условный номер из нескольких цифр, который и обозначал 35 Гв СД вместе с её подчинёнными частями. За годы войны условное обозначение несколько раз менялось в соответствии с приказами НКО СССР. Поэтому родственники воинов, когда те переставали писать письма домой, всё, что могли знать о них, так это только их обратный адресат. Их судьба для людей, которые ждали своих родных и близких, оставалась неизвестной.
   Но, теперь на сайте выставлены эти приказы (правда, не в полном объёме), благодаря которым, можно установить о том, где боец проходил службу. И, зная дату последнего письма и почтовый адрес бойца, можно определить, в каком подразделении 35 Гв СД солдат воевал, и где приблизительно он сложил свою голову, защищая Родину.
   Это очень большое событие для сайта.
   Ознакомиться с правилами отправления писем в 35 Гв СД теперь можно в соответствующем разделе Почта 35 Гв СД.

 

24.01.2017

   Сегодня сайт отмечает свою первую годовщину со дня основания!!!

 

 

31.12.2016 

    

          Дорогие друзья!

   Примите самые искренние поздравления с наступающим Новым годом! Пусть Новый 2017 год подарит Вам благополучие, исполнение заветной мечты и укрепит веру в будущее. Пусть успех сопутствует всем Вашим начинаниям всегда и во всем. Желаем войти в этот новый год с чудесным позитивным настроением, чистыми помыслами, с убежденностью в свои силы! Мира Вам, согласия, терпения, добра, счастья и, конечно же, удачи! С Новым годом!    

 

 

 

 

28.12.2016

 Уважаемые посетители сайта!

   Мы рады вам сообщить, что теперь в подразделе "Боевые донесения" вы можете ознакомиться с донесениями 100 Гв СП.
   В ближайшее время данный подраздел пополниться также донесениями 101 и 102 Гв СП.

                                                                                                                                
                                                                                                                    

04.11.2016

   В Мало-Лозовском детском саду Чертковского района Ростовской области открыта музейная комната им. Лисичкина Е.А.,посвящённая памяти воинам 35 гвардейской стрелковой дивизии, похороненным в х. Арбузовка .

 

16.09.2016

Дорогие друзья!

    Хотя наш сайт существует совсем недолго, тем не менее он растёт и динамично развивается! Расширяется география обращений: от Германии на западе до Забайкальского края на востоке. Администрация сайта постоянно получает отклики посетителей и ведёт диалоги с ними, благодаря чему сам сайт изменяется и пополняется всё новыми и новыми материалами.
    Большое пополнение произошло в разделе «Воспоминания ветеранов», где особое место занял очень объёмный и интереснейший материал "Воспоминания гвардии старшего лейтенанта Фридланда А. М. и его письма".
    В разделе "Литература" появилась новая книга "Вещие зори" Павла Кочурина, в которой описываются декабрьские бои 1942 года под Арбузовкой, а также добавился целый ряд новых интересных газетных публикаций.
    Разделу "Память о 35 Гв СД" уже стало тесно в своём формате, поэтому у него открылись подразделы:
- по местам боевого пути дивизии;
-  встречи ветеранов;
- музеи и места, посвящённые памяти 35 Гв СД;
- знаки 35 Гв СД и 8 ВДК.
    Мы рады Вам сообщить, что появился новый раздел "Видео", где собраны видеоролики о дивизии и её воинах.
   Фотогалерея непрерывно пополняется снимками бойцов и командиров 35-й дивизии, и неуклонно растёт список её воинов.
    Администрация сайта благодарит всех, кто уже принял участие в его жизни, и приглашает продолжать и развивать сотрудничество в изучении истории дивизии и в увековечивании памяти её героического ратного пути.

 

09.05.2016                                                                                            

   Администрация сайта от всей души поздравляет всех с 9 Мая, с этим замечательным, радостным днем, который наполняет наши души и сердца! Пусть этот день никогда не сотрется из памяти, пусть каждый, кто горд за своих предков, сегодня отмечает День Великой Победы!