35-я гвардейская стрелковая Лозовская Краснознамённая орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия.

Воспоминания лейтенанта медицинской службы 35-й гвардейской стрелковой дивизии Л. Проворовой (Хмельницкой) о генерал-майоре В.А. Глазкове

Воспоминания лейтенанта медицинской службы 35-й гвардейской стрелковой дивизии Л. Проворовой (Хмельницкой) о генерал-майоре В.А. Глазкове.  Март 1977 г.

Проворова

В начале февраля 1942 года я, в звании военфельдшера, приехала из отдела кадров Воздушно-десантных войск продолжать службу в 8-м воздушно-десантном корпусе, которым командовал генерал-майор Глазков Василий Андреевич. Корпус дислоцировался под Москвой.

Я являла из себя неказистого солдата, небольшого роста, с мальчишеской стрижкой, в брюках и гимнастерке и больших кирзовых мужских сапогах.

После доклада адъютанта генералу, меня пригласили войти. Я вошла в кабинет. За столом сидел уже немолодой человек, с усталым лицом и мне показалось, что он очень пристально и сурово смотрит на меня. Я вначале немножко оробела - как никак, а к генералу я попала впервые в жизни, затем, собравшись с духом, поднесла руку к головному убору и писклявым голосом доложила: «Товарищ генерал! Военфельдшер Хмельницкая прибыла в Ваше распоряжение для прохождения службы». Генерал отложил в сторону бумаги и снова осмотрел меня, как мне показалось еще с большим вниманием, и спросил: «Военфельдшер, а сколько Вы весите?». Вот тут я испугалась не на шутку, и мозг, как выстрел пронзил, «не возьмут», и я сказала неправду - 48 килограммов (на самом деле мой вес был 42 кг.).

Генерал улыбнулся, чуть-чуть смерив меня взглядом, переспросил - «Что вместе с сапогами?» (сапоги у меня были мужские 42 размера, хотя я носила обувь 34-35 размера).

Затем последовал вопрос, прыгала ли я с парашютом, почему я хочу служить именно в десантных войсках?

Я ответила, что с парашютом не прыгала, но буду, обязательно буду прыгать. Видимо все это я говорила очень горячо и по-юношески убедительно, что генерал поверил мне и сказал: «Идите».

Через несколько минут адъютант вынес мне предписание, в котором я направлялась на службу в 18-ю воздушно-десантную бригаду.

Располагалась она в 3-х километрах от штаба корпуса. Я не стала ждать электричку и отправилась в бригаду пешком по рельсам.

Вечером я была на докладе у командира бригады подполковника Герасимова.

Выслушав мой доклад, комбриг сказал, что начальника сан. службы бригады сейчас нет, и он будет только завтра, а вопрос моей службы надо решать с ним. Приказал поселить меня в казарму и обеспечить питанием.

Рано утром следующего дня я была снова в штабе бригады. Видела, как к командиру бригады пришел небольшого роста военврач II ранга, но он плохо прикрыл дверь кабинета, и я была невольной свидетельницей их разговора. Военврач 2 ранга (а это как раз был начальник сан. службы бригады - Орел) горячо доказывал комбригу, что он привез из Москвы из санитарного управления двух крепких сильных парней фельдшеров, что им ни к чему девчонка, да еще такая маленькая, там и силенок-то нету, да и вообще, зачем нам женщины.

Услышав это, я не удержалась и со слезами вбежала в кабинет и начала что-то доказывать. Но увы! Последовала команда: «Военфельдшер, кругом марш», а через несколько минут мне вынесли командировочное предписание с резолюцией ком. бригады: «Откомандировать!». Я убежала за угол, хорошенько поплакала и снова пешком отправилась в штаб корпуса.

Долго я просила адъютанта доложить генералу о себе. И когда я перешагнула порог кабинета, то чуть не упала, в кабинете генерала было несколько человек и все высокие чины.

С горем пополам я доложила генералу, что меня откомандировали обратно только потому, что я женщина.

Тогда генерал-майор обратился к своему заместителю полковнику Дубянскому со словами: «Что это там за женоненавистники! Пишите им, что я приказываю военфельдшера Хмельницкую назначить фельдшером батальона».

Полковник Дубянский с удивлением спросил: «А где же женщина?», и генерал звонко рассмеялся, посмотрел на меня глазами отца и сказал: «Да вот же она Хмельницкая».

Дубянский спарировал генералу: «Товарищ генерал, так это же пацан, а не женщина». Это была моя первая встреча с генералом Глазковым.

Его приказ был выполнен, и я начала службу в 18-й десантной бригаде фельдшером 3-го батальона. Служба была очень трудная, меня отягощало то, что меня не хотели, но шло время, бригада активно готовилась к боям в тылу врага. Десантников готовить не просто, началась подготовка к прыжкам.

В начале марта меня неожиданно вызвал командир батальона. Диалог со мной был таков: «Военфельдшер, Вы готовы прыгать на показательных прыжках батальона. Прыгать буду я, комиссар и Вы!?» «Так точно», - ответила я, - готова». На меня одели парашют. Для верности я несколько раз потренировалась держать кольцо. Посадили в самолет, и мы прыгнули в установленном месте.

Во время раскрытия парашюта (вследствие так называемого динамического удара) у меня с левой ноги слетел сапог, ветром меня отнесло далеко от площадки приземления и я приземлилась километрах в 5-6 на снег без сапога.

Отстегнув парашют, я в него завернула ногу и стала ждать солдат из команды на площадке приземления.

Вскоре действительно показалась легковая машина, и к моему удивлению из машины вышел генерал-майор Глазков. Я, конечно, встала по стойке смирно и «храбро» доложила, что военфельдшер Хмельницкая совершила первый ознакомительный прыжок.

Генерал нахмурил брови, пригласил командира батальона, вычитал его, как положено по-военному, и дал приказ, чтобы до утра были сшиты сапоги и обязательно по размеру. «Так прыгая, можно и без ног остаться» - добавил генерал.

Это была моя вторая встреча с генералом.

Строгий и требовательный был наш генерал, по-человечески прост и заботлив - таков он остался в памяти живых.

На другой день я щеголяла в маленьких и необыкновенно красивых, как мне показалось, сапожках.

Третья встреча с генералом В.А. Глазковым была у меня весной 1942 года. Бригада ускоренными темпами осваивала новую технику. Занятия проходили днем и ночью. Готовились к боям. Личный состав горел желанием, как можно скорее встретиться с ненавистным врагом. Рапортами об отправке на фронт осаждали командование солдаты и офицеры. «Рабочий день» солдата был таков: марши, стрельбы, броски, учения в любое время суток и в любую погоду.

Офицерский состав батальона отрабатывал приемы стрельбы из нового оружия. Я по своей должности дежурила на стрельбище. То ли была плохая погода, то ли другие причины, но стреляли, в общем, неважно. Появился на стрельбище и генерал Глазков.

Командир батальона построил командиров, доложил генералу. Последний, окинув взглядом строй, остановился на мне и строго спросил комбата: «Почему не все в строю?!» Командир батальона ответил, что это фельдшер, и она дежурит на стрельбище.

Последовал ответ генерала: «Ведь ей тоже придется воевать, и она должна учиться стрелять, как все». Я пристроилась на левом фланге. Все были в недоумении, а командир батальона побледнел: ведь никто не знал, умела ли я стрелять и держала ли в руках оружие.

Но приказ есть приказ. И на сей раз, счастье улыбнулось мне и доказать, что равноценный командир в батальоне. Все упражнения, которые отрабатывались, я выполнила с оценкой «отлично».

Генерал спросил меня, смогу ли я из личного пистолета выбить три десятки, что я незамедлительно и сделала.

После стрельб личного состава командир батальона построил весь состав, генерал сделал разбор, объявил мне благодарность, поблагодарил за службу и подарил мне за отличную стрельбу маленький пистолет (в армии его называли Коровинским).

Летом 1942 года немецко-фашистские захватчики развернули наступление на Кавказ и Сталинград. Положение на франтах было отчаянное. Фронту нужны были резервы, чтобы остановить врага.

В срочном порядке три воздушно-десантные бригады были переформированы в пехотные подразделения. Моя бригада стала 101-м полком, а 8-й корпус стал 35-й стр. дивизией.

Учитывая особые заслуги десантников в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, воздушно-десантные войска были преобразованы в «Гвардейские».

После переформирования наших бригад в полки, а корпуса в 35-ю дивизию ее полки и вся дивизия были преобразованы в гвардейские.

В августе месяце 1942 года 35-я гв. стр. дивизия была на Сталинградском фронте и с хода вступила в бой.

Характеристику боевых действий под Сталинградом дает Евг. Долматовский в своей книге «Автографы победы».

«Мне приходилось бывать в этой дивизии в те времена, и я хорошо помню, из каких людей она комплектовалась. Это были парни воздушно- десантных бригад, не раз участвовавшие в самых отчаянных операциях в тылу противника и на сложнейших участках фронта. На их гимнастерках с голубыми петлицами мы впервые увидели гвардейские знаки. Нормой в 35-й гвардейской, укомплектованной десантниками, было бесстрашие, бесшабашность, прямота. Я думаю, что о них мало написано книг только потому, что эти парни пошли на самый жестокий участок, и заслонили собой Сталинград, и мало осталось в живых тех, кто мог бы написать книги».

23 августа – дата, запомнившаяся всем участникам Великой битвы и вошедшая во все исторические труды, мемуары и справочники.

Не успев развернуться, застигнутая на марше дивизия преградила путь врагу и атаковала вражескую группировку, прорвавшуюся к Сталинграду. Это был неравный и кровавый бой страшной силы, и немцы к городу не прошли».

Во время этих боев состоялась моя четвертая встреча с генералом. Дивизия вела бой в районе Верхней Ельшанки. Это был сущий ад. Невдалеке от КП дивизии расположилась 44-я отдельная рота связи, где я была фельдшером. Под вечер в район расположения сборного пункта раненых, измученный, с впалыми от бессонницы глазами, небритый, подошел генерал Глазков и попросил что-нибудь от головной боли.

Когда я ему протянула порошок, он горько улыбнулся и сказал: «Что, солдат, воюешь?». Я ответила: «Да, воюю».

Через несколько часов генерал Глазков погиб.

Пятая встреча с генералом Глазковым произошла 30 лет спустя, в дни празднования 30-летия Победы. Эта встреча была в парке г. Сталинграда, где покоится прах В.А. Глазкова.
Шесть оставшихся в живых воинов бывшего 101-го гв. стрелкового полка в скорбном молчании склонили головы над могилой своего командира, человека с чистой душой и большим сердцем, коммуниста, генерала В.А. Глазкова.

Ветеран 35-й гв. стрелковой дивизии, бывший гв. лейтенант м/с Любовь Хмельницкая-Проворова

ГАСПИТО. Ф. Р-9294. Оп. 1. Д. 5. Л. 2-8. Подлинник.